Глава 8
Столицу Наргилоса разрывали тревожные вести и домыслы. Последние дни в народе ходило множество слухов о том, что происходило в мятежных княжествах, и что собирались предпринять ренегаты в ближайшие месяцы. Донесения о поражении дивизий Наргилоса в землях Духарта пришли в замок через неделю, а через ещё одну неделю, к середине месяца Долгих ночей, вести о скором прибытии ренегатов в западные владения князя Домура гуляли среди простого люда.
Войска, призванные побороть захватчиков из Умрата и Духарта, собирались возле столицы, собирая последние повозки с провизией и снаряжением. Всех умелых воинов созвали со всех уделов Наргилоса, а неравнодушных граждан, стремящихся защитить свои земли, принялись набирать и обучать в резервные войска.
Многие боевые отряды численностью в сотню человек под руководством капитанов уже направились в северные и западные уделы Наргилоса – подготавливать форты и лагеря для ведения сражений. Разумеется, никто не забывал о происходящем на востоке и юге громадного княжества – разбойничья чума лишь набирала сил с каждой печальной вестью и тревожным донесением. По этой причине многие дивизии продолжали нести службу в отдалённых землях: им было приказано отправляться на фронт лишь в том случае, если через пару месяцев войска Наргилоса будут нести серьёзные потери.
Подкрепление из столичных земель должно было прийти лишь к концу месяца Долгих ночей. В процессе переговоров с представителями короля было принято решение разделить неполную боевую бригаду столичных земель на две неполные дивизии. По пять сотен воинов должны были направится на запад и север, обеспечив поддержку войскам князя Домура, которые к тому моменту должны будут столкнуться с мятежниками в нескольких битвах.
На данный момент, подготовка Наргилоса к войне шла по первоначальным планам. Князь Домур был доволен результатами, хотя и проводил всё время в своём тесном кабинете, расписывая распоряжения для вельмож, приказы для командиров и указы для сельчан.
Княжна Зунала с началом сборов на войну с Духартом и Умратом, подобно мужу, запиралась в своих покоях на целые сутки. Она требовала от служанок лишь вино, книги, а также некого командира пехотных войск Павена. Как он был связан с княжной, что они обсуждали за закрытыми дверями – неизвестно. По крайней мере, это было тайной для большинства населявших замок. В меньшинство осведомлённых входила дочь князя Занира, а также сам правитель Наргилоса Домур. Именно по этой причине одним из первых командиров, кого князь Домур распорядился отправить на север, был Павен.
Можно было догадываться о неприязни, и даже ненависти князя Домура к командиру пехоты – стоило лишь кому-то упомянуть имя Павена, как лицо правителя Наргилоса искажалось к гневной гримасе. Ходило множество слухов и домыслов о странных отношениях княжны, командира и мужа, однако никаких точных сведений не было.
Несмотря на то, что в семье, в княжеском замке, в столице, да и во всём королевстве царили паника, страх и безнадёга, кажется, сына князя Домура – юного капитана Думара совсем не беспокоили настроения народа. Последний месяц юношу беспокоили совсем другие думы, какие редко мучают людей его возраста и положения. Хотя до сих пор ему не пришло ни одного указа о его размещении в определённую дивизию, никто из командиров не желал брать сына князя, наследника княжеского трона, на войну. Было ли то негласным распоряжением самого Домура, или же никто из офицеров не желал брать на себя ответственность за жизнь сына правителя – точных ответов не было. Но одно было ясно – несмотря на стремления и желания Думара, юному капитану было суждено остаться в столице.
Отдать всю славу за победу над мятежниками, отсиживаться в тылу, пока остальные сражались за свою родину – для Думара такой исход событий был подобен оскорблению. И с этим оскорблением, по всей видимости, ему придётся смирится. Такова была судьба сына правителя, одновременно почитаемого всеми, но в то же время не имевший действительного уважения среди подчинённых.
Думар стоял на балконе третьего этажа княжеского дворца, задумчивым взглядом осматривая копошащихся на заснеженных улицах города воинов и простых жителей. Все они казались наследнику княжеского трона мелкими, незначительными букашками, ничего не знающими о настоящем мире, не подозревавшими, что происходит, а потому не способными здраво определить, что в нынешних обстоятельствах имело реальное значение и к чем следовало стремится.
- Не знала, что ты здесь, - неожиданно за спиной юноши послышался твёрдый голос его сестры Заналы. - Я считала, ты уже готовишься к походу.
Думар сделал головой полуоборот к сестре, недовольно глядя на Заналу. Её скрытые насмешки всегда раздражали наследника княжеского трона, и ещё больше он приходит в бешенство, когда она приходила насмехаться над ним в самые тяжёлые для Думара времена.
- Лучше бы делом занялась, а не до меня докапывалась, - фыркнул юный капитан, вновь повернув голову в сторону города.
- Я и занимаюсь, - тем же спокойным и уверенным тоном говорила Занира, сделав несколько шагов из коридора и оказавшись на одном балконе с братом. - Тебя искал советник Жормер: он хотел обговорить с тобой план защиты столицы, пока командиры будут вдали от города.
- Со мной? Простым капитаном?! - Усмехнулся юный воин, разочарованно покачав головой. - Тебе следовало придумать что-нибудь поумнее - на это я не поведусь.
- В отсутствие командира княжеских войск и командира пехоты, главенство над столичным войсками переходит к следующему старшему по званию. Из всех офицеров, ты, на данный момент, старший по званию, если ничего не изменится.
Думар вновь разочарованно покачал головой, опустив взгляд вниз.
- Это хорошая возможность проявить себя, - говорила Занира так, словно пыталась подбодрить брата. - Ты должен радоваться такой перспективе.
- Отец всё равно изменит стратегию под себя. Он просто хочет сделать вид, будто я что-то решаю. Чтобы лишний раз не действовал ему на нервы.
- Значит, ты действительно хотел отправится на войну? - Подняла бровь Занира. - Ты ведь понимаешь, что там никто не будет тебе поддаваться из-за твоего титула?
- Именно поэтому я и хочу отравится. Надоело, что все видят во мне лишь наследника! Я не хочу запомнится, как сын князя Домура. Я умелый воин, неплохой стратег - я мог проявить себя, доказать, что достоит славы и почёта без имени отца.
- Ты звучишь, как ребёнок, - вздохнула девушка, скрестив руки за спиной. - Готов рисковать жизнью, чтобы селяне и обычные рядовые тебя признали? Для них ты всё равно в первую очередь останешься наследников княжеского трона. Не губи себя, желая кому-то что-то доказать!
- Я знал, что ты не поймёшь! - В обиде, Думар сжал губы.
Занира смотрела на брата одновременно с долей жалости, но в тоже время и с явным неодобрением. Высокомерие Думара всегда играла с ним злую шутку, начиная с безобидного ранения в области подбородка, когда юный наследник решил помериться силами с рослым воином, заканчивая постоянными препираниями с отцом по поводу получения нового звания, которые всеми воспринимались, как обыкновенные капризы разбалованного ребёнка.
Тем не менее, если бы Думар остался в столице, это создало для Заналы определённые трудности. Думар мог сыграть против её планов, а там, на войне, офицер, под командование которого перейдёт наследник князя, будет беречь его, как зеницу ока. Вероятно, если дать брату верную наводку, он сможет исполнить своё глупое желание, при этом не мешая Занале и не рискуя своей жизнью, находясь в боязливой перед гневом князя защите командира.
Простояв в молчании некоторое время, хорошо подумав над своими предположениями и стратегией. Занира, наконец, заговорила, не без доли сомнений в голосе:
- До меня доходили слухи о том ваулирийце, которого нанял отец. В его дивизии недобор воинов - видимо, к чужеземцу мало, кто готов идти под командование. Если уж ты действительно решился отправился сражаться, если взвесил все риски и всерьёз решил добиться своего, можешь обратится к нему.
- Ваулирийцу?! - Усмехнулся Думар. - Я о них наслышан! Бросаются на рожон, никого не щадят - ни своих, ни чужих. Не думал, что ты так желаешь моей смерти!
- Отец высоко ценит его, - парировала Занира. - А ты и сам знаешь - уважение отца заслужить очень трудно.
Но, если не хочешь идти, так даже лучше. Дольше проживёшь. В конце концов, надеюсь, ты не совершишь ошибку и останешься в столице.
С этими словами девушка приподняла платье, аккуратно спустилась по ступеням обратно в коридор, после чего, издавая приглушённый топот своими пуленами, произнесла:
- Не заставляй советника Жормера ждать!
Думар тяжело дышал, закусив верхнюю губу. Наследник княжеского трона Наргилос действительно желал добиться боевых заслуг, славы и, что самое главное, уважения вне княжеского титула отца. Он намеревался поступить под командование прославленного, опытного командира, чьи навыки помогут юному капитану заполучить новый регалии.
Ваулириец, как бы его не уважал отец, был лишь наёмником, которым руководила жажда наживы. Если Наргилосу будет угрожать поражение, ваулириец первым бросит войска, а возможно даже, за весомую плату, перейдёт на сторону врага.
Для Думара ситуация была крайне неоднозначной. Собственные желания и стремления бились об опасения и страхи перед чужеземцем. В конечном итоге, юному капитану и наследнику Наргилоса придётся решать, что для него самого важнее - выйти из тени отца или же сберечь свою жизнь.
***
Потратив порядка двух часов на то, чтобы обсудить с советником Жормером стратегию расположения стражников, маршруты патрулирования, смены привратников и прочие детали защиты столицы, которые в скором времени всё равно будут изменены князем, Думар решился отправится в город. У восточных ворот города располагалась дивизия командира ваулирийца, и именно туда направился юный капитан. На данный момент, он ещё не сделал окончательный выбор - прежде, Думар хотел переговорить с новоиспечёнными подчинёнными чужеземца. Слухи и разговоры, гуляющие в войске ваулирийца, должны были сподвигнуть наследника княжеского трона принять окончательное решение.
Внизу обстановка в городе казалось более упорядоченной и стройной, нежели это виднелось с княжеского балкона. Множество людей разгуливало по улицам столицы Наргилоса, и хотя в их глазах виднелось беспокойство, а речи были наполнены волнением, внешне как воины, так и простые граждане княжества старались держать лицо.
Дойти до восточных ворот, которые в этот вечерний час ещё были открыты, Думар увидел несколько десятков палаток, множество повозок с продовольствием, небольшой навес, под которым сидел сонный квартирмейстер, записывавший воинов, а также несколько сотен воинов, готовивших себе рагу на ужин.
Наследник княжеского трона Наргилоса, несмотря на первоначальные планы, решил до определённого момента оставаться незаметным. Быстрым и уверенным шагом пройдя к прилавку квартирмейтра, стоявшему на видном месте, Думар намеревался внимательно рассмотреть список воинов, расквартировавшихся в дивизию ваулирийца. Быть может, если среди них всплывут знакомые имена, юный капитан сможет узнать больше о командире и его порядках среди доверенных лиц.
Квартирмейстер клевал носом. Его глаза были закрыты, а дыхание ритмичным. Вероятно, разбудить мужчину средних лет мог лишь басистый голос командира. Потому, аккуратно ступая по земле, чтобы не издавать лишнего шума, Думар подошёл к навесу, с интересом принявшись рассматривать учётную книгу. Обхватывая каждую страничку указательным и среднем пальцами, наследник княжеского трона старался тихо переворачивать листы, высматривая знакомые имена.
Через некоторое время, которого хватило для того, чтобы юный капитан перевернул порядка пяти страниц, за спиной Думара раздался басистый, слегка подсвистывающий голос:
- Решились?
Наследник княжеского трона резко обернулся, пытаясь найти источник раздражающего шума. Вслед за юным капитаном пробудился и квартирмейстер, быстро открыв глаза и делая вид, словно он просто ненадолго прикрыл глаза.
Возле повозок с продовольствием высилась фигура, скрестившая руки на груди. Высокий, широкоплечий, пугающий – один силуэт этого воина внушал благоговейный страх. И этот страх спал с Думара лишь в тот момент, когда неизвестная фигура вышла из тени, отбрасываемой возом под светом закатного Варнира. Испугавшим его незнакомцем был тот самый ваулириец, которого отец представил своему наследнику в кабинете – командир Сефенахт, властной походкой приблизившийся к навесу квартирмейстра.
- Что наследник княжеского трона делает в моём лагере? – Интересовался Сефенахт, показав Думару заострённые зубы, которых ранее не было видно.
- Интересуюсь, как продвигается сбор войск, - приврал юный капитан, смотря снизу вверх на ваулирийца, возвышавшегося над юношей на пару голов.
Сефенахт недоверчиво оглядывал Думара, скрестив руки на груди. Хотя командир ваулириец ничего не говорил, юный капитан чувствовал на себе некое давление, словно ожидание Сефенахта заполучить правду сдавливало наследника Наргилоса.
- В какую же дивизию расквартировали Вас, наследник Думар? – После недолгого молчания, спросил ваулириец.
Юный капитан молчал, не зная, что ответить.
- Вы намереваетесь остаться в столице? – Продолжал давить Сефенахт. – В кабинете Вашего отца мне показалось, что Вы намереваетесь идти на войну.
- Ни один из командиров не желает рисковать жизнью наследника, - пояснил Думар, будто бы пытаясь оправдать себя.
- И это остановит Вас? – Повысил голос ваулириец, подняв одну надбровную дугу, хотя никаких бровей у представителей морского народа не было. – Трусость и пресмыкательство командиров не оправдание. Вы – наследник своего княжества, и как любой правитель, обязаны защищать его от врагов! Или Вы сами струсили?
- Отец сделает всё, чтобы его подчинённые беспрекословно выполняли все распоряжения, - пусть наследник был наделён большей властью, всё же перед лицом могущего ваулирийца Думар сдерживал гнев и негодование от слов командира, понизив тон и посмотрев на Сефенахта надменным взглядом.
