Дополнение - Война Охви

Города павшие после вторжения Охви


ОРОД              | СТАТУС   | ГОД       | ЧТО ИЗВЕСТНО
Несерин            | Пал      | 2 Жоли    | Пирамида Иллиры. Ларин замёрз.
                |          | 3856      | Альва Гедэрис уцелела на троне
                |          |           | мёртвого города
Телерин             | Пал      | 9 Фаон    | Штурм Братством Таланиса.
                |          | 3856      | Нидал Чёрный зверь — погиб.
                |          |           |
Черендор           | Пал      | 3861      | Осада и штурм. Витал погиб в бою
                |          |           | 3858. Эбин — при обороне 3861.
                |          |           | Железные стражи пали. Захватили Охви.
Бафиндор           | Пал      | Зима      | Хавальд поставил ладьи поперёк
                |          | 3859      | фьорда. Аватар пробил его пополам.
                |          |           | Без вождя государство рухнуло
Невербин            | Пал     | Зима      | Двухлетняя осада Конгломерата.
                |          | 3859      | Охви пришли с пушками. Стены пали.
                |          |           | Геральд Холодный погиб
Эрегаст             | Пал    | 3860–     | Оборона жёлтой пирамиды. Зинариус
                |          | 3861      | бился на ступенях, аватар пробил
                |          |           | щит и грудь. Подземные ходы
                |          |           | (план Кронуса и Ориэла) — возможно
                |          |           | сработали
Тиафидор           | Пал      | Мирг      | Последний бастион Конгломерата.
                |          | 3862      | Бэриан III держал мост, аватар
                |          |           | пробил щит. Упал в ущелье на лёд
                |          |           | Тельвы. Тело не нашли
Вердор              | Пал     | Драга     | Последний защитник — Акад
                |          | 3862      | Вердорский,Город осадили Алафары.
                |          |           | Тир Махатар ушёл за
                |          |           | помощью — не вернулся
Гведеласт           | Пал      | Горо      | Последний порт. Удерживался дольше
                |          | 3862      | Тиафидора, но пал.
Торондвиг           | Выжил    | —         | Торен Седовласый, 1000
                |          |           | молотоборцев. Охви не пошли за
                |          |           | горы. Отрезан, но жив.
Морозный предел    | Выжил    | —         | Харальд Ивардсон, крайний север.
                |          |           | Охви не дошли. Принял беженцев
                |          |           | Бафиндора.
Алгарот            | Выжил    | —         | Гуи Тора, за пустыней.
                |          |           | Командующий армией южной коалиции
Фагарот /          | Выжил    | —         | Клавдий Дарониус, крайний юг.
Старый Кинт        |          |           | Готовил контрнаступление

ИТОГ: 9 павших, 4 выживших.
Конгломерат перестал существовать — все центральные города уничтожены.
Выжившие — только на крайних рубежах: за горами, за пустыней,
на севере и юге.Что касательно Таргарона его так и не восстановили.

Война с Охви длилась 3858 по 3862 Г. Д.

Из Черной летописи историка Акла Декарана 3870 Г. Д. Писано в Твердыне Яртос в стране горных лордов.

События которое именуют Войной Охви

3858 Г.Д.
 
Иллира из коварного народа Охви вставляет пирамиду-клавис в Фро Ахвосе что в чумной Неизвестной земле и Сила Канатрила врывается в пределы Эйнара. Начинается  восстание мертвецов из великого разлома.
 
3859–3861 Г.Д. — Наступление мерзких охви.
Падение Бафиндора (3859) Осада и падение Гедерфилда, Блэтаунда (3859) Битва и падение Теросомира (3860)Осада и падение Эрегаста (3860) конец Братства Таланиса и Осада Тиафидора (3861)
 
Часть первая. Пробуждение (зима 3857 — весна 3858)
 
Всё началось не с оружия, а с камня.
 
Иллира — Чужеземка с пирамидой-клависом на руках — вставила артефакт в Фро Ахвосе, в Неизвестной земле, на краю мира, где нет карт и нет дорог. Она не знала, что делает. Или знала — но не понимала масштаба. Пирамида вошла в камень, как ключ в замок, и замок повернулся.Хотя боги запрещали это делать!
 
