Руки не из

— Лен, ну ты посмотри, какая красота! — Игорь с гордостью похлопал по боку старый, обшарпанный холодильник «ЗиЛ», который он притащил с дачи.

Лена, стоявшая посреди кухни с новым каталогом бытовой техники в руках, медленно опустила глаза. В её голове уже вырисовывался идеальный интерьер: встроенный двухдверный «Samsung» с ледогенератором, сенсорным экраном и цветом «матовый графит». А перед ней стоял этот... мастодонт.

— Игорь, — тихо сказала она, — мы же договорились. Мы купим новый. Этот гудит, как трактор, и у него ручка отваливается.

— Да какая ручка?! — Игорь уже вовсю орудовал отверткой. — Я там подкрутил, тут подварил, сейчас компрессор переберу — он у меня еще лет двадцать проработает. Зачем деньги на ветер выбрасывать? Ты знаешь, сколько сейчас нормальный холодильник стоит?

Лена молча вышла из кухни. Она вспомнила, как три года назад они переехали в эту квартиру. Она мечтала о стильном ремонте, о современной мебели. Но у Игоря были «золотые руки».

В гостиной стоял диван, собранный Игорем из старых советских кресел и куска фанеры. Он был невероятно прочным, но выглядел так, будто его нашли на свалке истории. В ванной красовался смеситель, который Игорь «доработал» с помощью запчастей от старого велосипеда и какой-то матери — он не протекал, но включался с таким звуком, будто взлетает истребитель.

— Бабы, — прошептала Лена, глядя в окно, — бойтесь мужиков, у которых руки не из жопы. Они всегда всё будут чинить, мля, а не покупать новое.

Она вспомнила свою подругу Светку. У той муж — типичный «рукожоп». Если что-то ломается, он просто вызывает мастера или покупает новое. У Светки дома — сплошной глянец, минимализм и уют. А у Лены — музей достижений инженерной мысли эпохи развитого социализма.

Из кухни донесся грохот, за которым последовало радостное:
— О! Завелся! Слышишь, Лен? Работает как часы!

Лена зашла на кухню. Холодильник действительно работал, но при этом вибрировал так, что с него медленно сползала банка с огурцами. Игорь сидел на полу, вытирая мазут со лба, и светился от счастья.

— Видишь? — сказал он, сияя. — А ты хотела тридцать тысяч выкинуть. На эти деньги мы лучше... ну, не знаю, купим новые запчасти для моей «девятки»!

Лена посмотрела на его довольное лицо, на эти руки, которые могли починить всё — от тостера до космического корабля, но совершенно не понимали, что такое «эстетика» и «комфорт».

— Игорь, — сказала она, садясь на табуретку, которую он тоже когда-то «укрепил» так, что она стала весить как чугунная плита, — а давай мы его покрасим? Хотя бы в белый?

— В белый? — Игорь нахмурился. — Зачем? Он же «металлик»! Ну, почти. Ладно, давай в белый. Только у меня краска есть только ярко-оранжевая, с гаража осталась.

Лена закрыла глаза и представила ярко-оранжевый холодильник в своей кухне. Она поняла, что этот «ремонт» никогда не закончится. Потому что пока у мужика руки растут из правильного места, он будет чинить мир до тех пор, пока этот мир не превратится в одну большую, вечно работающую, но абсолютно невыносимую конструкцию.

— Ладно, — вздохнула она. — Крась в оранжевый. Только, ради бога, не трогай мой фен.

— А что с ним? — оживился Игорь, потянувшись к её сумочке. — Дай-ка гляну, там, небось, контакт отошел...

Лена схватила фен и выбежала из квартиры. Она поняла: если она не спасет фен, завтра он будет работать на ядерном реакторе, но при этом весить пять килограммов.