Четыре мушкетёра Восхождение часть 7

СЦЕНА 7

(Дом коадьютора Парижского Поля де Гонди. Коадьютор сидит за столом, составляет списки)

ГОНДИ

Прихожане Парижа, можно считать, в моих руках. Дворянство Парижа тоже. Необходимо найти способ влияния на среднее сословие, на всех этих буржуа, лавочников. И ещё на одну силу. На всех этих воров, нищих, ночных татей, ночных бабочек. Об этом следует подумать. Если правильно подойти к делу, я могу поднять на ноги весь Париж! И тогда уже я буду диктовать условия не только кардиналу Мазарини, но и даже самой Королеве! Я стану кардиналом и при правильном подходе получу должность первого министра.

(Входит секретарь)

СЕКРЕТАРЬ

Монсеньор, как вам уже вторую неделю пытается пробиться на приём какой-то нищий. Прикажете его гнать взашей?

ГОНДИ

(В сторону)

Нищий! Это знак!

(Вслух)

Нет, подожди. Сначала проверь, нет ли у него часом при себе оружия. Обыщи тщательно, если он чист – пусть войдёт.

(Секретарь выходит)

ГОНДИ

Как знать, может быть, этот нищий позволит мне связать цепочки влияния на крыс Парижа, этих властителей ночи, ловцов чужих кошельков.

(Входит секретарь)

Он чист, монсеньор.

ГОНДИ

Пусть войдёт.

(Секретарь выходит, затем входит Бонасье)

Ваше преосвященство!

(Падает на колени и пытается поцеловать тувли Гонди)

ГОНДИ

Ну-ну, сын мой, полно. Я не Папа, чтобы целовать мне туфли. Можешь поцеловать мне руку.

БОНАСЬЕ

Я не достоин! Позвольте припасть к вашим ногам!

ГОНДИ

Встаньте, мой друг. Что вы от меня хотите?

БОНАСЬЕ

Исповедоваться, Ваше Преосвященство!

ГОНДИ

Разве у вас нет исповедника?

БОНАСЬЕ

Грех мой велик! Простой исповедник недостаточен для грехов моих!

ГОНДИ

Что за грех, сын мой? Господь милостив, расскажи мне всё, как на духу.

БОНАСЬЕ

Я виновен в смерти моей супруги. Несчастная Констанция! Она была невинной! Всему виновна моя глупая ревность!

ГОНДИ

Итак, вы убили свою жену?

БОНАСЬЕ

Не вполне убил. Но я выдал её тем людям, которые её погубили.

ГОНДИ

В таком случае грех это не на вас, а на её убийцах.

БОНАСЬЕ

Нет! Нет, всемилостивый коадьютор, вы слишком добры ко мне! Умоляю, будьте ко мне строги и справдливы, тогда, быть может, ваше отпущение моего страшного греха поможет мне смириться с Господом.

ГОНДИ

(Гневно)

Вы смеете сомневаться в действенности отпущения, которое я даю именем Господним?

(Берёт себя в руки)

Вы имеете право быть строги к себе, но вам не следует подвергать сомнению слова коадьютора Парижского.

БОНАСЬЕ

Простите меня, Ваше Преосвященство! Я сам не ведаю, что говорю!

ГОНДИ

Вернёмся к вашим прегрешениям. Итак, вы предали свою супругу, она убита теми, кому вы её предали. Это всё?

БОНАСЬЕ

Разве этого мало, монсеньор? Мой исповедник разъяснил мне, что убийство супруги сродни самоубийству, а самоубийцам нет отпущения греха.

ГОНДИ

Вот как? Что же, он отказался отпустить ваш грех?

БОНАСЬЕ

Нет, монсеньор. Он хотел это сделать, но я сам отверг его снисходительность и просил его дать мне совет, к кому бы я мог обратиться за отпущением столь большог греха. И он посоветовал мне обратиться к Вашему Преосвященству.

ГОНДИ

Что ж, он поступил разумно, как и надлежит священнослужителям. Сын мой, грех твой воистину велик, но ты можешь получить полное отпущение грехов, если изложишь мне всё по порядку, но прежде ….

(Молчит)

БОНАСЬЕ

Что прежде, Ваше Преосвященство?

ГОНДИ

Ты должен послужить Господу. И выполнить богоугодную миссию. В этом случае ты заслужишь полное прощение.

БОНАСЬЕ

Всё что угодно, монсеньор! Что скажете! Всё, приказывайте!

ГОНДИ

Скажи мне, сын мой, со многими ли подобными тебе нищими ты знаком?