Сила ледяного Канатрила — бога смерти, бога зимы, поверженного Ярогом в Драконью войну и уснувшего на тысячелетия — вырвалась из Галаса. Она хлынула в мир, как кровь из рассечённой артерии: медленно, пульсирующе, неотрывно. И мир содрогнулся.
 
 Первым почувствовал это не человек, а карлик.
 
 В глубинах Глинванира — подземного мира, где сталактиты мерцали голубым свечением сотен грибов, где Орахи устраивали норы в тяжёлых валунах, — командир дозорного отряда нашёл гниющее тело. Труп шевелился. Карлик наклонился, тронул плечо мертвеца — и тот повернул голову. Белые глаза без зрачков уставились в темноту.
 
  — Неужто Канатрил пробудился, — прошептал один из карликов.
 
  — Не может быть, — ответил другой. — Канатрил, побитый Ярогом, потерял всю силу и уснул на века.
 
 Но труп шевелился. И из глубины великого разлома, из Червоточины — раскола, куда Таланис в Драконью войну сбросил миллионы людей-предателей, — поднимались другие. Мертвецы, сотни, тысячи, голые кости и гниющая плоть, движимые не жизнью, а волей спящего бога.
 
  Командир рванулся к стене Заставы Уркта и закричал:
 
  — Трубите рог! Трубите рог!
 
  Рог звучал впервые за триста сотен лет.
 
  Часть вторая. Первая кровь (весна 3858)
 
 Нежить, ведомая Алдараном — фигурой, о которой пока известно лишь, что его меч — особый артефакт, — пошла на юг из Великого разлома и подступила к стенам Черендора.
 
Черендор — Железный город. Стены обшиты металлом, кузни дымят, , рыцари-железные стражи несут караул на семи башнях. Город, переживший осаду Бэриана в 3856 году, был истощён, но не сломлен. Защитником стал командир Эбин — полководец короля Бэриана III, одноглазый, с лицом, похожим на старую кольчугу: ни жалости, ни страха, только шрамы и усталость.
 
Битва была короткой и страшной.
 
Нежить не знала страха — потому что уже была мертва. Она не отступала, когда её рубили. Она поднималась. Железные стражи рубили— и тела не вставали, потому что мечи их пели песни Таланису, а вера, как и Сила, имеет вес в Эйнаре. Но мертвецов было слишком много.
 
Когда дым рассеялся, Эбин обходил поле. Сокол, летавший над полем боя, видел то, чего не хотел видеть никто: в яме, куда сбросили тела, лежали воины с перерезанными глотками. А наверху, на груде тел, лежало обезглавленное тело младшего сына короля Бэриана — Виталал
 
 Эбин не сдержал ни слова, ни слёз. Он снял шлем, прижал к груди. Воины последовали его примеру. Они шептали молитву — ту, что уносит души на небо, к белому дракону. Потом — тишина. И лишь жар битвы развеял это безмолвие.
 
Тело Витала повезли в деревню Драгонгад — владение лорда Виснольда. Там отступающих встретил Сириус Морус: двадцать пять лет, тёмные волосы, кожаная броня, серьга на правом ухе. Он стоял у ворот, смотрел на повозку с телом принца и молчал. Он знал, что война только началась.

Это что Витал младший сын нашего короля спросил Морус у Эбина, языки поговаривали что он был ужасным парнем, любил погулять и выпить.

- Это не помешало ему выполнить свой долг и умереть с честью - сказал одноглазый Эбин.

На этом история Витала прерывается он стал мертвым как и те с кем он сражался.
 
В те же дни орден Сынов Канатрила — тайное общество, поклонявшееся богу смерти, — был изгнан из городов Конгломерата. Жрецы и адепты Канатрила бежали в пустыни, в горы, в тёмные углы мира. Их бог пробудился — и они ликовали, и их ликование было страшнее проклятий.Но после победы у стен черендора проклятые поникли темной душей.
 