- А Вы не подчинённый, а капитан, наследник, защитник Наргилоса! – Командир расправил плечи, выпрямился и, став в глазах Думара более могучим, говорил на повышенных тонах. – Сделайте выбор. Останетесь ли Вы в тени отца, или начнёте действовать, как должно гордому покровителю своего княжества!
Юный капитан испытующе смотрел на ваулирийца. Его распирала злость от оскорбительных слов командира, но всё же – он был прав. Все эти года прислуга и подчинённые пресмыкались перед наследником княжеского трона, возносили его заслуги и преувеличивали его таланты. Сефенахт же не желал бить чалом перед сыном князя. Пусть в его страстных речах чванства было с излишком, однако ваулириец говорил справедливо – Думару, как будущему правителю и защитнику Наргилоса, следует делать то, что требует долг. Мир в княжестве и благополучие его жителей для капитана должны весить куда больше, чем страх перед непослушанием и апатией из-за навязчивой опеки.
- Хотите сказать, что, если я вступлю в Вашу дивизию, Вы не станете отговаривать меня и докладывать об этом отцу?! – Осведомился Думар.
- Ваш отец нанял меня за мои таланты. Я принялся защищать Наргилос, и сделаю для этого всё необходимое. Мне нужны умелые и верные воины. И я надеюсь, что не ошибаюсь на Ваш счёт.
Думар в раздумьях закусил нижнюю губу. Юный капитан находился в замешательстве. Он до сих пор не знал, как ему лучше поступить. Нечто жгло его изнутри. Ноги слегка потрясывало. Голову затуманили тревога и опасения.
- Но знайте, - добавил Сефенахт, - если вступите в мою дивизию, я не стану обращаться к Вам, как к вельможе. Вы станете воином, моим подчинённым, и никаких послаблений или привилегий у Вас не будет!
Юный капитан, ещё несколько мгновений простоявший в нерешительности, смотря на ваулирийца, резко обернулся к квартирмейстру, схватил перо, окунул его в чернила и на свободной странице записал своё имя и звание.
- Поздравляю, капитан, - хладнокровно произнёс ваулириец. – Теперь Вы мой подчинённый. Добро пожаловать в пехотную дивизию!
С этими словами командир Сефенахт быстрым и уверенным шагом направился в глубины своего лагеря, будто бы вовсе потеряв какой-либо интерес к наследнику Наргилоса.
Думар же, на мгновение забывшись в своей гордости за решительный поступок, продолжал стоять на месте, гадая, какова будет реакция отца на действие сына. Мать и сестра, вероятно, как и обычно, выскажут своё фи и продолжат жить дальше, словно ничего не произошло. А вот князь – одним своим решением он мог перечеркнуть выбор наследника Наргилоса.
Впрочем, если Сефенахт говорил правду, князь даже не узнает о решении своего сына. По крайней мере, до тех пор, пока не настанет пора отправляться на войну. А уже тогда поздно будет что-то решать. Хотел того отец или нет, но Думар, как будущий правитель Наргилоса, защитник своего народа, обязан сражаться за свободу и безопасность своего княжества. Отсиживаться в тени властного отца – такой поступок не достоин Думара. Отныне юный капитан будет оправдывать все возложенные на него народом Наргилоса надежды и ожидания. И не важно, кто и как будет переживать из-за действий Думара. Он сделал свой выбор, и для него это было самым важным.
Впрочем, из-за романтических идеалах и речей, на которых рос наследник Наргилоса, измышлений о долге и чести, а также нравоучениях ваулирийца, Думар даже не подозревал, что последует за его решением. Быть может, если бы юный капитан больше думал над последствиями своих действий и меньше беспокоился о том, что думали о нём другие, судьба Наргилоса могла сложится совершенно иначе.
***
Передав всем важным людям распоряжения отца и советника Жормера, Занира, наконец, могла заняться своими делами, которые давно требовали её внимания. Обойдя правый флигель княжеского замка, где располагались высокопоставленные гости князя, девушка направилась в центральную постройку дворца – в свои личные покои, где её уже ожидал важный соратник.
Если среди подчинённых Заниры не было предателей и заговорщиков, гость уже должен был пройти по тайному проходу в жилой флигель. Отец заперся в своём кабинете на четвёртом этаже – он не покинет своей затхлой обители до самой ночи. Мать – та также запиралась в своих покоях, и, зная, сколько вина она выпивала, можно было не беспокоится о её неожиданном визите. Следовательно, единственных, кого можно было опасаться – болтливые слуги. Однако верные Занире стражники прогонят от её покоев любую любопытную прачку и беспокойного пажа.
Быстро передвигая ногами по коридорам замка, придерживая полы платья, тяжело дыша и при этом не меняясь в каменном лице, девушка добралась до жилого флигеля её семьи. Возле дверей её покоев стояла пара стражников, полностью закованных в броню, на поясах которых висели ножны с мечами. Если эти двое были здесь, следовательно – гость дочери Домура уже прибыл.
Завидев Заниру, воины тут же поспешили отдать честь. В ответ на это девушка, пытаясь делать вид, будто бы она не спешила на встречу, холодно произнесла:
- Никого не подпускать к моим покоям.
С этими словами Занира мигом отворила дверь своих покоев, нырнула внутрь и заперла за собой дверь, несколько раз провернув ключ, который она прятала в кармане, в замке толстой двери.
Внутри богатых хором, заставленных полками с книгами, шкафами с платьями, сундуками с различными драгоценностями, громадной кроватью, стоявшей на деревянном постаменте, а также письменным столом и дорогими креслами, девушку ожидал мужчина тридцати лет. Облачённый в кафтан коричневого цвета, который был застёгнут на все пуговицы до самого горла, с аккуратной бородкой, зализанными на правый бок волосами, светлыми глазами и загорелым лицом, вечно носящей на себе улыбку.
Гостем юный княжны был никто иной, как наследник богатейшей династии купцов во всём Наргилосе – Дунран, сын барона Данрега, властителя восточного удела княжества. Семьи князя Домура и Данрега были дальними родственниками, так что Занира ни раз видела и вела беседу с юным Дунраном, с которым их объединяли долгие часы беседы и общие взгляды на будущее королевства Вундрат.
- Прекрасная миледи Занира, - повернувшись за звук открывшейся двери, заулыбавшись шире прежнего, низко поклонился Дунран.
- Прошу извинить, если заставила себя ждать слишком долго, - холодно говорила девушка, сделав несколько быстрых шагов, оказавшись в середине комнаты.
- Вас я готов ждать хоть до самой смерти, - тщеславно искривив лицо, ответил Дунран, будто бы ещё ни одна дама ни в одном королевстве и царстве земель Данмара не слышала подобных слов.
- Этого не потребуется, - ответила Занира так, чтобы удовлетворить безнадёжные мечтания купца и, тем самым, сподвигнуть его на решительные действия. – Надеюсь, Вы принесли благие вести с севера?
- Всё проходит в точности по плану, - принялся отчитываться Дунран, вальяжно прогуливаясь по покоям юной княжны. – Я заплатил доверенным людям, чтобы те разнесли вести о скором прибытии войск Умрата, а заодно – о бесчисленных бандах разбойников, которые вот-вот примутся разорять северные земли Наргилоса.
На этом фоне, многие купцы, ходящие под знамёнами моей семьи, отказались вести свои товары в те земли. За ними потянулись и другие, мелкие купцы, которые до дрожи в поджилках страшатся разбойников. Теперь – северный удел Наргилоа остался без как такового снабжения. Через месяц другой, начнётся голод. За ним паника. Короче говоря, войскам Вашего отца не удастся долго поддерживать порядок. Полагаю, оголодавшие, обессиленные, потерявшие всякую надежду селяне с радостью переметнуться к тем, кто даст им шанс выжить до наступления плодородных месяцев.
- Надо думать, Вы поможете нашим союзникам, поделившись с ними своими товарами? – Напомнила одно из важнейших условий соглашения юная княжна.
- Разумеется! Иначе – я бы давно продал всё в Фортсийские бухты. Я же обещал, что помогу названному наследнику Наргилоса со всем необходимым.
- А как Ваш отец смотрит на то, что творится на севере?
- Уважаемый барон слишком занят борьбой с разбойниками, - махнул рукой Дунран, с интересом разглядывая книги, стоявшие на полках Заниры. – Сейчас ему нет дела ни до чего, кроме собственного удела. Должен отметить, у Вас богатая и интересная библиотека. Сразу видно начитанную барышню…
- Если Ваш отец вдруг узнает о происходящем, - перебила купца по-прежнему неумолимая девушка, - он тут же свяжется с моим отцом. Тогда о нашем плане можно будет забыть.
- Не узнает, - покачал головой Дунран, высокомерно усмехнувшись. – Не только у Вас есть доверенные люди, чья верность подкрепляется ни одним лишь золотом. Среди купцов, воинов, да и обычного люда давно ходили речи о необходимости изменить выбранный князем Домуром путь. И многие охотно помогают высокородным и знатным людям в исполнении их стремлений. Взять хоть тех двух верзил, что сторожат Ваши покои! Потому можно не беспокоится о моём отце: нужные люди скрупулёзно просматривают все депеши и донесения, что адресуются барону восточных земель.
Меня же сейчас волнует западный удел нашего княжества: если барону Вамену удастся укрепить оборону своих земель, Равиру и его мятежникам не удастся прорвать оборону. И тогда забота о западе возляжет на наши плечи.
- В своих письмах князь Равир уверил меня, что его войскам удастся разобраться с воинами столичных земель и пробить оборону барона Вамена. Сейчас стоит оставить правителя Духарта и сосредоточиться на севере и востоке. С югом пусть разбираются разбойники. Гунред оказался на редкость исполнительным полководцем. Полагаю, у него хватит сил и навыков, чтобы обескровить удел барона Кируена.
- Надеюсь, ожидания, возложенные Вами на союзников из Духарта и спасённых, ныне подчинённых Вам разбойников, оправдаются. В таком случае, можно ожидать, что истинный, как он себя называет, наследник Наргилоса воссядет на трон уже к концу этого года.
- Никогда нельзя надеяться на благоприятный исход, - остудила пыл купца юная Занира. – В нашем положении, следует внимательно следить за настоящим, а не грезить о будущем.
- Как же я могу не грезить о счастливом будущем, которое соединит нас вместе, прекрасная миледи, - вновь галантно ухмыльнулся Дунран, со стороны видевший себя самым настоящим похитителем женских сердец.
Девушке давно надоели скабрезлые намёки и шуточки представителя богатейшей семьи. Если она не нуждалась в его ресурсах и влиянии, давно поставила зазнавшегося Дунрана на место. Однако возможности его семьи и связи ценились Занирой куда больше, нежели рамки приличия. Потому, не в первый раз пытаясь мягко намекнуть союзнику на невозможность исполнения его мечтаний, дочь князя произнесла:
- Полагаю, Вы на самом деле понимаете, что для укрепления власти истинного наследника Наргилоса и пресечения возможных бунтов, я должна буду стать его законной женой. Иначе сторонники моего отца смогут уничтожить всё то, к чему мы стремились все эти годы.
- Разумеется, я думал об этом. Однако, - купец развел руки в стороны, пожав плечами, - кому, как ни нам с Вами, не знать, что браки вельмож – лишь фикция! Никто и никогда не мешал знатным людям иметь на стороне истинную любовь.
- Я бы предпочла говорить об этом после того, как наши главные цели будут достигнуты. Остальное – отвлекает нас от дела.
- Полностью с Вами согласен, - вновь широко заулыбался Дунран, приняв слова юной княжны за одобрение их союза. – Что же, если на этом всё, я отправлюсь обратно в Дом вельмож, пока меня не хватились. Хорошего Вам дня, прекрасная миледи!
Купец низко поклонился, выкинув левую руку в сторону, после чего уверенным шагом направился к двери. Занира, не желая дольше положенного видеть Дунрана, быстро подбежала к двери, резво прокрутила ключ в замке и трижды ударила в дверь, давая знак своим верным стражникам.
Напоследок, Дунран вновь фривольно улыбнулся девушке, подмигнул ей и нырнул в открытую дверь. Занира резко закрыла дверь за гостем, вновь замерла дверь и, склонив задумчивую голову, подошла к своему ложе, упав на мягкий матрас, заправленный дорогими тканями.
Положив руки на бёдра, юный княжна принялась думать над своими следующими шагами. Равир, Гунред, и этот Рандар – на данный момент, они действовали нерешительно, срывали все сроки. Было ли промедление обыкновенным признаком нерешительности, или же у союзников были проблемы – этого девушка не знала. С учётом идущей войны, депеши и письма приходили редко, шли они очень долго. И с каждым днём повышался риск быть разоблачённой кем-то из слуг.
В её план было посвящено слишком много людей. Слишком много обстоятельств могли повлиять на её конечную цель. Занира начала понимать, что сильно переоценила себя и свои возможности. Как ни крути, несмотря на слабость Домура и короля, о которых с самого детства думала юная княжна, они по-прежнему оставались грозной силой, которую следовало опасаться.
Тяжело вздохнув, девушка собрала волю в кулак и решила действовать по той же стратегии, что все минувшие года – выжидать действий своих союзников и противников, а затем, имея на руках планы передвижений и тактики дальнейших действий различных сторон конфликта, принимать взвешенное решение. Сейчас только она, Занира, юная княжна, которую, кажется, никто не воспринимал, как серьёзную политическую силу, могла действовать из тени, помогая своим союзникам самый важным ресурсом, каким можно было обладать при военных конфликтах – влиянием на высокопоставленных людей и знаниями о планах Наргилоса и столичных земель.
***
Князь Домур, восседая в своём кабинете, поглощал третью порцию съестного, состоявшую из крупного куска жаренной говядины, куска сыра, двух ломтей белого хлеба с маслом, а также бокала вина. Правитель Наргилоса разбирал донесения командиров, которые присылали нескончаемые отчёты о личном составе дивизий, продовольствии, запасах ресурсов, голов лошадей и всех проблемах, возникавших тут и там в различных боевых дивизиях.