БОНАСЬЕ

Со всеми нищими Парижа, монсеньор! У нас некая концессия. Между нами поделены все паперти Парижа. Чужаков у нас не принимают. Чтобы начать нищенствовать, я внёс пятьсот пистолей аванса, и затем ещё выплачивал тысячу в течение года.

ГОНДИ

Однако… Как я погляжу, нищенство приносит неплохой доход?

БОНАСЬЕ

Очень неплохой, монсеньор. Даже больше, чем у охотников за чужими мошнами, этих мошенников, которые срезают мошну в толкучке на рынке. И даже больше, чем у ночных татей. Но сутенёры зарабатывают больше нашего.

ГОНДИ

И ты с ними со всем знаком?

БОНАСЬЕ

Приходится обмениваться информацией, помогать сбежать от полиции. Иначе не проживёшь в этой сфере.

ГОНДИ

Так я понимаю, что ты совершенно сознательно выбрал этот образ жизни? Я имею в виду нищенство?

БОНАСЬЕ

Не буду скрывать от вас, монсеньор. Поначалу я продал всё движимое имущество и внёс его в храм на поминальные молитвы за упокой моей бедной супруги, Констанции Бонасье. А два дома я попросту поджёг. Потому что я не хотел, чтобы они оставались и уродовали своим видом Париж. В одном из них мы жили с моей бедной Констанцией и из-за этого дома в мою семью пришла беда. А другой дом был куплен на деньги кардинала, поэтому его необходимо было уничтожить.

ГОНДИ

На деньги кардинала?

БОНАСЬЕ

Да, я был шпионом у кардинала Ришельё! Это-то и сгубило мою бедную Констанцию.

ГОНДИ

(В сторону)

Что ж, это судьба!

(Вслух)

Ты получишь отпущение грехов, сын мой. Но прежде ты должен способствовать очищению воздуха Парижа от ереси и предательства. Клин клином вышибается. Необходимо извести дух шпионажа, измены и иностранного влияния на нашу добрую католическую страну.

БОНАСЬЕ

Я не вполне понимаю, монсеньор.

ГОНДИ

Ты должен помочь святым людям изгнать сатану, лжекардинала Мазарини.

БОНАСЬЕ

Он лжекардинал?

ГОНДИ

Не сомневайся, сын мой. Говорю тебе от имени Папы. Но это – святая тайна. Ты не должен проговориться. Иначе тебе не получить отпущения твоего греха.

БОНАСЬЕ

Я буду молчать, даже если меня будут рвать на куски раскалёнными щипцами!

ГОНДИ

Ну, такого испытания тебе, скорее всего, не предстоит перенести. Однако, будь осторожен.

БОНАСЬЕ

Я сделаю всё что у годно для вас, монсеньор!

ГОНДИ

Хорошо. Ступай и приготовься к выполнению моего поручения. Состоять оно будет вот в чём. Ты должен будешь поднять на ноги всё дно Парижа, всех твоих коллег по профессии – нищих, татей, воров и грабителей, сутенёров и проституток. Париж должен ощитиниться против тирании кардинала Мазарини. Париж потребует отставки первого министра, итальянца, чуждого Франции.

БОНАСЬЕ

Но неужели восстание людей дна способно повлиять на Королеву?

ГОНДИ

Это лишь часть плана. С твоими людьми вместе против Мазарини поднимутся дворяне, гранды, горожане!

БОНАСЬЕ

Это грандиозно!

ГОНДИ

Но вклад твоих коллег будет необходим. Ведь они властвуют в трущобах Парижа! Они – великая сила, если их организовать. Кроме того, они отважны, они не остановятся перед тем, чтобы выворачивать камни из мостовой, сооружать баррикады, а если понадобится и метать камни в солдат кардинала, в его гвардейцев и мушкетёров!

БОНАСЬЕ

О! Мушкетёров! Я ненавижу мушкетёров, монсеньор! А также гвардейцев кардинала! Всех их ненавижу! Дайте только знак, я подниму против них всё дно Парижа. Эти силы, подобно огромному кракену могут подняться с самого дна до самого верха и потопить корабль монархии! Если только вы обещаете мне отпущение моего греха.

ГОНДИ

Ступай к себе, сын мой, ни о чём не беспокойся, я обещаю тебе отущение грехов. Помоги мне очистить Париж от итальянского антихриста, а я помогу тебе очистить свою душу от твоего тяжёлого греха.

БОНАСЬЕ

О, монсеньор! Я с радостью подчиняюсь! Отомстить мушкетёрам, отомстить гвардейцам! Какое счастье!

ГОНДИ

Ступай же, ступай, сын мой.

(Крестит его, Бонасье уходит)

ГОНДИ

(Один)

Теперь ещё мне найти бы такого же продувного негодяя из среды лавочников!  И дело в шляпе!