Клавдий Дарониус — жрец Фрины, богини силы, человек с лицом загорелым и жёстким, как сухой песок, — в это время сидел в Старом Кинте и собирал армию. Он был не из тех, кто ждёт, пока враг придёт к нему. Он был из тех, кто идёт навстречу.
 
  Дарониус отправил гонца к варварам Алгарота — южным племенам, суровым и свободным, — с предложением объединить юг для похода на север. Культ Алой розы, которому он служил, сохранял последние частицы Силы в мире, где Сила становилась редкостью. Дарониус верил, что Фринна — не абстракция, а реальная Сила, и что она может сжигать нежить так же, как огонь сжигает сухой мох.
 
Он не знал ещё, что на севере происходит нечто, чего не предусмотрел ни один жрец: Охви идут! Уничтож их боги горных лордов.
 
  Часть третья. Пробуждение Охви (весна 3858 — зима 3858)
 
В то время как нежить атаковала Черендор, на севере разворачивалась другая катастрофа — и эта была страшнее, потому что она пришла не из глубин мира, а из другого мира вовсе.
 
Охви — пришельцы из Мирэндэла, чужого мира за вратами, — закрепились в Ледяных горах ещё в 3857 году. Врата открылись у Таргарона, обсидианового бастиона, и через них хлынула волна, которая не была ни живой, ни мёртвой в привычном смысле. Охви — это солдаты и у них были аватары: огромные марионетки, движущиеся Силой их богини Фрост, которую чужой мир щедро поставлял через открытые врата.

Аватары самые сильные воины этого племени, кажется это не они управляют собой, а боги управляют ими, как куколками в руках ребенка.
 
Весной 3858 года Орлиные всадники и легионы Эрегаста попытались остановить охви у основания Ледяных гор но они проиграли. Ветер развеял ихпрах на холодном ветру. В ту суровую пору Зинариус, глава Братства объявил Первый поход против Охви. Он призвал Теросомир на войну — ответ на вторжение из Мирэндэла не пришел. Но Орлиные уже были разбиты, и первый поход начался с отступления.
 
Охви вышли из ущелий Ледяных гор тремя колоннами. Главный удар был направлен на Бафиндор.
 
Бафиндор — союз северян, тринадцать тысяч душ, ладьи и мореходы, конунг Хавальд, человек чести, Северянин но не с ледяным сердцем.Огромный и тихий, с бородой, заплетённой в косы, как у его предков, и руками, привыкшими к веслу и топору. Бафиндорцы — опытные воины, но их войны всегда были на море. На суше, в поле, против аватаров, они были детьми.
 
Разведка Бафиндора обнаружила движение в ущельях — но не успела. Передовые отряды Охви вышли из Ледяных гор раньше, чем гонцы достигли города. Зимой, по замёрзшему фьорду, охви пошли в атаку.
 
Конунг Хавальд собрал ополчение. Он сделал то, что делали его предки: поставил ладьи поперёк фьорда, как баррикаду. Корабли в ряд, щиты к щитам, — стена из дерева и железа поперёк ледяной дороги. Это был жест отчаяния, а не тактики.
 
Охви не знали льда и воды. Их аватары, огромные, с лицами, вырезанными из чего-то, что не было ни камнем, ни деревом, а чем-то третьим, тяжело ступали по льду и проваливались. Но их было слишком много. Они шли по телам собственных провалившихся, как по мосту.
 
  Конунг Хавальд погиб в первой стычке. Аватар — первый, добравшийся до баррикады, — ударил по нему чем-то, что было не мечом и не копьём, а скорее продолжением руки, как если бы сама Сила оформилась в оружие. Хавальд сломался пополам.
 
Без конунга сопротивление рассыпалось. Бафиндорцы не трусы — но северяне без вождя как тело без головы: руки ещё двигаются, но не знают куда. Часть ушла на ладьях в Морозный предел.. Бафиндор пал зимой 3859 года.
 
Охви остановились. Их организмы, оказавшись в Эйнаре, истощались быстрее, чем дома. Враги были изнурены переходом, потеряли аватаров в битве за фьорд. Им нужно было закрепиться, восстановиться, пополнить силы. Бафиндор стал их базой — и могилой.В тот год ударили сильные морозы и многие из этого мерзкого народца примерзли к Бафиндорской земле.
 