Проведя в своей крепости весь день, князь не заметил, как на земли Данмара опустились сумерки. Лишь боль в затылке и сухость в глазах могли сообщить ему о необходимости дать отдых изнурённому телу.
Послышался стук в дверь. Правитель Наргилоса, успевший за день принять советника Жормера, командира княжеских войск Матина, несколько офицеров, отправлявшихся на север, а также несколько десятков слуг, не придал значения очередному раздражающему гостю, и без промедления, не задумываясь, властно гаркнул:
- Можно!
В кабинет князя, скрипнув старой дубовой дверью, вошёл высокий и крепкий ваулириец – командир Сефенахт, как и обычно смотревший по сторонам широко открытыми, пугающими многих глазами бирюзового цвета.
- Не хотел Вас беспокоить, - басистым тоном раздался ваулириец, сложив руки перед собой, - но я посчитал должным лично уведомить Вас о решении Вашего сына!
Домур поднял на своего командира непонимающий взгляд, ожидая от того дальнейших пояснений.
- Ваш сын, хотя пытаться показать свой волевой характер, боялся сообщить Вам о своём решении. Он записался в мою дивизию, и я принял его.
- Наследника Наргилоса? Отправлять на войну?! Да этот малец вчера только научился зад себе подтирать! - Разгневался Домур так, что даже привстал изо стала.
- Он защитник своего княжества, будущий правитель, - спокойно говорил ваулириец, уверенный в своём решении. - Долг обязует его выступить против врага, а не прятаться за мантией отца.
- Мне известны традиции и порядки Вашего народа, Сефенахт, - старясь придерживаться уважительного тона, продолжал князь. - Однако в нашей традиции не принято рисковать наследниками.
- По этой причине мятежникам удалось развязать войну и подчинить себе уже три княжества! - В приступе презрения оскалили острые зубы ваулириец. - Правители ваших земель - слабы, трусливы, праздны. Их оберегали от всех испытаний, и они выросли бесхребетными тряпками.
Истинному правителю известны не только имена бесчисленных авторов трактатов. Лишь сражения открывают глаза на истинную цену мира и порядка. Если Ваш сын продолжит отсиживаться в стенах замка, он станет таким же слабым, какими были князья Гелон и Бужин.
Война закалит его. Научит смирению и стойкости. Он вернётся не сыном князя Домура, а истинным наследником княжеского трона!
Домур, уперев кулаки в столешницу, медленно усеялся обратно в кресло. Сложив пальцы домиком, суровым взглядом смотря на командира Сефенахта, правитель Наргилоса размышлял над справедливостью слов ваулирийца.
Наконец, через несколько мгновений давящей тишины, князь спрашивал с явной претензией в голосе:
- Считаешь, что мне следует отпустить своего единственного наследника, когда нас зажали в тиски?! На мой взгляд, это крайне опрометчивое решение.
- После его дерзких речей, я решил узнать, что о нём думают обычные воины. Стражники дворца, рядовые воины, другие офицеры. Все подмечали его фехтовальные навыки и недурные стратегические навыки. Если Ваши подчинённые не лгут, из Думара выйдет толковый воин. Такой, которого будут уважать командиры и их подчинённые, чьи слава и подвиги будут ценится у простого люда, чьи смелость и стремления привлекут к себе почитание вельмож.
Хотя многие говорят обратное, ни знания и громкие слава создают правителя, а тяжёлое бремя и необходимость принимать сложные решения. Если Вы хотите вырастить достойного приемника, который не посрамит Ваш род и не утратит Ваших достижений, лучшей возможности быть не может!
Князь Домур смотрел на командира с весомой долей сомнения и недоверия.
- Я ведь просто могу приказать не выпускать моего сына за пределы городских стен, - пожал плечами правитель Наргилоса.
- Вы наняли меня потому, что я могучий воин и мудрый командир, - твёрдо стоял на своём Сефенахт, не боясь перечить воле князя. – И Вы знаете мои требования – никто, кроме меня, не станет решать, кем мне руководить. Думар перешёл под моё командование, и я счёл его достойным воином. Если решите запереть сына в стенах своего замка, я верну Вам уплаченную награду и покину Вундрат!
Подобный расклад, разумеется, не устраивал Домура. Никто из его подчинённых не смел перечить его воле, и уж тем более никто не смел ставить ему ультиматумы. Если бы перед князем стоял любой другой командир, правитель Наргилоса тут же приказал разжаловать офицера и отправить его в казематы. Однако перед ним стоял ни кто-нибудь, а Сефенахт, ветеран, имевший славу как в Фортсийских бухтах, так и в Вундрате. И этот ваулириец был одним из немногих, в чьих силах Домур был уверен – если Сефенахт отправлялся на север, он точно отбросит войска Умрата и завоюет для Наргилоса победу.
Вне всяких сомнений, все регалии и свершения Сефенахта были заслуженными. Шестнадцать лет назад он одержал ряд побед над эльфийскими войсками из царства Брюзерос, он не позволил захватчикам вторгнуться в Наргилос и откинул эльфов из Умрата. Именно ваулирийский командир заслужил для королевства людей победу, чем и заслужил добрую славу в Вундрате. И при всём том, в подчинённых ему дивизиях было наименьшее число потерь среди воинов.
Пожалуй, ни к одному из своих подчинённых князь Наргилоса не питал такого уважения и доверия, как к Сефенахту. В его лидерских качествах, стратегических навыках и боевом опыте нельзя было сомневаться. Терять такого воина и командира – всё равно, что во время дуэли выбрасывать оружие в сторону. Домур не желал терять Сефенахта, который, к удачи князя, согласился выступать на стороне тех, кто в последние месяцы терпел поражение за поражением.
И всё же, отпускать своего единственного наследника, пусть и гордого, отчасти ленивого, слегка глупого и наивного, на войну, даже под руководством Сефенахта, было крайне рискованно. Как бы хорошо Думар не управлялся с мечом, каким бы хороши капитаном он не был, ничто не могло спасти его от случайно пущенной стрелы или нелепого ранения. На войне даже самого умелого воина могла ждать смерть, если тот не приглянулся капризной судьбе.
Впрочем, в чём Сефенахта нельзя было винить, так это в выборе подчинённых. Ваулириец всегда изучал своих подопечных – их характер, привычки, сильные и слабые стороны. А если Сефенахт лично заинтересовался Думаром, стало быть, бывалый воин и командир увидел в наследнике Наргилосе большой потенциал. А это значит – капитан пехоты действительно представлял из себя достойного воина и офицера.
Сефенахт никогда не жертвовал воинами понапрасну. Никогда не рвался в гущу сражений, если на то не было весомых обоснований. Возможно, в дивизии ваулирийца Думар был в большей безопасности, нежели в любом другом войске. А поскольку наследник неустанно донимал отца пожеланиями пойти на войну на протяжение последнего года, капитан вряд ли так просто смирится с участью сидеть под замком. Так или иначе, Думар найдёт способ достигнуть своей цели, как это было с юным нахалом всю его жизнь. Потому, возможно, даже лучше, что наследник попал в дивизию Сефенахта – вероятность его бесславной и глупой гибели значительно снижалась.
- Вы сможете обеспечить сохранность моего сына? – Осведомился правитель Наргилоса.
- Я не даю обещаний, которые не смогу сдержать, - сурово отвечал ваулириец, за всё это время не сменивший позы. – Но я, как и прежде, не стану попусту рисковать жизнями своих подчинённых.
Князь Домур опустил голову вниз, опустив подбородок на сложенные домиком руки. Решение было крайне трудным и неоднозначным. В словах ваулирийца была правда, и правитель Наргилоса доверял нанятому командиру. Его сын, судя по всему, был куда более умелым и наученным в военном деле, нежели подозревал Домур. Но рисковать им, даже с учётом всем обстоятельств, было недопустимо.
Наконец, просидев в молчание достаточно времени, чтобы принять окончательное решение, правитель Наргилоса кратко и довольно грозно произнёс:
- Надеюсь, командир Сефенахт, Вы готовы предоставить мне детальный план Вашего марша на север, - желая выяснить намерения ваулирийца, князь Домур решил принять окончательное решение в вопросе будущего своего сына лишь в том случае, если стратегия Сефенахта будет в достаточной мере продуманной и эффективной.
Глава 9
Прошли заключительные дни месяца Долгих ночей – впереди смертных с земель Данмара ожидал месяц Прощения. Ветра утихли. Долгие снегопады замерли. Суровые холода отступили. Хотя различные земли Данмара были покрыты снежной вуалью, в воздухе витало скорое приближение тепла.
Войско разбойников под предводительством Гунреда, которое понесло значительные потери во время осады каравана и долгого пути на восток, достигло уделов барона Данрега. Восточный удел княжества Наргилос, долгие годы находившийся под властью разбойников, должен был встретить мятежников Гунреда с распростёртыми объятьями, приветствуя товарищей своих истинных властителей. По крайней мере, на это рассчитывали разбойники, измотанные долгим путём, надеявшиеся на приют и гостеприимство своих единомышленников по борьбе с узурпатором Домуром.
Однако бравых борцов за сомнительную справедливость встретила более удручающая картина. Селения голодали, воины Наргилоса свирепствовали, офицеры гоняли своих подчинённых по всему уделу, не позволяя ни одной разбойничьей шайке становится лагерем даже на одну ночь. Хотя восток, как говорили многие, теперь принадлежал разбойникам, всё же происходящее демонстрировало совсем иное - Домур здешний барон усилили свою хватку, и в скором времени немногочисленным войскам диверсантов мог прийти конец.
Войску Гунреда пришлось нелегко: передвигаться они могли только днём - если бы ночью среди заснеженных полей зажёгся факел, к отряду разбойников тут же стянулись воины со всей округи. Сам же путь был весьма трудным и тяжёлым: приходилось держаться вдалеке от поселений, обходить стороной любую накатанную дорогу, пробивать себе дорогу сквозь горы снега и обледенелую землю. И это не говоря о том, что разбойникам приходись тащить за собой лошадей, не желавших и дальше мучать себя дальней дорогой, и набитые разным добром телеги.
Дорогу осложняло и то, что отряду пришлось разделится на отдельные мелкие группки по двадцать человек. На таких, если бы их заметили воины Наргилоса, не стали слишком наседать: тяжёлая история о судьбе честных купцов или обездоленных переселенцев, бегущих от разбоев лиходеев.
Для реализации этого плана, пришлось поровну разделить лошадей и обозы с продовольствием: группам следовало пересекаться как можно реже, а каждый раз отправлять гонцов, чтобы выяснить, в чём нуждалась та или иная группа, опасно. По этой причине Гунред решил действовать проверенной, показавшей свою эффективность тактике - его подчинённым не раз приходилось разделяться подобным образом, так что все знали, как следовало поступать. Вот только людей раньше было куда меньше, но главарь отряда надеялся, что его ветераны объяснят новичкам все правила поведения в походе.
Вступать в сражения с воинами запрещалось - ни к чему было привлекать к себе лишнее внимание убийствами. Однако, если уж и придётся вступать в бой, следовало действовать быстро, понапрасну не рискуя жизнями разбойников.
Благодаря захвату целого каравана и грамотному распределению ресурсов, у войска Гунреда даже спустя две недели пути оставалось достаточно съестных припасов и кусков ткани, чтобы не боятся голодной смерти или обморожения. Хотя усталость и постоянные беспокойства о возможности быть разоблачёнными войсками узурпатора не позволяли диверсантам восстанавливать силы по ночам.
Спать им по-прежнему приходилось в лесах. К счастью, которое в последнее время редко приходилось к разбойникам, в Наргилосе, особенно в восточном уделе, было достаточно хвойных лесов. Так что вероятность быть обнаруженными и атакованными ночью значительно снижалась.
Путешествие на восток было долгим, а потому разбойникам всё же пришлось наткнуться на несколько боевых формирований воинов Наргилоса. То были такие же уставшие и растерянные подчинённые каких-то исполнительных офицеров, желавших выслужится перед вельможами, загоняя своих воинов. А потому, крайне раздосадованные своим положением, те в желании излить своё негодование хоть на кого-то, слишком уж сильно давали на лже-купцов и переселенцев. Не желая никого пропускать или отпускать без отправки в казематы с целью допроса и проверки, воины нарушали планы диверсантов оставаться незамеченными.
Благо, припасов и обмундирования у обычных рядовых, изъятых из селений, которые они прежде защищали, было не больше, чем у разбойников. Да и опыта в сражениях у них было немного. В таких условиях не трудно было разбираться с противниками, которые к своему же горю оказывались излишне преданы своим обязанностям.
Снег сохранил на себе багровые пятна. Белую пелену продавили тела убитых - не только воинов Наргилоса, но и некоторых разбойников. Конечно, вероятность того, что кто-то обнаружит тела здесь, среди полей, мала. Да и смерти воинов в нынешние времена не показались бы диковинным явлением - сколько разбойников, столько и убитых воинов.
Однако особо любопытные офицеры, которым не были безразличны жизни их подчинённых, могли выйти на след разбойников по разбросанным телам. Потому Гунред велел оттащить тела подальше, разбросать их по округе, чтобы сбить возможных преследователей с пути. Через пару дней, если снег не прекратится, убитых припорошит так, что разлить их можно будет только в вблизи.
Так было перебито порядка четырёх боевых формирований Наргилоса - почти пять десятков воинов, и двадцать разбойников Гунреда, большая часть подчинённых которого осталась в целости благодаря постоянной бдительности. В конце концов, воины, видевшие перед собой обычных бродяг, никак не ожидали, что их примутся расстреливать из луков, добивая тонкими, но крайне острыми короткими клинками, легко пробивавшие защищённые лишь толстыми одеждами бока подчинённых Наргилоса.
