Дом

«…Но что-то в этом доме оставалось
На третьем этаже...
Ахало, охало, ухало в доме…» ©

Жорик обнял дом и прислонил ухо к стене.
Левая рука легла на стену Суворовского проспекта, правая — на стену Тульской улицы.
Жорик по привычке называл Тульскую улицу Тульским.
С его рождения это был Тульский переулок. Он так переулком и остался. Переулком между домом и школой, переулком между школой и футбольным полем, переулком между прошлым и настоящим.
Дом молчал. Стены должны были его помнить. Он жил внутри этих стен, внутри дома, пережившего блокаду, пережившего семью Жорика. Вдоль этих стен он ходил в школу, позже — по делам и на работу. Эти стены держали его, когда он пьяный возвращался домой.
В 1985 году весь дом пошёл на капремонт. Жильцов перевезли на Ржевку-Пороховые, а сами стены переломали и перекроили. Между ними зарождалось новое явление — дизайн. Дом претерпел боль и возродился со свежим лицом, которое в глубине прохладных кирпичей скрывало память о восстаниях, стрельбе, войне, радости победы, рождениях и смертях его жителей, свадьбах и похоронах.
— Помнишь? — прошептал Жорик. — Это я, Гоша.
Дом, как старый пёс, вильнул хвостом и приоткрыл глаза. За новой краской ещё теплилась память.
— Помню, — почувствовал ответ Жорик.
Шёл уже 2012 год…

…Две фотографии дома 65 по Суворовскому проспекту 1939 года. Тогда проспект назывался Советским. Слева от подворотни можно видеть вывеску «Магазин ХЛЕБНЫЙ». Здесь был магазин «Хлебопечения» № 255.
В блокаду он работал без остановки. Жорикина бабушка Варвара здесь нарезала и продавала хлеб по карточкам. После войны на этом месте была домовая кухня. В 1970-х годах там можно было выпить кофе с коржиком или под столом разлить «маленькую» или «малька» водки, купленную на Стрелке — в магазине № 12 «Смольнинский» в доме 69.
Старики называли иногда бутылку водки в 250 граммов «жуликом» или «чекушкой».
Происхождение слова «чекушка» объясняют как производное от старинной русской меры объёма — четушки. Четушка была равна двум чаркам. Две чарки называли четой. Ну а где «четушка», там и более лёгкое для произношения слово «чекушка».
На другой фотографии 1939 года видна парадная, в которой жил Жорик с 1954 года. Справа от парадной на фото был овощной магазин № 13, где всегда воняло капустой и грязью. На полках лежали грязные веники зелёного лука, а в подставленную авоську по скрежещущей конвейерной ленте падала гнилая картошка с камнями.
Слева от парадной, в полуподвале, жил дворник с семьёй. Он на ночь закрывал на замок парадную и чёрную лестницу, а также железные ворота в подворотню. Оставлял в воротах только небольшую калитку — во дворе был корпус с коридорной системой. Это когда: «Все жили вровень, скромно так: система коридорная, на тридцать восемь комнаток всего одна уборная» ©.
Припозднившийся житель стучал в окно дворнику, и тот, как апостол Пётр, кряхтя, ворча и гремя ключами, за «долю малую» открывал дверь парадной.
Дворник по праздникам обходил жильцов этой парадной и поздравлял с праздником. Ему давали мелкие монеты.
В квартире № 15 жил сапожник, и весь дом чинил у него обувь. У сапожника, у одного из первых по лестнице, появился телевизор с линзой, и маленький Гоша как-то смотрел у него «Пятнадцатилетнего капитана».
Фраза: «О нет, я не Негоро! Я капитан Себастьян Перейра! Слыхали? Или нет? Торговец чёрным деревом!» — врезалась в память на всю жизнь.
Теперь в доме 65 находится Тринадцатый арбитражный апелляционный суд…

…В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана… зачеркнуто… совсем уже не туда понесло… месяц был… не помню, а вот год был 1982 и Жорик шаркающей походкой вышел из парадной своего дома и пересёк Суворовский проспект, вошёл в арку дома 56, мимо бомбоубежища прошкандыбал двор и вышел на Пьяную… зачёркнуто… Красную Конницу через подворотню в доме № 5.
— Ну и рожа у тебя, Шарапов, — голосом Жеглова прохрипел Жорику Лёня Сорокин и продолжил:
— Значится так! Щас возьмём винища и отгладим тебе голову! Я сказал!
Они стояли у пивного ларька и облизывали воняющие рыбой кружки с пивом.
— Вон того видишь? — Лёня махнул в сторону мужика, выходящего из огромной арки Мариинского проезда дома № 12.
— Кто это?
— Ну этот… хрен… живёт на Калужской, 9… времена не выбирают, в них живут и умирают…
Лёня отхлебнул пива, отставил руку с кружкой в сторону и с пафосом продекламировал:
— Большей пошлости на свете
Нет, чем клянчить и пенять.
Будто можно те на эти,
Как на рынке, поменять…



Ещё про дом 65 по Суворовскому пр.
https://www.facebook.com/share/p/19H59ya3Vo/

https://www.facebook.com/share/p/1BNVSCVU3p/