  Часть четвёртая. Падение севера (весна — осень 3859)
 
Весной 3859 года охви двинулись на юг.
 
Разведка доложила в Блэтаунд — штаб Конгломерата на севере, город, где размещалось командование четырнадцатью легионами оставшимися после осады Невербина. Четырнадцать легионов — это была великая сила.
 
Битва на Ледяной степи — первом большом сражении войны — была поражением, которое определило всё.
 
Легионы выстроились в поле, как им было привычно: фаланги, копья, щиты к щитам. Они ждали врага, которого понимали: пехота, конница, может быть, осадные машины. Но охви не имели конницы. У них был порох. Много святош тогда разорвало на куски.
 
Гедерфилд — порт, пятнадцать тысяч, гильдия «Волчий глаз», двадцать лет повстанческого брожения. Город, который всегда был недоволен Конгломератом, который всегда считал, что центр его обделяет, который всегда был готов к бунту.
 
Когда охви подошли к стенам Гедерфилда, гильдия «Волчий глаз» — организация убийц и контрабандистов, державшая город в узде — приняла решение. Они открыли ворота.
 
Не из страха. Из прагматизма. Смена власти казалась им выгодной: Конгломерат давит налогами? Пусть уйдут. Придут новые хозяева — с ними можно договориться. «Волчий глаз» всегда договаривался.
 
  Охви вошли в Гедерфилд и взяли порт.  Перехват морских путей. Снабжение Конгломерата с севера перерезано.
 
  «Волчий глаз» понял свою ошибку через три дня, когда охви начали убивать, город почти полностью вырезали.

 Андрогаст — шахтёрский город в Ледяных горах, тринадцать тысяч, девяносто процентов ресурсов Конгломерата. Город-крепость, неприступный в горах, с туннелями, вентиляцией, подземными водами. Охви не стали его штурмовать. Они его блокировали.
 
Гарнизон Андрогаста сидел за стенами и слушал, как стихает звук жизни снаружи: перестали стучать молоты в шахтах, перестали скрипеть повозки на дорогах, перестали перекликаться дозоры. Андрогаст был отрезан. Без поставок руды Гастомар терял возможность ковать оружие. Это было медленное удушение — и оно работало.
 
Блэтаунд. Четырнадцать легионов. Штаб Конгломерата на севере. Город, который должен был стать щитом.
 
Охви подошли в сентябре. Аватары — уже не двадцать, а сорок, пополненные через врата — двинулись на стены. Блэтаунд не был горором-крепостью, как Черендор или Тиафидор. Это был военный лагерь, обросший домами, и стены его были из бревна и камня, не из железа.
 
Легионы держали три недели.
 
Три недели — это много. Три недели легионеры бились на стенах, сменяя друг друга, засыпая на ногах, просыпаясь от крика аватаров — звука, который не был ни рёвом, ни скрежетом, а чем-то, от чего трескались зубы. Три недели они видели, как аватары ломают ворота, а они заделывают их; как аватары перелезают стены, а они сталкивают их; как их товарищи гибнут и не встают, потому что они — живые.
 
На двадцать первый день легионы кончились. Не как сила — как люди. Те, кто остался, не могли держать мечи: руки не слушались, глаза не видели. Блэтаунд пал.
 
Охви захватили штаб. Они получили карты Конгломерата — все дороги, все крепости, все склады. Война на севере была окончена.
 
  Один город остался.
 
Фиадор. Болота. Кориоты в черепашьих доспехах.
 
Охви попытались — один раз, второй. входили в болота и вязли. Болотная тина засасывала их, как кашу. Кориоты — низкорослые, широкоплечие, в панцирях, которые делали их похожими на гигантских черепах, — били из засад. Они выжидали, пока Охви провалится по колено, потом подбирались и рубили сухожилия — там, где Сила, державшая марионетку, была тоньше всего. Охви падал, и болото его заглатывало.
 
 Фиадор не пал. Охви обошли его — как человек обходит лужу, в которой плавает оса. Не стоит лезть, если можно пройти мимо.
 