Дорога до назначенного места встречи заняла у отряда порядка трёх недель. Охота в таких обстоятельствах становилась тяжёлым занятием, потому припасы засушенного мяса, сыров и твердых ломтей хлеба исчерпали себя. Гунред, отвечавший за сохранность отряда, надеялся, что у соратников по общему делу достаточно еды, чтобы прокормить всех.
Лагерь соратников располагался в отдалённом лесу, росший возле Великих топей. Туда бы не рискнул заходить даже самый преданный и отчаянный командир узурпатора, а потому, несмотря на враждебную живность и опасные растения, только там мятежники могли чувствовать себя в безопасности. И хотя Гунреду совсем не нравилась идея приводить свои войска в эти проклятые топи, которые лучник хорошо знал ещё со времён служения командиру Перина, всё же, ради достижение долгосрочных целей, ему придётся пойти на риск.
В холодные месяцы даже бескрайние зловонные болота покрывались снегом и льдом. Многие ядовитые растения, способные атаковать смертных так, что никто не заметит, вымерзли. Твари и отродья Андарона, населявшие Великие топи, уснули или же замёрзли в заросших водах. Удивительно, но снег и стужа, которые делали обычный путь по тракту смертельной опасностью, превращали болота в относительно безопасное место.
И тем не менее, Гунред вёл своих подопечных с большой опаской и подозрительностью, прислушиваясь к каждому завыванию ветра, внимательно разглядывая голые, корявые ветви многовековых деревьев, отпрыгивая на пару шагов в сторону, когда под ногами хрустел лёд. Главарь разбойников прекрасно знал, что обитало в этих топях, а потому отдавал себе отчёт, в какой опасности находились его подчинённые.
Наконец, под вечер кошмарного дня, проведённого на болотах, подчинённые Гунреда вышли к назначенному месту. Весьма просторная поляна, на которой в данной момент стояло несколько десятков человек, освещалась слабым, словно скорбным, свечением заходящего Варнира. На самой середине прогалины стоял невысокий, лысый мужчина преклонного возраста. Как только из-за деревьев начали появляться люди, замотанные в ветхие и грязные ткани, мужчина торжественно заулыбался:
- А вот и вы, братья по несчастью!
- Назовите себя! – Подняв меч и выставив лезвие перед собой, говорил один из верзил, угрожающе направившись к Гунреду, вышедшему из леса первым. – Кто вы?
Главарь разбойников смутился. Он понятия не имел, как доказать своим союзникам, что они действительно сражались на одной стороне. К счастью, Гунреду и не пришлось думать, поскольку на поле раздался раздражённый голос того самого лысого мужчины, не прикрывавший голую голову от холода:
- Ты что – совсем дурак? – Развёл он руки, глядя на своего подчинённого. – А кто ещё может ошиваться на этих треклятых болотах?! Башкой думать надо! Не обращайте внимания на этого идиотуса, - на этот раз лысый разбойник уже обращался к Гунреду, который по-прежнему оставался на стороже, - опять обожрался каких трав. Пошли в лагерь. Согреетесь.
Лысый мужчина вальяжно обернулся спиной к пришедшим и лёгкой походкой направился на восток – за деревья. Гунред, мигом осмотрев стоявших на поляне воинов, поняв, что те развеяли последние сомнения в своих гостях и убрали оружия, направился след за лысым разбойником. Примеру лидера последовали и его подчинённые.
- Надеюсь, это не все, кто выжил? – Обращался к своим гостям лысый, кажется, ничего не страшащийся, раз он кричал так на болотах разбойник. – Если будут ещё, мои люди отведут их в наш лагерь!
На протяжение всего пути лысый разбойник не умолкал. Он рассказывал о себе и своих подвигах, об истории их разбойничьего отряда, о том, как они боролись с Наргилосом, как жили здесь и боролись с различными тварями, живущими на болотах. Гунерд изредка отвечал, сухо и кратко пересказывая историю своего отряда. Остальные же – молчали. Главарь так запугал их россказнями о Великих топях, что ни один разбойник не рисковал издавать ни единого звука.
Наконец, минут через десять пешего пути, лысый разбойник вывел боевое формирование Гунреда к частоколу.
- Открывайте. Гости пришли!
Услышав голос своего говорливого товарища, привратники тут же принялись отворять засовы, не желая задавать тому лишних вопросов – стоило лишь сказать ему пару слов, как лысый начинал тираду на несколько часов, маневрируя с темы на тему.
Внутри разбойников ожидала ничем непримечательная картина: множество палаток, множество костров, импровизированная кухня, предельно простая кузница и склад, конюшня и несколько повозок. Для большинства разбойников это было простым обиталищем на множество жителей, однако этот образ произвёл на Гунреда, пусть и на одно мгновение, более глубокое и приятное впечатление. Перед глазами лучника возник образ лагеря Перина. Тогда вся жизнь, пусть она и была куда скромней, ощущалась более светлой и радостной, нежели последние три года.
- Ваш главарь пройдёт к нашему главарю, - затараторил лысый воин. – Остальные подождут здесь. Поешьте пока. Вы ведь голодны? Наш кухарь из любого мусора приготовит шедевр!
Гунред не стал терять время попусту – уверенным шагом направился к шатру, на который указал лысый мужчина. Именно там находился главарь самой крупной разбойничьей банды в восточном уделе Наргилоса. И при этом она не просто была самой крупной, но и, подобно отряду Гунреда, имела определённые связи с кем-то, находившемся при дворе самого узурпатора Домура.
Шатёр главаря разбойников из восточных земель, как не сложно догадаться, был весьма непритязателен. Столик, пара стульев, шкура, сундучок – ничего, за что бы мог зацепиться глаз. Да и сам главарь не представлял из себя уникальной личности: небрежно, словно отстриженные ножом, короткие волосы, щетина, уставшие глаза, приплюснутый широкий нос, грубые черты лица, простые одежды. И всё же – в этом разбойнике было нечто, что приковывало к себе внимание. Может, взгляд, может, спокойный голос. Так или иначе, он заговорил:
- Гунред, я полагаю? – Осведомился главарь восточных диверсантов.
Гунред утвердительно кивнул головой.
- Наш покровитель из столицы сообщали о вашем прибытии. Что ж, ваш отряд может нам помочь.
- Я знаю, - вновь кивнул Гунред. – Но прежде моим людям нужна помощь: еда, одежды, целебные припарки. Наши запасы исчерпались за время пути.
- Ну – не могу обещать, что прокормим всех. Но поможем. Так сказать, товарищам по делу нужно помогать! Я уже приказал своим готовить ужин. Хотя ситуация у нас довольно тяжкая, мы время от времени умудряемся что-то достать.
- Значит, ситуация у вас напряжённая? – Решил узнать больше Гунред.
- Не то слово! – Усмехнулся командир восточных разбойников, поднявшись со стула и направившись к сундучку. – Повсюду рыскают стражники барона. Он на нас давно зуб точит. А тут ещё и война с Духартом и Умратом. Узурпатор и барон хотят покончить с нами быстро, без лишних потерь, чтобы воинов отправить против мятежных княжеств. Вот и бегают они кругами – не дают нам даже день передохнуть.
- Мои бойцы, конечно, умелые воины, - тут же принялся объяснятся Гунред, не желавший понапрасну рисковать своими войсками, - но перебить всех воинов в восточном уделе – для этого нужна целая армия.
- А нам и не нужно избавляться от всех, - поднял брови командир восточных разбойников, положив на стол карту местных земель. – Нужно только убить самого идейного командира! Именно он достаёт всех других офицеров и баронов своими речами и депешами о нашей угрозе. И он отправляет воинов на наши поиски. Избавимся от этого ублюдка – избавим себя от головной боли. А заодно – поможем высокопоставленным людям Наргилоса! Они будут у нас в долгу.
- Воины не станут так просто игнорировать убийство их собрата, - принялся пояснять Гунред. – Убийство командира только привлечёт к вам внимание.
- Если мы убьём его средь белого дня в чистом поле! – Нравоучительно поднял указательный палец Гунред. – Вот только княжество Наргилос граничит с очень опасным местом – Великими топями! Здесь обитает столько тварей и выродков Падшего Кайрена, что даже смерть князя не будет ни для кого удивлением.
- Так вы хотите заманить этого командира на болота?
Командир восточных разбойников утвердительно кивнул.
- Хотя на первый взгляд, - продолжил он, - Великие топи в это время года кажутся безопасными, наши разведчики нашли места обиталищ разных тварей. Заманим воинов Наргилоса в те местности, и нам даже не придётся сражаться.
- Очень рискованный план, - заметил Гунред, не желая на пустой желудок и затуманенную усталостью голову заглядывать в карту.
- Так только кажется, - хитро произнёс командир союзных войск. – Но, я понимаю, что Вам и Вашим воинам нужен отдых. Прошу – пройдите на нашу кухню и отведайте наше рогу. После, мой заместитель укажет вам места для ночлега. А уже завтра, когда все прибудут в наш лагерь, рассчитаем припасы, наши силы и составим грамотную стратегию! Надеюсь, Вы не против такого плана?
Гунред отрицательно качнул головой.
- Замечательно! – Медленно произнёс главарь восточных разбойников. – Тогда переспите с этой мыслью, а завтра мы начнём готовить план атаки на этого проклятого командира. Вот увидите – избавимся от него, и весь восточный удел в скором времени перейдёт под нашу власть! Без него, никто, включая барона, не сможет так же рьяно воевать с нами.
Хотя слова командира союзнического отряда и казались Гунреду чрезмерно горделивыми и самоуверенными, главарь южных разбойников сейчас не желал забивать себе голову думами о личности своего союзника. Голод, усталость, слабость – его терзали многие немощи, а ведь Гунреду, как лидеру своего отряда, следовало сохранять силы на то, чтобы подозревать и проверять своих новых знакомых. В такие времена нельзя было доверять даже тем, кто разделял общие стремления.
- Решим это завтра, - скромно отвечал Гунред, не желая тратить силы на долгие и осмысленные речи.
- Действительно, - кивнул командир восточных разбойников. – Отдыхайте. Ваших людей мы разместим. Можете не беспокоится. Если вам потребуется моя помощь, приходите в этот шатёр – он всегда открыт для наших товарищей по несчастью!
Главарь южных разбойников благодарно поклонился, после чего незамедлительно развернулся и направился в сторону полевой кухни. Гунред переоценил себя – сегодня у него было желания думать ни о чём, кроме еды и постели. Хотя ему и придётся выставить дозорных, которые всегда будили своих главарей по любому поводу, всё же лидер южных диверсантов сейчас не мог думать ни о чём, кроме отдыха. Он это заслужил. И сейчас он нуждался в этом больше, чем кто-либо другой.
***
Все обещания восточных союзников были выполнены: боевые формирования Гунреда расположили в лагере, всех воинов накормили и все выделили палатки. За ночь никого не убили и не передали в руки властей Наргилоса. Подобному исходу уже стоило радоваться. Тем более таким людям, как мятежники-диверсанты, для которых любая спокойная ночь – дар от самого Всевластителя.
Гунред, как и обещал, выспавшись и наевшись, направился к командиру восточных разбойников для построения верной стратегии, которая должна была обеспечить победу над тем самым командиром, которого считали главным бичевателем мятежников в восточном уделе. Хотя высокие и необоснованные представления лидера о своих подчинённых и пренебрежение к врагам раздражали Гунреда, всё же, имея сведения от соглядатаев и депеши, посланные неизвестным союзником из княжеского дворца, можно было рассчитывать на то, что смерть этого командира Наргилоса избавит разбойников востока от многих проблем. Потому, множество раз высказывав свои сомнения, лидер южных разбойников тем не менее согласился со стратегией союзника, внеся в неё многие коррективы.
Следуя из донесений, полученных тем же неизвестным осведомителем из княжеского дворца, тот самый командир должен был прибыть в близлежащее поселение к середине месяца Прощения. Именно из этого города разбойники намеревались выманить офицера. Оставалось лишь надеяться, что в последний момент командир не изменит своих планов. Тогда разбойников из восточного удела действительно могли ожидать перемены к лучшему.
Разбойники двух лагерей готовились к масштабному сражению - до этого никто из них не участвовал в столь грандиозном и дерзком плане. Следовало подготовится к любой ситуации, которая могла возникнуть во время сражения с настоящей, хорошо обученной дивизией воинов Наргилоса.
Те немногочисленные воины из Духарта, которым удалось спастись из плена и пережить осаду каравана, с неохотой, но пониманием необходимости обучения, помогали разбойникам оттачивать навыки фехтования, перемещения по местности, построения боевых формирований и отступления, на случай провала миссии.
Командир восточный разбойников был куда расточительнее и менее дальновидным, нежели Гунред. За две недели лагерь истратил все запасы продовольствия, многие одежды и сапоги были изорваны или протёрты в ходе тренировок. К счастью, ещё оставались целебные припарки, но после сражения с целой дивизией истратится и этот ресурс.
Хотя Гунред не питал тёплых чувств к соратникам по общему делу, всё же, если они не переживут снежные месяцы, если Домуру удастся вернуть контроль над востоком, узурпатор направит все свободные силы на подавление разбойников на юге. Тогда Гунреду, какими бы стратегическими навыками он не обдал, и его отряду придёт конец.
Был ли такой глупый и бесславный исход предрешён судьбой, лидер южных диверсантов не знал. И такой расклад он никак не желал принимать. Если уж Гунреду и было суждено погибнуть на этой войне, то случится это точно не по вине расточительного командира союзников.
Таким образом, не желая приближать день своей гибели, главарь южных диверсантов принялся за полное управление лагерем - начиная с наблюдения за подготовкой войск, заканчивая распределением ресурсов. К счастью, командир восточных разбойников, по своей натуре человек, который при удобном случае перекладывал ответственность на другого, не был против.
Таким образом, за две прошедшие недели лагерь объединённых сил разбойников подготовился к грядущему сражению. Неумелые бойцы получили новые навыки, Гунред сумел сохранить почти три телеги различных съестных припасов, оставшиеся лошади были откормлены. Снаряжение для подчинённых находилось в хорошем состоянии, оружий и снарядов было с избытком, стратегия нападения и тактика отхода, по мнению командиров и их приближённых офицеров, приведены в должный вид. По расчетам командования диверсантов, в грядущем сражении должно было погибнуть минимальное число из подчинённых - жертвы в любом случае были неизбежны, однако разработанный план атаки должен был минимизировать смерти.
Вечером, накануне нападения на командира Наргилоса, Гунред и лидер восточных разбойников отдавали последние распоряжения. Подчинённых разбили на боевые формирования, лошадей подготавливали к вылазке, немногочисленные ремесленники разных мастей, обитавшие в лагере, готовились к утренней отправке на новое место проживания – когда войска разберутся с командиром, кухарь, конюхи, кузней, лекарь и другие уже будут ожидать в условленном месте, готовясь принимать раненных людей и животных.
Всё это время Ягонрута пытаясь не отсвечивать – хотя воины по-прежнему обращались к ней по званию, всё же бывшие подчинённые стали реже обращаться к ней за советами и приказами, чему воительница не могла нарадоваться. Хотя Гунред, всё же, продолжал донимать её различными собраниями и просьбами взять на себе управленческие функции. И что самое худшее – главарь разбойников поставил её во главе боевой группы. Понижение в звании с командира до лейтенанта не особо волновал Ягонруту, в отличии от осознания того, что на её плечах вновь лежала ответственность за других людей.
Не показывая этого, но молясь Всевластителю, воительница надеялась, что стратегия Грутена обернётся для разбойников ещё большим успехом. Ягонрута более не желала вести за собой людей, которые были лишь расходным материалом для выше поставленных личностей, готовых пожертвовать хоть целой армией, если это будет удовлетворять их стремления.
***
Командир войск Наргилоса прибыл в город с рассветом, и с первых же минут принялся вещать о несокрушимости войск князя Домура, ничтожности разбойников и скорой победе над лиходеями. С этим речами он прошёл от самых городских врат до скромной центральной площади, где собралась толпа зевак и многие подчинённые офицера. Хотя большая часть воинов ожидала своего командира за стенами города, на улицы выбралось немало суровых воителей, оберегавших своего предводителя.
- И потому в такое время мы должны сплотится! – Кричал командир, размахивая руками в порыве воодушевляющей речи. – Наргилос выстоит и просуществует тысячи лет. Никому не сломить нас!
Со стороны главного входа в город послышались обеспокоенные крики людей и напуганное ржание лошадей. Эти возгласы были настолько громки, что даже затмили пламенную речь высокопоставленного офицера. Люди принялись оборачиваться, в смятении прислушиваясь к пугающим воплям. Даже чрезмерно уверенный в себе командир замолчал, пытаясь понять, что происходит.
А в данную секунду происходило нападение разбойников на оставшиеся за стенами воинов Наргилоса. Мятежники появились из-за пригорка, тут же начав обстреливать врагов из луков. Горящие стрелы, обмазанные маслом, пробивали броню, сбивая верховых из сёдел, впивались в лошадей, опрокидывая парнокопытных, или вонзались в землю, заставляя парнокопытных пятится и шугаться запаха дыма. Лучников было не меньше пятидесяти и, судя по их обмундированию и коням, то были не обычные разбойники и мелкие бандиты. Вероятно, они прислуживали тому, кого так долго и страстно выискивал командир по всему восточному уделу, кто устраивал нападения на целые караваны и форты и быстро скрывался от взора воинов.
- Передай командиру, что нас атаковали разбойники на лошадях, - приказывал капитан своему подчинённому. – Мы направимся за ними. Нужна подмога. Они могли устроить засаду.
Рядовой воин кивнул и направил лошадь в город, хорошенько пришпорив её. Капитан же резво вытащил меч из ножен и воинственно прокричал:
- Схватить предателей!
Полторы сотни воинов, восседающих на лошадях, издали боевой клич, направившись за атаковавшими их разбойников.
- Отступаем к болотам! – Прокричала Ягонрута, возглавлявшая боевую группу.
Разбойники резво развернули своих скакунов и, ударив шпорами в боки, помчали на юг – в сторону Великих топей. Кони воинов Наргилоса были сильнее и куда более резвыми, нежели хилый и недоедавшие скакуны разбойников. И диверсантам это бфло прекрасно известно. Потому, когда преследователи нагнали атаковавших их мятежников, из-за пригорков выскочили по две дюжины разбойников, составлявшие вторую боевую группу. Они принялись отстреливать врагов, когда те, осматриваясь по сторонам, пытались на ходу перестроить свою стратегию, при этом не обмениваясь никакими фразами.
- Продолжать преследование! Отстреливайтесь по флангам! – Приказывал капитан, узревший растерянность своих подчинённых.
Более двух сот верховых мчались по полям и возвышенностям Наргилоса, стреляя друг в друга из луков и стремясь нагнать неприятелей. К тому моменту командир, ухватившись за возможность уничтожить давних врагов, понадеявшись, что верховые, обученные лиходеи действительно были теми самыми разбойниками, что терроризировали его удел, с остатками своей дивизии направился вдогонку за своими товарищами, которые нуждались в поддержке.
В то время преследование продолжалось долгое время. Разбойники успели перебить порядка дюжины воинов, потеряв с десяток своих товарищей. Впереди виднелись болота – спасения для мятежников и гибель для их врагов. Ягонруте оставалось сделать последние стремительные рывки прежде, чем битва для неё и её подопечных окончится.
Гунред и разбойники из восточного удела красочно и довольно подробно объяснили воинам из Духарта весь долгий, опасный и непредсказуемый путь к месту назначения. К счастью, дорога, выбранная для боевой группы Ягонруты, судя по словам Гунреда, была самой безопасной, потому воительница рассчитывала, что на пути её группе не встретится никаких тварей и отродий Андарона.
Тропа, по которой верховые могли проехать к нужной поляне, находилась перед Ягонрутой. Не смотря по сторонам, ни говоря ни слова, воительница смело мчалась вперёд. Она пересекла границы болота, не сбавляя скорости. А за своим лейтенантом устремились сорок разбойников, оставшиеся в живых после погони с воинами Наргилоса.
Капитан, в одно мгновение выпучив глаза от удивления и тут же прищурив их в приступе подозрения, сильно натянул поводья, не позволяя своей лошади заступить на болота. Такой же трюк повторили его подчинённые, ошеломлённые действиями своего офицера. К счастью, взаимный обстрел прекратился за пару десятков метров от топей, так что воины Наргилоса могли не опасаться того, что их зажмут в тески. Но более всего их удивило то, что преследовавшая их боевая группа, подобно своим товарищам, без должного страха и опасений также побежали на болота, не сбавляя темпа.
- Нужно их догнать, пока не ушли далеко! – Кричал один из воинов Наргилоса.
- Отставить! – Гневно взревел капитан, сам недовольный своим решением, но дающий себе отчёт об опасности преследования разбойников на территории Великих топей. – Мы дождёмся командира. Если кто-то заметит врага – немедленно доложить. Не теряйте бдительности!
Воины Наргилоса разделились на два лагеря: одни не желали вступать на болота, даже если бы им грозило увольнение, другие же, напротив, стремились погнаться за разбойниками – перебить их до того, как они скроются за лесным массивом и засасывающими трясинами. Разумеется, разговоры велись за спиной капитана, который мог на месте разжаловать любого подопечного.
Наконец, через десяток минут, к болотам приблизились остатки боевой дивизии под предводительством самого командира. Офицер недовольно смотрел на своих подопечных, которым, судя по всему, не удалось пленить разбойников.
С приходом подкрепления, споров и разглагольствований среди воинов стало куда больше. Командир же не обращал внимания на разговоры обычного мужичья – он вышел вперёд, желая выслушать доклад своего капитана.
- Почему Вы упустили лиходеев? – Спрашивал командир, гневаясь поступком своего доверенного лица.
- Если позволите, командир – на мой взгляд, это ловушка, - отвечал капитан, желая скрыть очевидный трюк врага за своё предположение, чтобы не злить вышестоящего офицера, для которого важнее всего был результат. – Они заманивают нас в западню!
- Разумеется это ловушка! – Вскричал командир, внимательно осматривая близлежащие топи. – Они начнут обстрел из-за деревьев. Или выманят нас на какую-то поляну. Короче говоря, они нас поджидают.
Но мне надоело им уступать. Надоело терпеть их бесчинства и позволять им чувствовать вседозволенность. Если они скрываются там, мы обязаны их поймать, допросить, чтобы выйти на их лидера! Мы не можем позволить этому сброду уйти. Иначе, наш удел продолжит утопать в крови.
- Что тогда нам делать?
- Отправим вперёд группу разведчиков, - уверенно отвечал командир. – Пусть выяснят, что нас ждёт впереди. Вернутся назад, значит, можно следовать этим тропами. Если никто не вернётся… Будем думать, что делать!
Из дивизии собрали тридцать человек, лучших следопытов и разведчиков, которым было суждено на собственных шкурах познать, какую именно ловушку устроили разбойники. На выполнение задания группе дали полчаса – дальше, никто не станет дожидаться их возвращения.
Хотя условия командира были весьма суровыми, ни он, никто-либо другой не последовал им. Разведчикам дали целый час, по завершение которого избранные воины всё же вернулись к своему отряду. Целый и невредимые, не покрытые грязью или кровью. Вне всяких сомнений, если всем разведчикам удалось выжить, никакой осады на болотистых дорогах не было. Следовательно, командиру и его дивизии можно было без лишних беспокойств заходить на территорию Великих топей.
И тем не менее, командир предпринял меры, чтобы обезопасить своё войско:
- Лучники во фронт! Пехотинцам поднять щиты и защищать фланги. Копейщикам встать в тылу. Разведчикам идти впереди.
Разумеется, и поход разведчиков, и построение дивизии, и все наставления с приказами держать ухо в остро – ничто не могло обезопасить или повысить вероятность выживаемости воинов Наргилоса. Рисков было слишком уж много. Это понимал и капитан, и многие подчинённые, но только не командир. Для него важнее всего было схватить ненавистных разбойников, перебить большинство бандитов и на корню перерубить мятежные настроения среди предателей Наргилоса. По этой причине, отринув все советы капитанов, игнорируя претензии и опасения рядовых воинов, командир направил свою дивизию на болота, в голове уже представляя овации и рукоплескания в сторону своего триумф, когда он приведёт пленённых мятежников к ногам князя Домура.
Заснеженные дороги, искорёженные деревья, головый кривые ветви, шорохи, вой ветра, непонятные и неописуемые хрусты и хрюканья – каждое мгновение, проведённое на болотах, вызывало в воинах всё больше тревог. Они ожидали, что вот-вот из-за дерева появится ужасающая морда отродья Андарона, послышится вой чудовища, почуется амброзия гнилых вод и ядовитых растений. Кажется, ни одно сражение, ни одна разбойничья шайка, ни одна война не пугала воинов Наргилоса так, как Великие топи, чьё зловонное дыхание разносилось на многие года и многие государства земель Данмара.
Белоснежный снег покрывали следы гряди от копыт лошадей и капли кроки раненных разбойников. Тихие порывы холодного ветра проносились сквозь извилистые ветви деревьев. Глубокий и вязкий запах торфа вводил воинов Наргилоса в сон.
Три десятка разведчиков шли впереди, просматривая каждый кустик и ствол дерева. В нескольких десятках метрах позади, возглавляя отряд и воодушевляя своих подчинённых, мирно подпрыгивал на лошади командир, за которым шли два капитана. Затем – лучники, пехотинцы и копейщики. Каждый выживший воин в дивизии, скрывая дрожь и страх, что вызывали проклятые болота.
Чем дальше они заходили в топи, тем меньше света и воздуха доходило до подчинённых Наргилоса. Кроны деревьев перекрывали небо, а запах гнили и тины не позволял лёгким наполнится сладостным ароматом чистого эфира. Единственное, что ещё не заставило воинов повернуть назад – отсутствие различных тварей и отродий, что скрывали Великие топи. Кроме того, следы разбойничьего отребья продолжали тянуться в глуби болот. Потому верные своей клятве воины продолжали путь.
В скором времени, примерно через полчаса после захода на территории топей, впереди засверкал яркий свет. Поляна – все всяких сомнений, именно там разбойники устроили засаду на воинов Наргилоса. Прекрасно понимая стратегию лиходеев, командир отдал приказ своим подчинённым – так, чтобы его речь не услышали противники:
- Расставить войска возле поляны. Скрываться за деревьями. Лучники будут отстреливать разбойников. Пехоте – выманить врага, а после – возвратится обратно в лес!
Капитаны понятливо закивали, направив приказ командира дальше по отрядам войск. И когда воины Наргилоса подошли к той самой поляне, лучники, обрадованные тем, что им удастся вести сражение из-за укрытия, быстро разошлись по позициям, подготовив луки и стрелы. Пехотинцы, которым придётся стать пушечным мясом, готовились к тому, что, с высокой вероятностью, большая часть из них расстанется с жизнями в первые минуты боя с разбойниками.
Тем не менее, приказ командира, оставшегося с лучниками, приходилось выполнять. Потому, собрав себя в руки, заверив себя, что разбойникам не удастся навредить им, пехотинцы и копейщики, в панике осматриваясь по сторонам, направили своих лошадей на поляну, которая была освещена доброжелательным и мирным светом Варнира, приглашавший погреться под своими лучами.
Воины медленно вышли на поляну, прикрываясь круглыми деревянными щитами, держа оружия наготове, бегая глазами из стороны в сторону, стремясь высмотреть врагов среди деревьев. Стоило ли ожидать обстрела разбойничьими стрелами, или лиходеи решаться на открытое сражение, направив своих коней против защитников Наргилоса - воины были готовы ко всему.
Прикрывавшие их лучники, прильнув к стволам деревьев, наложив стрелы на луки, внимательно всматривались в покрытую грязью пелену снега, прищурив взгляд и пытаясь выглядеть врага ещё до того, как тот нападёт.