Часть пятая. Падение центра (зима 3859 — зима 3860)
 
После Блэтаунда путь на юг был открыт.
 
Охви повернули к Теросомиру. Теросомир — десять тысяч, красная броня, Орден Вулкана. Город, для которого Зинариус объявил Первый поход. Город, который отправил своих сыновей на войну — и потерял их на севере.
 
Орден Вулкана — рыцари с факелами, с мечами, раскалёнными докрасна, — встали на стенах.
Первая битва при Теросомире была победой — единственной крупной победой Конгломерата в этой войне.

Орден Вулкана пошел в контратаку. Рыцари с раскаленными мечами ударили по аватарам и пушкам — и огонь оказался эффективен. Аватары, созданные из энергии Фрост горели. Их гладкие маски-лица трескались от жара, и из трещин бил дым. Орден Вулкана сжёг восемь аватаров за один день. Охви отступили.
 
Но не разбились. Они отошли на занятые земли Таргарона, окопались и стали ждать. Дождались подкрепления и взяли соседний Гастомар.Истребление населения там шло своим чередом: Охви не брали пленных, не оставляли свидетелей. Города в те годы очень быстро пустели. А беженцы бежали к Орлиному хребту.
 
Зимой Охви получили еще подкрепление через врата. Новая волна была тяжелее: больше, свежие командиры, и — главное — новый опыт. Охви научились. Они больше не шли в огонь. Они обходили.
 
Весной 3860 года Охви вернулись. Вторая битва при Теросомире.
 
Огонь снова жёг Охви — но на этот раз Охви ждали этого. Их было больше.Рыцари с горящими мечами оказались в кольце. Теросомир пал.
 
  От Теросомира Охви повернули к Дараке, Чёрному лесу.К покрытому льдом Несерину.
Но Чёрный лес — это не поле. Деревья — древние, толстые, стоящие так тесно, что между ними не проходит большой аватар или пороховое оружие.Тьма под кронами — густая, как чернила. Духи леса, которых Даракийцы знали по именам и которых боялись даже свои, — не терпели чужаков.
 
Охви вошли в лес — и потерялись. Они брели между стволами, и Даракийцы, знавшие каждую тропинку, каждую расщелину, били их из-за деревьев. Лучники в тенях. Копья в спину. Охви падал — и деревья поглощали его, обвивая корнями, как змеями.
 
Охви тогда ответили — выжгли окраины леса. Огонь шёл по сухим ветвям, и дым застилал небо. Но Чёрный лес был огромен. Выжечь окраины Дараки — как откусить корку от хлеба. Сердце леса осталось нетронутым. Фаты отступили вглубь — и продолжали резать патрули.До Телерина Охви пока не добрались.
 
  Летом 3860 года Охви подступили к Эрегасту.
 
Эрегаст — столица Братства Таланиса. Кольцевой город, Внутренний и Внешний замок, жёлтая пирамида в центре. Самый неприступный город Талантура. Город, из которого инквизиция — правила душами миллионов.
 
Зинариус был в городе. Он готовил оборону. Он знал, что это последний рубеж: если Эрегаст падёт, Братства не станет.
 
Охви не штурмовали. Они знали, что стены не взять. Они блокировали.
 
Река Стрельна — единственный путь снабжения Эрегаста. По ней шли обозы с зерном, мясом, углём. Охви не атаковали обозы — они перехватили реку. Поставили патрули на берегах, как статуи. Ни одна лодка не могла пройти.
 
  В Эрегасте начался голод.
 
Инквизиция ответила террором. Зинариус, человек веры — веры жестокой, прямолинейной, как меч, — решил, что голод — это испытание, а испытание требует чистоты. «Предатели» — те, кто роптал, кто пытался бежать, кто припрятывал еду — сжигались на площадях. Не за колдовство — за «сговор с Охви». Огонь на площади стал таким же привычным, как закат.
 
Голод делал своё. Люди слабели. Стены ещё держались — но те, кто стоял на стенах, ели раз в два дня. Дети не ели совсем.
 