Зловещая тишина. Болота были погружены в угнетающее молчание, чтобы было не свойственно этому месту. Если заснеженная тесная дорога ещё могла скрываться под навесом безмолвия природы, то поляна - такое поведенюие было несвойственным для любого леса. Лишь тяжёлое дыхание воинов Наргилоса слышалось на Великих топях.
Вдруг в воздухе послышался трепет крыльев. Воины резко подняли головы и увидели, как к небу вздымались птицы, в страхе летящие на юг. Клин пернатых, который с каждым мгновением становился всё больше, гнал приглушённый топот, доносящийся с востока. Вне всякого сомнения, то был топор лошадей. Воины Наргилоса тут же устремили свои взгляды и клинки в сторону шума, дожидаясь прихода врага.
Гомон становился всё ближе. Стал отчётливее слышен топот копыт и крики людей. А вместе с тем - непонятное, довольно громкое стрекотание. Такой звук могли издавать лишь насекомые, но в снежные месяцы ни о каких насекомых не могло идти и речи. А учитывая гулкость шума, никакое насекомое просто не могло издавать такого звука. Страх, отступивший на время, снова захватил воинов Наргилоса.
С каждым мгновением грохот внушал всё больше ужаса, но воины Наргилоса не отступили. Треск веток, крики людей, мерзкий цокот - что бы не скрывалось за деревьями, через несколько мгновений оно явит себя.
Из-за стволов деревьев появились морды лошадей и блеск доспехов, отражавших свет Варнира от снежного покрова. Разбойники, в чьих личностях нельзя было сомневаться из-за поношенных одежд и перекошенных бандитских лиц, с истошными криками выбежали на поляну, присев в сёдлах и чуть ли не прижавшись всем телом к своим лошадям.
- Приготовится к атаке! - Взревел капитан пехоты из Наргилоса, обратив на своих врага ненавистных взгляд.
Воины, вставив щиты, приготовились к сражению. Копейщики выбежали вперёд, стремясь сбивать врагов с лошадей, а мечники приготовились атаковать разбойников с двух флангов, когда те увязнут в копьях их товарищей. Лучники натянули луки и стали подбирать угол полёта стрелы. Битва вот-вот начнётся.
Однако разбойники были совершенно другого мнения. Ещё до того, как соприкоснуться с войсками Наргилоса, верховые разделились на два потока, огибавших вражеских пехотинцев. Пики копий не могли достать до всадников, а смятение мечников помешало им выполнить распоряжение капитана. Лишь стрелы, пущенные лучниками, пытались достичь целей, однако перепуганные вражеские лошади двигались слишком быстро, потому подчинённым Наргилоса удалось лишь ранить нескольких скакунов.
- Да что с вами такое, олухи? - Кричал капитан пехоты, смотря на бездействующих подчинённых. - Не дайте им скрыться?
Деревья затрещали. Щелчки были такими громкими, что с болью отдавались в ушах. Воины направили свои взгляды в сторону, откуда минутами ранее бежали разбойники, и их глазам предстали мерзкие, ужасающие твари, каких можно быстро встретить только на Великих топях. Чудовища в высоту с трёх человек, в длинную - с пять лошадей, похожие на земляных червей с громадными округлыми пастями, усеянными заострёнными иглами, с четырёх концов которых находились отвратительные хелицеры, оканчивающиеся клыками. Громадные туши поддерживали сразу восемь пар изогнутых лап, напоминавших конечности краба, который уменьшались по мере продвижения тела по бокам - он самый крупных, размером во взрослого человека, заканчивая мелкими, помогающими стабилизировать тело.
Хитин, который покрывал лапы, переходил на спину чудовищ, образовывая щитки, которые накладывались друг на друга, а при движении - издававшие характерные щелчки, ударяясь друг об друга. С середины спина округлое тело начинало сужаться. Оканчивались же эти туши длинными хвостами, напоминавшими трещотки гремучих змей. Эти трещотки уже не издавали никаких звуков, однако служили орудием тварей.
- Стрекатели! - В ужасе взревел кто-то из пехотинцев, невольно направив лошадь в ту же сторону, куда убежали разбойники.
- Убейте тварей! - Приказал капитан пехоты.
Лучники, получившие приказ от командира, принялись выпускать стрелы в три громадные туши, которые быстро передвигали крабьими конечностями, стремительно приближаясь к воинам Наргилоса, издавая гневные визги из усеянных игольчатыми зубами пастей.
Подчинённые князя Домура, верные слуги Наргилоса - они плохо знали болота, не имели понятия, какие твари обитали здесь, были весьма тщеславны и чрезмерно уверены в себе. Они отказались отступать, решив, что лучше будет умертвить три громадные твари, нежели отступать в чащи болот и тонуть в мягких болотах. Если бы они только знали, какую опасность на самом деле вели за собой стрекатели - никто из не решился оставаться на поляне.
Копейщики встали к громадным червям вплотную, пронзая верхнюю часть их брюх пиками. Чудовища приходили в ещё больший гнев, пытаясь вырваться, вертя тем, что было подобием голов, быстро трепеща ногами по земле, размахивая твёрдым хвостом. Много смелых мечников, стремившихся лишить монстров ног или хвоста, погибло под чудовищами, однако это ещё было не самым страшным испытанием.
Со стороны леса послышались глубокие, полные ненависти визги. Земля под ногами затряслась, деревья заскрипели и затрещали громче прежнего. Многое воины вновь обратили свои взгляды в сторону шума, и увиденное ими оставило все надежды на спасения. Шесть громадных морд, похожих на свиные головы. Розовые, с двупалыми, обросшими чёрной шерстью ногами, вздёрнутыми ушами и приплюснутыми носами - тролли.
Тем, кто хорошо знает Великие топи, прекрасно известно, что стрекатели - не самая главная угроза здешних земель. Те, для кого стрекатели главный источник пищи, материалом для создания оружия, а ко всему прочему – верные домашние зверушки, были куда смертоноснее для всех, кто не знал языка троллей и не имел с собой того, на что мог выменять свою жизнь.
Да – многие тролли охотно шли на контакт с теми, кто мог предложить им что-то интересное, полезное или просто блестящее. Однако в данном случае, даже если бы воины Наргилоса знали троллий язык, выжить никому не удалось. Разбойники восточного удела, успевшие хорошо изучить Великие топи, знали, как вывести троллей из себя. Обрушить на их громадные жилища огненные стрелы, выманить из законов их верных зверушек, заставив тех последовать за мятежниками путём обстрела луками тел чудовищ.
Главной проблемой для мятежников оставалось время: как подгадать минуту, когда боевая группа Ягонруты выманить войска командира из города, когда стоило атаковать троллей, когда следовало вести всех их к поляне, чтобы чудовища не перебили разбойников и напали на воинов Наргилоса? Это было просто невозможно. Однако, к счастью, благодаря тому, что капитан пехоты дожидался прихода своего командира, благодаря страху главы боевой дивизии и долгому похода до нужной поляны, Гунреду и его союзникам удалось исполнить свой план.
Шесть громадных, взбешённых троллей, вооружённых дубинами и чем-то, что напоминало каменные копья, вылезли из леса, опрокидывая деревья, визжа и, не разбираясь, кто кромсал стрекателей, принялись давить ногами, хватать и давить и давить, давить дубинами и пронзать копьями воинов Наргилоса.
Бедолаги – от ужаса и смятения, многие не могли даже сдвинуться с места. Многих спасали их лошади, в страхе перед громадными ногами троллей разбегаясь в стороны. И всё же – абсолютное большинство пехотинцев и копейщиков, которые пытались хоть как-то навредить громадным монстрам, были убиты и перемолоты гневом троллей.
- Убейте троллей! – Кричал командир, впервые за многие года службы показавший своим подчинённым страх и отчаяние.
Лучники ни в коем случае не пытались выходить из-за деревьев – если их увидят чудовища, им, как и многим их товарищам, придёт конец. Хотя им было жаль соратников, всё же собственные жизни были важнее.
Тем не менее, несмотря на предосторожности лучников, и им сегодня было суждено погибнуть. Целый боевой отряд разбойников, которые всё это время скрывались в лесу, засев в засаду по дороге к поляне, укрывшись белыми тряпками и покрывалами, принялись отстреливать лучников Наргилоса, встав у тех в тылу.
В происходящей суматохе офицеры и воины далеко не сразу поняли, что происходит, что их атаковало и кто их убивал. Впрочем, для мятежников это уже не имело значения: командир был убит, большинство пехотинцев и лучников его дивизии также встретились со смертью. Даже если кому-то удастся сбежать из этой кровавой бойни, они никогда не решатся преследовать разбойников восточного удела.
В то же время боевой отряд Ягонруты был далеко на севере от места битвы. До разбойников доносились крики умирающих воинов, ляг металла, щелчки стрекателей и визги троллей. Ни воительница, ни её подчинённые не желали даже представлять, что сейчас происходило на той кровавой поляне.
Ягонрута взглядом пересчитала своих воинов. В погоне погибло тридцать подчинённых Треть от вверенных ей людей. Громадное число! Даже для воительницы, когда несколько недель ранее была командиром целой дивизии.
Впрочем, теперь Ягонрута целенаправленно отгоняла от себя мыли о потерях. Он сама могла погибнуть, но ей повезло. Как и большей части отряда. Они выполнили своё задание, остальное – не должно было её волновать. Бесконечные переживания и мысли, что пошли не так, всё равно не вернёт погибших и не сделают Ягонруту лучше, как предводителя и воина.
Она была жива. Она могла снова увидеть многих своих товарищей. Она могла прожить ещё один день. Это теперь имело самое важное значение. Чуть позже, она и выжившие разбойники отправятся на юг, распрощаются с восточными соратниками и отправятся обратно в южный удел, где они продолжат сражаться и надеяться, что как можно больше людей увидят следующий день.
Ягонрута долгое время размышляла над словами Гунреда. Судьба – существовала ли она на самом деле? Как можно объяснить, почему воительнице удавалось выживать все эти года, удавалось переживать многих врагов и соратников. Гунред был знаком с Рандаром, как и Ягонрута, и теперь разбойник и бывший воин помогали мальчику, которого когда-то спасли, забрать трон Наргилоса и закончить войну. Поверить в такую череду непредсказуемых случайностей – невозможно. Вольно не вольно, начинаешь задумываться о вмешательстве в их жизни высших сил.
И даже эти мысли Ягонрута пыталась отгонять от себя. Каждый раз, стоило ей начать искать ответы на тягостные мысли, воительница всё глубже погружалась в пучины отчаяния и безнадёги. Кажется, впервые за долгие года, Ягонрута нашла для себя спасения не в попытке найти ответы или удостоверится в истинностей своих идей, а простом игнорировании тревожных и тяжёлых мыслей. И именно этот подход позволял воительнице не терять рассудка последние месяцы, и потому именно этого подхода она намеревалась придерживаться дальше.
- Отправляемся в условленное мест, - приказывала Ягонрута, стараясь игнорировать звуки битвы. – Дождёмся товарищей там.
Глава 10
Наступил месяц Пробуждения. Хотя небо оставалось по-прежнему серым, а под ногами мешались горы снега, всё же в воздухе веяло долгожданными тёплыми днями. В скором времени для всего Данмара наступят сытные и радостные времена.
Стратегия истинного наследника княжеского трона Наргилоса, генерала мятежных войск, юного командира боевой бригады Рандара сработала. Генералы Бальмун и Кавен провели экстренный совет с вельможами трёх княжеств, чтобы доходчиво объяснить, почему им не следовало ослаблять хватку вокруг Наргилоса. Генерал Кавен с особой ревностью защищал свою позицию, не желая давать узурпатору возможность посягнуть на земли подзащитного ему княжества. Генерал Бальмун, скорее, выполнял функцию мази между жёстким Кавеном и крайне принципиальными в своих благородных решениях вельможами. Тем не менее, генерал из Поварина, хотя без особо энтузиазма, разделял позиции своих товарищей по управлению войсками: позволить Наргилосу почувствовать себя в безопасности - позволить Домуру напасть на ослабшие Духарт и Умрат. Потому, генерал Бальмун, верный своей клятве верности княгине Верии, а также клятые защищать своих подчинённых, занимал пассивную позицию, дополняя аргументы обеих сторон.
Князь Генур, доверявший верному, неподкупному, опытному и умелому генералу Кавену, был согласен с некоторыми доводами, и всё же - угроза столичных войск беспокоила его куда больше, нежели опасть Наргилоса. Но, стоило Кавену расписать свой план обороны от королевских войск, указав все достоинства его стратегии, и риски при выборе других тактик, как чаша весов сомнений Генура склонилась в сторону разделения армии на боевые бригады.
Княгиня Верия имела большие сомнения в принятии решения о разделении армии. Но её нерешительность была связана не с желанием защитить своё княжество: девушка была уверена, что её защитники, а также суровые погодные условия и многие сложности, связанные с перемещением по затопленным землям, помогут ей одолеть войска короля. Верию больше волновало то, что целостное мятежное войско могло не выдержать массированных атак столичных земель и Наргилоса.
Сомнения правительнице Поварина удалось развеять под самый вечер. Генерал Бальмун, которому доверяла как княгиня, так и её бароны, верно заметил: столичным войскам, не покидавшим своих уделов, не знакомым с местностью других княжеств, будет сложно противостоять закалённым в битвах, хорошо ориентировавшимся на своих землях диверсионным дивизиям. Кроме того, жители мятежных княжеств с крайне малой вероятностью будут вставать на сторону королевских войск: сколько лет король бездействовал, пока княжества разрушались; как сильно пострадали все уделы во время гражданской войны, которая, кажется, была абсолютно безразлична столице Вундрата. Отдавать свои земли и оставшиеся припасы тем, кто оставил простых людей в трудную минуты, никто не будет.