 В октябре часть легионеров — из бывших черни, тех, кого Братство подняло из грязи и дало меч — открыла Внешние ворота. Не из предательства — из отчаяния. Они надеялись, что Охви дадут им еду. Охви не дали.
 
Зинариус и Самуэль — глава инквизиции, человек ещё более жёсткий, чем Зинариус, если такое возможно, — отступили во Внутренний замок. Жёлтая пирамида — последний рубеж. Последний круг обороны.
 
Битва за Внутренний замок шла две недели. Зинариус бился на стенах, в коридорах, на лестницах. Он был стар — но меч его не дрогнул. Он сжигал божьм словом — не так эффективно, как Орден Вулкана огнём, но сжимал Силу веры, как кулак, и Охви трескались.
 
В декабре Зинариус погиб. На ступенях своей пирамиды — последние метры, последние шаги. Аватар, пробил его щит и проломил грудь. Зинариус упал на ступени, которые вели к пирамиде, и его кровь стекла в швы между камнями.
 
Самуэль — если был жив — держался ещё. Но без Зинариуса сопротивление было агонией.
 
Зимой 3861 года Эрегаст пал. Братство Таланиса перестало существовать. Охви захватили святыни храма Таланиса — алтари, реликвии. Город, который строился веками, был разрушен за полгода.
 
Часть шестая. Марш на юг (весна 3861)
 
От Эрегаста Охви повернули на юг — к Черендору и Фате.
 
Черендор — Железный город. Стены обшиты металлом. Ржавый трон Милона, выкованный кузнецами Третьей империи. Город, который уже пережил осаду Бэриана 3 в 3856 году. Город, в котором гарнизон был истощён, а воины — вымотаны.
 
Охви подошли тоже Зимой 3861 Г.Д. Металлические стены выдержали удары  — железо не трескалось, не горело, не ломалось. Но гарнизон был слишком мал. После гибели Витала в 3858, после осады Бэриана, после войны с нежитью — в Черендоре осталось меньше тысячи железных стражей.
 
Они сражались до последнего.
 
Это были не легионеры, которые побежали, когда строй раскололся. Это были не гильдейские торговцы Гедерфилда, которые открыли ворота. Это были железные стражи — люди, которые клялись держать стену, пока стоит город. И они держали.
 
Охви не могли сломать стены — но они могли перелезть. Охви с цепкими перчатками вместо рук — лезли по металлу, как насекомые по коре. Стражи сбивали их — но на место одного лезли два. На третий день стражей не осталось.
 
Черендор пал. Ржавый трон — символ власти, выкованный кузнецами Третьей империи, пустой с тех пор, как Милон оставил его, — был захвачен Охви. Они не знали, что это. Для них это был кусок металла. Но они знали, что для людей он что-то значит, — и этого было достаточно, чтобы его не разрушить, а оставить как трофей.
 
Часть седьмая. Осада Тиафидора (лето 3861 — зима 3862)
 
От Черендора охви шли к Тиафидору.
 
Тиафидор. Сто двадцать тысяч. Многоуровневая кольцевая твердыня, вырезанная в скале, у реки Тельвы. Резиденция короля Бэриана III. Семь ярусов, от нижнего — у реки — до верхнего — у неба. Город-крепость, город-государство, город, который был Конгломератом в миниатюре: торговцы внизу, воины в середине, король наверху.
 
Бэриан III к лету 3861 года был человеком, потерявшим многое кроме города. Его сын Витал погиб в 3858 — обезглавленный, в яме с мёртвыми. Его Черендор пал. Его Эрегаст пал. Его Конгломерат — союз, который он считал незыблемым — рассыпался, как сухой песок. Он остался один. В скале. Со ста двадцатью тысячами людей, которые смотрели на него и ждали, что он скажет.
 
Он сказал: «Мы держимся».
 
Охви подошли. Но перед этим первым делом они отрезали города Белый и Алый порт — два города-порта, через которые Тиафидор получал всё: зерно, рыбу с моря, оружие из шахт. Без портов город был островом. Также они парализовали город Миргород.

Но у Бэриана было то, чего не было ни у одного другого города: орлиные всадники. И в первые недели осады орлиные всадники были всем.Но Охви было как Муравьёв в муравейнике и Орлиные быстро истощились и осенью пришел голод.
 
Сто двадцать тысяч ртов. Запасы Миргорода — огромные, хранилища серы, амбары зерна — были в нескольких днях пути, но обозы перехватывались на дороге. Бэриан ввёл пайковую систему: верхние ярусы получали полный паёк, средние — половину, нижние — четверть. Это было не справедливо — но это было логично: верхние ярусы держали стены и управление, без них город падал. Нижние — рабочие, торговцы, ремесленники — были важны, но не критичны для обороны. Или так думал Бэриан.
 
Нижние думали иначе.В нижних ярусах — три из семи, тридцать-сорок тысяч человек — ели раз в три дня. Слухи о каннибализме поползли вверх: будто в тупике третьего яруса, у старых складов, нашли тело с откушенными руками. Бэриан не проверял. Ему некогда было.
 
Вспыхнул мятеж.
 
Нижний город поднялся — не против охви, а против Бэриана. Причина была проста и страшна: верхние ярусы ели вдоволь, нижние голодали. Командир Миргородских ворот — человек, который двадцать лет служил верой и правдой, и который сейчас видел, как его дети едят раз в три дня — открыл ворота. Не охви. Своим. Толпа нижнего города хлынула в средние ярусы.
 
Бэриан подавил мятеж. Он послал пехоту — свою, тиафидорскую, не наёмников — вниз. И пехота пошла, потому что была верна королю. И резня была — своя против своих, в коридорах и на лестницах, в домах, где ещё вчера жили соседи.
 
  Бэриан потерял треть пехоты. Не в бою с охви — в бою с собственным народом.
 
Охви в это время стояли за стенами и не входили. Они ждали. Зачем штурмовать город, который сам себя разрушает?
 
Зима 3862 года. Река Тельва замёрзла.
 
Подвоз рыбы — последний источник еды — прекратился. Мороз. В Тиафидоре, вырезанном в скале, было чуть теплее, чем снаружи, но не намного: камень держит холод так же хорошо, как тепло.
 
Охви тоже страдали. Их организмы, и без того истощённые в Эйнаре, теряли последние силы на морозе. Аватары — марионетки, движущиеся Силой из Мирэндэла — замерзали и трескались. По утрам на снегу лежали куски аватаров: руки, маски-лица, обломки тел, отколотые морозом, как камни от скалы.
 
  Обе стороны были обессилены. Это была осада, в которой проигрывали все.
 
  Часть восьмая. Падение (зима 3862)
 
 В середине зимы 3862 года через врата в Ледяных горах пришло подкрепление. Свежие силы.
 
Они ударили снова.

Три колонны — три удара одновременно. Первая — аватары-альпинисты, малые и цепкие, полезли по скале к верхним ярусам. Вторая — пехота, через ворота нижнего города, которые так и не были должным образом заделаны после мятежа. Третья — тяжёлые пехота через Миргородские ворота, которые командир открыл в октябре и которые с тех пор были баррикадированы, но не восстановлены.
 
  Бэриан защищал пятый ярус.
 
Битва шла по всем семи ярусам одновременно, и это было не похоже ни на одно сражение, которое видел Талантур. Это была война внутри города — в коридорах, на лестницах, на мостах между ярусами. Нижний ярус пал за час — там уже некому было защищать. Четвёртый — за три. Третий — за шесть. Железные стражи, оставшиеся от Черендора (те, кто ушёл на юг после падения своего города), держали переход между третьим и четвёртым — узкий, как горлышко бутылки, — и держали двое суток. Когда они пали, путь на пятый был открыт.
 
Бэриан стоял на мосту.
 
Мост между пятым и шестым ярусом — узкий, как лезвие, перекинутый через ущелье, по дну которого текла Тельва, замёрзшая и тёмная. Ширина — два шага. Перила — каменные, по пояс. Один человек с мечом мог держать этот мост против десяти. Но не против аватара.
 