Последним и, пожалуй, наиболее несговорчивым был барон Хаген, который представлял Духарт в отсутствие князя Равира. Его княжество находилось в крайне тяжёлом положении: нехватка ресурсов, нехватка воинов, частые заёмы у соседей - если столичным войскам удастся прорвать оборону Духарта, земли Равира будут потеряны. Духарт нуждался в подкреплении.
Барон Хаген спорил долго и упорно. Но даже ему пришлось сдаться: когда князь Генур, а затем и княгиня Верия дали свои согласия на разделения армии и отправки боевой дивизии в Наргилос, властителю северного удела Духарта, с горестью и тяготой на душе, пришлось согласится. Если бы он от лица Равира порушил отношения с Поварином и Умратом, князь Равир и его войска могли перестать получать помощь от союзников. Духарту придётся отступить, сохранив в себе надежду на то, что истощённому воинству Равира, разбойникам с юга и востока Наргилоса, а также боевой бригаде с севера удастся сломить княжество Домура.
Таким образом, после трёхдневного совета, который прерывался лишь на сон и приёмы пищи, трём генералам мятежной армии удалось добиться следующего: разделения армии на три боевые дивизии, которые отойдут в Поварин, Умрат и Наргилоса; перераспределения припасов и ресурсов, необходимых для ведения войны; создания планов обороны княжеств и давления на Наргилос.
Рандар был весьма доволен конечным результатом переговоров. Хотя заслуги по разделению армии ушли генералам и князьям других княжеств, ему всё же удалось добиться своего. Он с целой боевой бригадой вторгнется в принадлежащие ему по праву земли, в которых после месяцев партизанской войны ему удастся исполнить заветную мечту.
Разумеется, как и следовало ожидать, в его боевую бригаду отошли далеко не самые умелые и смышлённые воины. В основном, войско Рандара составляли разбойники и ренегаты, пришедшие с ним два года назад из Наргилоса, многие мелкие преступники и лиходеи, которым давали шансы искупить свои преступления во время войны, и немногочисленные стражники из Поварина и Умрата - всё же, следовало сохранять чувство единства между мятежными княжествами и их жителями.
Однако было одно огромное преимущество: бригада наследника Наргилоса получила весомое количество осадных орудий, которые могли позволить осаждать крепости и города, не жертвуя лишними воинами. Имея в своём распоряжении более тысячи воинов, а также осадные орудия и припасы, наследник мог дойти до столицы своего будущего княжества и свергнуть узурпатора. Рандар был полностью в себе уверен: хотя ранее ему не удавалось управлять таким количеством людей, всё же юный наследник пережил множество битв, он сражался и оборонялся, он вёл за собой различные группы людей, и если спустя все эти годы он продолжать жить и идти к своей цели, стало быть - он сможет разобраться и с Наргилосом. Для этого у него были умелые офицеры и верные подчинённые, а также стратегия, навыки лидерства, боевой опыт и, что самое главное, истинные претензии на трон южного княжества.
И вот, с наступлением месяца Пробуждения, боевая бригада генерала Рандара пересекла границы княжеств, взойдя на земли Наргилоса. Впереди их ждала бесконечные поселения и стражники, которые могли как помочь мятежным войскам и своему будущему князю, так и ухудшить их положение постоянными сопротивлениями.
Первые дни пребывания в южном княжестве навевали приятные воспоминания у Рандара: мама, родная деревня, друзья и соседи, лагерь Перина, группа Денера, войско Керанзо и даже ряды Нудзира - все эти далёкие события вызывали у наследника Наргилоса робкую улыбку, которую он не желал показывать своим подчинённым.
Однако же, приятные воспоминания: нелепые ситуации, первые самостоятельные шаги во взрослую жизнь, интересные разговоры и истории, необъяснимая забота незнакомцев и их желание помочь человеку, который ничего из себя не представлял - всё то, что грело измотанную душу и тяжёлые думы Рандара, имело свойство развеиваться всего через пару мгновений. На их место вставали скорбь, печаль, бессилие, отчаяние, гнев, ненависть, желание отомстить и доказать всякому, что к Рандару и дорогим ему людям не стоило даже приближаться. Смерть матери, друзей и соседей, потеря товарищей, горести соратников, потеря подчинённых - все эти несчастья, что выпали на долю юноши, заставляли его двигаться вперёд. Всё, что он потерял, все, кого он лишился, все, кто в него верил и, кто шёл за ним все эти годы - всё трагедии будут уплачены, как только Рандар займёт свой трон и исполнит все желания и мечты своих выживших друзей, товарищей и подчинённых.
Впрочем, до этого нужно было ещё дожить. Сейчас, пока шёл захват Наргилоса, а война и не думала заканчиваться, Рандару, как лидеру, следовало отбросить все воспоминания, все радости и горести, чтобы отдаться одной лишь цели. Именно она в будущем возместит юноше всё то, чего он лишал себя долгие годы. И по-другому быть не могло: каждое решение, каждое слово и действие вели Рандара к трону Наргилоса. В этом юноша мог убедится не раз за долгие годы скитания. Каждая битва, каждая смерть и убийство приближали наследника к его заветной цели.
Он смог убедится в своей исключительности и избранности в очередной раз, на десятые день пути через северные земли Наргилоса. Держась поодаль от застав и фортов, чьё расположение удалось выяснить месяц назад благодаря князю Равиру, который получал верные донесения от соратника из княжеского замка Наргилоса, проходя сквозь леса и холмы, боевая бригада Рандара вышла на небольшое поселение.
Селение было небольшим - на несколько сотен жителей. Обычные селяне, пару десятков стражников, мастерские, небольшой Храм света, запасы еды и лекарственных снадобий. Но, учитывая удалённость поселения от столицы, стоило ожидать более удручающей картины: голод, нехватка ресурсом, мало число защитников и большой разброд преступности - всё, что нужно мятежницам, чтобы привлечь на свою сторону новых людей.
Руководствуясь этими измышлениями, Рандар приказал своим войскам следующее:
- Боевая группа отправится со мной в город. Остальным ждать нас на возвышенности: если услышите боевой рог - идите на подмогу. В ином случае - не показываетесь людям: не стоит пугать простых людей таким воинством!
Рандар говорил спокойно, довольно тихо и уверенно - многие, включая Даника и Белию, которые долгое время лично не общались со своим старым другом, не узнавали своего прежнего застенчивого, неуверенного командира. Он возмужал, огрубел, стал суровее и увереннее - таким лидером стоило гордиться, за ним можно было идти и, что самое главное для любого воина, ему можно было доверять.
Потому боевая бригада без лишних вопросов выполнила распоряжение Рандара: пять десятков лучших воинов выдвинулась за своим генералом в сторону поселения, прихватив с собой, по его указке, пару телег с припасами, оставив за плечами, на возвышенности, остатки боевой бригады.
Воины спустились с холма на лошадях, медленно и уверенно держа путь в поселение. Чуть позади сурового и уверенного наследника Рандара следовал знаменосец, нёсший тот самый флаг, выжитый Цуминой: жаворонок, вышитый на синем фоне. Далее, перейдя поле и попав в поле зрения привратников, которые угрожающе выступили пики вперёд, юный генерал поднял левую руку, согнутую в локте, вверх, сжав кулак, приказывая своим людям остановится.
- Во имя Всевоастителя: кто вы вообще такие? Чего делаете в наших землях?!
- Я, - громко и уверенно заговорил юный наследник, так, что даже привратники сделали один шаг назад, - истинный наследник княжеского трона Наргилоса, сын преданного и варварски убитого князя Рундрика, генерал Рандар. Я пришёл в ваш город, добрые люди, чтобы развеять ваши представления об узурпаторе! Чтобы вернуть себе трон и спасти наши земли от вероломств и грабежа узурпатором.
Привратники оглядели сопровождение незнакомца - пятьдесят хорошо экипированных суровых воинов. Такие, в случае чего, без всяких проблем разберутся с обычными стражниками и захватят поселение. Эта мысль заставила стражника задрожать.
- В нашем поселение с десяток стражников - они не надут вам лиходействовать! - Отвечал ему второй привратник, пытаясь то ли запугать пришедших, то ли успокоить себя.
- Я не желаю вам зла. Вы - мои верные подданные, мои братья и сёстры. Я должен защищать вас от зла, что захватило наши земли. Я пришёл сюда не чинить расправу, а вселить в людей надежду. Скоро тёмные времена отступят, узурпаторск и король будут повержены, а в нашем королевстве вновь воцаряться мир и спокойствие.
Привратники, не опуская оружия, переглядывались. Они слышали слухи, пришедшие из Умрата, они участвовали в дискуссиях и беседах, но они никак не могли поверить, что перед ними действительно стоял истинный наследник Наргилоса, последний сын некогда любимого князя Рундрика.
- Если Вы не захотите пропускать нас в поселение, - продолжал Рандар, стараясь умилостивить перепуганных стражников, чтобы переманить их на свою сторону, - мы не станем противится и сражаться. Если прикажите сдать оружие, мы послушаемся. Мы не желаем губить жителей нашего княжества. Мы здесь, чтобы восстановить справедливость и вернуть власть над нашими землями истинным правителям Наргилоса - его людям!
Так, что Вы скажите, верные служители закона, защитники великого Наргилоса - позволите ли Вы нам пройти в поселение и доставить его жителям благую весть, или не пропустите нас, продолжив служить тому, кто годами грабил простой люд, усиливая свою власть?!
Этот юноша говорил благородно - так говорили только высокопоставленные офицеры и знатные вельможи. Да и в его глазах не было видно ни лжи, ни притворства, ни фальши - привратники, насколько им позволяли собственные опыт и умения, определили, что юноша, восседающий на коне, был не простым мальчишкой и лже-наследником. От него веяло чем-то, что заставляло поверить в его слова.
И кроме того, в северном уделе Наргилоса давно царили смутные времена: разбойничьи банды, отказ купцов торговать в поселениях, угроза Умрата, наплевательское отношение баронов и самого князя к внутренним проблемам их же владений - кем бы не был этот юноша, судя по обмундированию и геральдике воинов, то были не разбойники, а речи и намерения предводителя группы не вызвали в нём лиходея.
- Мы сможем дать нашим братьям и сёстрам то, в чём они нуждаются, - вновь заговорил Рандар, видя, что пафосные речи не помогают положению, а вот корыстные мотивы могли позволить мятежникам пробраться внутрь. - Мы, в отличии от узурпатора, мечтающего о войне и большей власти, желаем спасти наших людей от гибели!
Стражники впали в ещё большее смятение. Прогнать пять десятков воинов - даже если все стражники поселения соберутся вместе, им не удастся одолеть пришедших. А учитывая манеры и настрой пускай и юного, но всё же предводителя, можно было надеяться, что речи неизвестного, называвшего себя наследником, не закончатся бойней. Да и набитые различными ресурсами телегами, по соображениям стражников, говорили о том, что у гостей не было злых помыслов. Потому, скорее, из-за желания сохранить собственные жизни и поселение, привратники расступились, продолжая держать копья и приговаривая угрожающим тоном:
- Недалеко отсюда целая дивизия стоит! Нападёте на нас - придётся сражаться с лучшими воинами Наргилоса! Держите оружие при себе!
- Благодарю вас, - Рандар, прижав руку к сердцу, медленно поклонив голову и закрыв глаза, искренне поблагодарил привратников, внутреннее радуясь тому, что его подчинённых не придётся устраивать резню. - Уверяю - нами двигают лишь благородные мотивы!
Рандар, гордо держа голову поднятой, пришпорил своего коня, который властно направился в поселение - к центральной площади. За своим генералом последовали подчинённые - целая боевая группа, которая, однако, не проявляла никаких признаков враждебности.
- Что будем делать, если командир об этом узнает? - Спрашивал привратник у своего товарища, когда все гости прошли через ворота поселения. - Нас объявят предателями! Головы срубят.
- Пусть тогда сам командир приходит и разбирается с этим! - Гневно отвечал другой привратник, косясь на спины войск наследника Наргилоса. - Отняли всех воинов, забрали все припасы, оставили нас с разбойниками. А тут ещё это!
- Так, может, сейчас отправим кого к командиру, пока эти здесь?! - Предложил первый привратник. - Если это правда лже-наследник, получим повышение за его поимку.
- Не поведётся он на это в третий раз за один лишь месяц, - с разочарованием отвечал его товарищ. - Вспомни, сколько бродяг и безумцев в поселение недели называли себя истинными наследниками Наргилоса. После того, что произошло в Умрате, каждый третий в княжестве стал наследником.
- Но у этого-то целое войско! Броня, оружие, знамя - у бродяги и безумца такого точно нет. Может, это взаправду он? Ведь всё подходит. Возраст, воины, да и повадки у него вельможские!
- Может, это правда наследник. А может, и не он, - поживал плечами второй привратник. - Я с этим разбираться не хочу. Мы защищаем поселение. Пусть борьбой с лже-наследниками занимается князь!
Подобные же разговоры, сомнения и домыслы жили в каждом селении и городе Наргилоса с тех пор, как в столице Умрата некий юноша назвал себя истинным наследником преданного и убитого князя Рундрика.
Жители северного селения перешёптывались, тыкали в пришедших воинов пальцами, гадали, действительно ли юноша, возглавлявший отряд, был последним сыном князя Рундрика, истинным наследником княжеского трона.
За время этих обсуждений Рандар и его подчинённые успели дойти до центральной площади, где в этот час, на рынке и возле ремесленных лавок, скопилось большое число людей. Наследник Наргилоса, его доспехи, знамя с жаворонком - каждая деталь заставляла собравшихся селян отрываться от своих дел и переводить глаза на юношу, взобравшегося на возвышенность - каменную платформу, ведущей к мэрии. Даже сам градоначальник со своей стражей бросил кропотливый труд, желая узнать, кто явился в поселение.
Стражники, взволнованные и перепуганные пуще обычных людей, поскольку именно им в случае опасности придётся вести сражение, вышли вперёд основной массы, ожидая дальнейших действий пришедших или приказа самого градоправителя.