Бэриан знал это. Он остался не потому, что надеялся удержать мост — а потому, что за ним, на шестом ярусе, были последние граждане Тиафидора: женщины, дети, старики, которые не могли бежать выше. Он стоял между ними и смертью.
 
Он бился. Он был королём — и он бился, как рядовой, мечом и щитом, на узком мосту, спиной к своим, лицом к врагу. Аватары — один, второй — он рубил. Первый упал: серебряный наконечник пробил маску, и марионетка осыпалась. Второй — вышел на мост, и Бэриан ударил его, и удар не пробил. Аватар был из новой волны — крепче, плотнее.
 
Третий аватар — охотник, малый и быстрый — проскользнул под ударом и ударил снизу. Его оружием было — что-то между копьём и когтём — пробил щит Бэриана. Щит лопнул, как фаянсовая тарелка. Удар прошёл сквозь — и пробил короля.
 
Бэриан не упал сразу. Он стоял на мосту, с пробитой грудью, и смотрел на Охви. И аватар — если мог смотреть — смотрел на него. Потом Бэриан шагнул назад — один шаг, два — и перила кончились.
 
Он упал в ущелье. Тело, пробитое, в плаще с королевским гербом, полетело в темноту, на лёд Тельвы. Лёд принял его. Тельва — замёрзшая, тёмная, молчаливая — унесла его под лёд. Тело не нашли.
 
Два дня спустя  3862 года, Тиафидор сдался.
 
Без короля остатки гарнизона сложили оружие. Не все — были те, кто бился до конца, кто не сдался, кто был убит на стенах шестого и седьмого ярусов. Но большинство — те, кто пережил голод, мятеж, штурм, гибель короля — просто не могли больше.
 
  Охви захватили Тиафидор. Сто двадцать тысяч — частично истреблены, частично угнаны в рабство, в Ледяные горы, на работы у врат. Город, вырезанный в скале, который казался неприступным, стал могилой.
 
  Миргород, Белый порт, Алый порт сдались без боя. Жители Миргорода открыли ворота в обмен на жизнь — и получили её. Охви, истощённые после штурма, не стали их убивать. Им нужны были рабочие руки — и рабы.
 
  К лету 3862 года весь восточный Талантур — от Ледяных гор до Глубинного моря, от Бафиндора до Вердора — был под охви. Конгломерат, город за городом, пал. Четырнадцать легионов — сгинули. Братство Таланиса — сгинуло. Король Бэриан III — мёртв, тело подо льдом Тельвы.
 
  Один Фиадор — болота, кориоты, черепашьи доспехи — стоял. Стоял и ждал.
 
  Эпилог. Что осталось
 
К лету 3862 года от Конгломерата остались осколки.
 
Фиадор — болота, кориоты, непокорённый. Охви обходили его, как обходят трясину. Кориоты, в черепашьих панцирях, стояли на настилах между островами и ждали. Они знали: рано или поздно охви уйдут — истощатся, как все, кто пришёл в чужой мир. А кориоты никуда не денутся. Болото — их дом.
 
Дарака — Чёрный лес, фаты, партизаны. Лес не давал покоя охви: патрули не возвращались, гарнизоны вырезались. Фаты били из тени и уходили в тень. Лес был бесконечен.
 
Гедерфилд — «Волчий глаз», убийцы, подполье. Гильдия, которая открыла ворота охви, теперь проклинала себя. Убийцы, которые всю жизнь убивали за деньги, теперь убивали за месть. Они резали охвинских офицеров по ночам — тихо, профессионально, без свидетелей.
 
Клавдий Дарониус — на юге, в Фагароте, с армией Алгарота и Старого Кинта. Жрец Фрины, с последними частицами Силы. Он ещё не выступил — но он готовился. Он знал, что восток пал. Он знал, что если не он — то никто.
 
Война продолжается и сейчас. Но для восточного Талантура война давно окончена. Осталась только месть юга и крайнего севера из Морозного предела.
 
На этом заканчивается хроника войны охви против людей — от первого рога в Заставе Уркта до последнего крика Бэриана на мосту Тиафидора. Дальше — другая история: о том, как юг поднялся, как Дарониус повёл армию на север, как Горные лорды впервые встретили Охви.