- Приветствую вас, гордые и стойкие жители Наргилоса, - громко заговорил Рандар, чтобы его было слышно на всей площади. - Я - последний сын преданного и убитого князя Рундрика, истинный наследник княжеского трона Наргилос, генерал мятежных войск - Рандар. Я и мои верные соратники вернулись в наше княжество, чтобы наказать лиходеев, судить узурпатора и вернуть в Наргилос мир и порядок. Я и мои союзники из Духарта, Поварина и Умрата долгие годы противостояли тем, кто грабил простой народ, кто забыл о своих обязанностях, о своих подданных, кто вверг королевство в кризис и привёл к гражданской войне. Теперь же, после долгие переговоров и предложений, когда узурпатор Домур отверг все возможности для переговоров, мы вынуждены явится в ваши земли самолично, чтобы одолеть злодеев, которые десятилетиями отравляли княжества, которые по праву принадлежат ни им, а вам - воинам, что защищают нас от врагов, селянам, благодаря которым Вундрат продолжает жить, землепашцам и скотоводам, который кормят нас.
Девятнадцать лет тому назад Домур предал моего отца - князя Рундрика. Он убил его и всю княжескую семью, занял трон, а после наращивал своё могущество и богатство, разрушая ваши земли. Он и король, желающий уничтожить всякого несогласного с его волей, пытались загубить очаги сопротивления, считая, что у людей не хватил сил и воли, чтобы противостоять им.
Но у моего отца оставались верные люди. Они укрыли меня, спрятали от узурпатора и короля, и долгие годы воспитывали, обучали и готовили к тому, что я верну княжеский трон, накажу предателей и добьюсь того, чтобы в Наргилосе вновь правили закон и порядок, а не жестокость и самоуправство узурпатора. За это, Домур разыскивал меня и моих защитников. Однажды, ему это удалось - узурпатора жестоко, без суда убил моих защитников, но он не знал, что мне удалось бежать.
Долгие годы я скитался по княжествам, не в силах вернутся домой. В своих странствиях я познакомился с разными людьми, но все они желали своим княжествам и всему Вундрату лишь одного - возвращения прежних, светлых времён, когда королевство людей создавало союзы и вызывало трепет у врагов, а не гнев соседей и жалость союзников.
Я пришёл к вам, мои братья и сёстры, не для того, чтобы заставлять вас идти против узурпатора и короля - я не желаю смерти несчастным людям, кого бросили из правители. Я не требую от вас еды и крова, не хочу требовать от вас присягать мне на верность и отрекаться от узурпатора - для людей слишком опасно предавать узурпатора. Я лишь хочу вселить в вас надежду, уверить вас, моих соратников и единомышленников, что в скором времени тёмные времена пройдут, и над всем Вундратом воссияет рассвет нового королевства. Прошу вас, найдите в себе силы, и уже к концу этого года мы с вами вступим в новую эру - эру взаимного уважения и взаимопомощи! Этого бы хотели наши предки - процветания и мира в южном королевстве людей.
Поселенцы недоверчиво переглядывались, шептались, советовались. Пришедшие гости не были похожи на разбойников, захватчиков и другого рода лиходеев. Этот юноша говорил складно, уверенно, так, словно к ним пришёл не подозрительный незнакомец, а истинный защитник Наргилоса.
Разумеется, история истинного наследника Наргилоса была сильно приукрашена - лишь по-настоящему драматическая и героическая история могла привлечь простой люд на сторону мятежников. Рандар долго думал над тем, как преподнести историю своей жизни так, чтобы ему сопереживали сомневающиеся люди Наргилоса, а заодно чтобы его не разоблачили соратники, давно знавшие генерала мятежных войск.
Впрочем, к счастью для самого Рандара, никто из подчинённых не знал его истинной истории. Последние три года наследник Наргилоса тщательно скрывал детали своей биографии от всех: в разговорах - лишь размытые истории; в представлениях новым людям - преувеличения и их собственные домыслы; репутация - лишь на рассказал других людей и слухах. Никакой действительно важный и полезной информации никто не получал - Рандар искусно сковал значительные части своей истории, чтобы никто из соратников или врагов не мог воспользоваться слабостями наследника Наргилоса.
Скрывать истинного себя генерала мятежных войск научили Венрад, Денер, Керанзо и Нудзир - всех их погубила чрезмерная открытость и доверие лишним людям. Князь Равир научил Рандара преувеличивать свои заслуги и, заодно, строить репутацию на слухах. Княгиня Верия, а точнее, её брат - Бужин, научил Рандара отсекать эмоции ради долгосрочных целей. А князь Генур показал пример того, что может достигнуть человек, который вовремя преподносит о своём враге ложную и порочащую его информацию. Хорошо изучив этих людей, их достижения и провалы, сильные и слабые стороны, наследник Наргилоса пришёл к довольно простом выводам: никогда и никому не расковать всей правды, лгать, держать свои желания и стремления под контролем, рассказывать ту правду, которая будет выгодна для образа лидера, героя, спасителя и борца с несправедливостью.
Именно этот подход обеспечил Рандару весьма спорную репутацию в его родном княжестве. Мятежник, бывалый воин, диверсант, и в тоже время союзник трёх княжеств, триумфатор, целеустремлённый и волевой лидер, каждое действие которого вело к его неминуемой победе. Это чувствовал он сам, это чувствовали его подчинённые, и теперь это чувствовали незнакомые ему селяне, воины и некоторые высокопоставленные офицеры. Они, хотя и с долей скепсиса, видели в незнакомце и ренегате того, кем он сам себя назвал - последнего сына Рундрика и истинного наследника Наргилоса.
- Если Вы действительно тот, кем себя называете, - заговорил молчавший до этого градоначальник, дождавшись, когда юноша закончит свою речь, - не будете ли Вы так любезны приказать своим подчинённых отдать оружие? Люди нашего поселения не привыкли, чтобы гости приходили в латах с мечами на перевес.
- Я не желал являться в Ваш город с орудием, починный градоправитель, - в знак уважения склонил голову Рандар. - Но войска узурпатора рыщут на севере, чтобы погубить неугодных. Мы не можем рисковать собой и жителями Вашего города, оставшись без защиты.
- Не думаю, что князь Домур угрожает нам, его поданным, - резонно заметил градоправитель.
- Узурпатор боится потерять власть, и потому он готов на всё, чтобы не допустить мятежа и распространения вестей обо мне - наследнике моего отца. Стоим ему лишь узнать, что я здесь, все близлежащие земли покроются кровью - Домур, скорее, пожертвует несколькими сотнями своих подданных, чем позволить мне заручится поддержкой верного законной княжеской семьи народа. А ответственность за гибель людей узурпатор, несомненно, переложит на плечи мятежников, как он делал это уже десятилетиями: разбойники, предатели, ренегаты, мятежники - устраняя конкурентов и несогласных с его волей, узурпатор создавал в глазах своих подданных лживого врага, лишь укрепляя свою власть!
Однако же, если люди этого поселения пожелают нашего скорейшего ухода, мы подчинимся вашей воле. Мы не желаем править страхом, как это делает подлый узурпатор.
На площади сохранялось молчание. То ли люди боялись сказать правду, то ли не решались позволить мятежницам оставаться в их городе. Как бы там не было, если градостроитель не стал верещать, а стражники не пошли гостей с поднятым оружием, значит речи Рандара, преисполненные трагизмом, жертвенностью, праведностью и, как считал сам наследник Наргилоса, справедливой и уместной ложью, подействовали. Оставалось лишь дождаться окончательного решения градостроителя.
- Могу ли я, как ответственный защитник этого поселения, просит Вас, наследник, проследовать за мной в мэрию? Я бы хотел поговорить с Вами, без лишних ушей.
Воины взглянули на Рандара. Юноша был уверен в своих силах и навыках, а также в способности своих подчинённых защитить себя. Потому, элегантно спешившись, наследник передал вожди прижавшему капитану и, расправив плечи, властным шагом направился градоправителем в мэрию.
Там генерал мятежных армий и защитник поселения провели порядка двух часов, за время которых толпа людей заметно проредела: люди, в смятении и страхе перед возможной угрозой, разошлись по домам, корчам, кабакам - по тем местам, где можно было обсудить произошедшее. На главное площади оставались лишь стражники поселения, а также воины Рандара и немногочисленные несчастные торговцы, сохранившие в себе надежду, что до конца дня им удастся распродать свои товары.
Наследник Наргилоса вышел из мэрии с заметной оживлённостью на душе. Генерал быстро воссел на своего коня и, повернув голову назад, к вышедшему следом градоправителю, ответственным тоном произнёс:
- Мы благодарим Вас за помощь. Вас и весь Ваших людей. Уверяю Вас - когда узурпатор и всего его сторонники падут, Наргилос вновь воссияет в годах процветания и благополучия.
С этими словами Рандар приказал своим воинам покинуть поселение. Боевая группа проехалась по улицам с тем же показным благородством и престижем, с каким они выезжали ранее.
Через час все пять десятков воинов вернулись в лагерь, отдали конюхам кобыл и разошлись по палаткам - снимать с себя обмундирование и готовится к ужину. Но прежде, генерал вызвал в свой шатёр офицеров - на совет, где наследник намеревался рассказать дальнейших план действий.
Рандар доложил о своём разговоре с градоправителем. По словам защитника поселения, многие деревни и даже города на севере были крайне недовольны действиями барона и князя. Что уж говорить о восток и юге, разоряемых разбойниками, или о западе, которым грозит полным уничтожением Духарт. В качестве предосторожности, Домур перестал держать слово с мелкими управленцами - все письма уходят и приходят с гонцами, которые пропадают по паре месяцев. А отсутствие поставок, прекращение деятельности купцов, постоянный страх перед бандитами и захватчиками, а также изъятие всех воинов для войны лишь больше разделяют вельмож с их народом.
После признания Рандара о своём происхождении, известия о прибытии истинного наследника быстро разнеслись из Умрата по всему королевству - люди судачили, гадали, взвешивали. Если сын убитого князя Рундрика действительно был жив, именно он должен был занять трон. И многие, отчего-то, были уверены - если Наргилосом станет управлять истинный наследник княжеского рода, дела в княжестве пойдут куда лучше. А учитывая, что наследник был союзником Духарта, Поварина и Умрата, располагавшими большими армиями и ресурсами, видеть его во главе Наргилоса желали многие, кого мучал голод, болезни, кого разоряли разбойники - все те обездоленные, чьи надежды были направлены на одного князя, который, кажется, вовсе забыл о своём долге.
В таких настроениях проживал Наргилос последние месяцы. И, разумеется, увидев телеги с продовольствием, а также выслушав обещания Рандара, многие поселения могли перейти на сторону истинного наследника. Вот только страх перед непослушанием и кары от узурпатора перевешивали желание вернуть наследника на причитающийся ему трон. Потому, градоправитель обещал поделится с воинством некоторыми запасами еды, гвоздей для лошадей, полковыми, кожей и прочими ресурсами в обмен на целебные припарки и обещание защиты от Домура. И Рандар согласился на этот обмен.
Теперь же перед мятежным воинством стояло две главные цели: посетить все поселения северного удела, правдами и неправдами привлекая людей на свою сторону; уничтожить как можно больше застав и фортов до того, как к оставшимся стражникам придут подкрепления из столицы. Быть может, удастся переманить на свою сторону и войска Домура, однако встречаться с ними лицом к лицу было слишком опасно.
А вот привлечь на свою сторону селян, готовых делится ресурсами, способных дать подчинённым Домура ложный след, куда более важная задача. Будущее восстановление княжества лежало на плечах простого люда, стабильность и благополучие зависело от их преданности новому правителю. Потому следовало направит все силы на завоевание их доверия. А если вдруг случится так, что войска узурпатора решат казнить предателей и сжечь их поселения, можно было с ещё большим усердием и остервенением втаптывать славное имя узурпатора Домура в грязь.
При любом раскладе, Рандар и его войска находились в выигрышной ситуации. По крайней мере, до тех пор, пока основные войска узурпатора не придут в северный удел. А до тех пор мятежники должны были привлечь на свою сторону достаточно поселений и перелить достаточно стражников, чтобы диверсионная война закончилась для истинного наследника Наргилоса с наименьшими потерями.
Получив от градоправителя сообщение о том, что неделей ранее он получил известие о скором прибытии на север боевой бригады князя Домура, Рандар рассчитал: у его войска было ещё две недели до того, как им придётся столкнуться с войсками узурпатора. За это время мятежники должны будут обойти ещё с десяток поселений, а также явится в три форта и преодолеть пять застав стражников. При лучшем раскладе, генералу мятежников удастся привлечь на свою сторону простой люд, обзавестись необходимыми ресурсами, а помимо этого - получить подкрепление в числе пускай плохо обученных, но всё же подготовленных к сражениям стражников.
Так и проходили две следующие недели: мятежники петляли по холмам, полям и лесам, охотились, медленно и экономно расходовали припасы, убежали простой людей Наргилоса присоединится к восстания и, заодно, готовясь к скорой битве с войсками Наргилоса.
И в то же время в рядах мятежников происходило нечто, что из года в год, из века в век было куда важнее судеб различных государств, трагичнее любых песен и масштабнее всяких легенд - ссора два молодых сердец, что не находят применения изо уверенности каждого в своей лишь правоте.
За прошедший месяц Деник и Белия говорили часто, точнее, часто они завязывали разговоры, но всякий раз они заканчивались криками, безмолвной обидой в глазах и ехидными замечаниями. Для глубокого и личного разговора у капитанов просто не было времени: встали они рано, в походах должны были следить за подчинёнными, а во время вылазок в поселения, про которых Рандар всегда брал с собой обоих, как своих доверенных лиц, нельзя было показывать перед возможными врагами своих чувств. Потому у влюблённых осталось лишь пару часов до сна. Но, изнурённые обязанностями и нехваткой отдыха, оба были весьма раздражительными, чтобы вывести диалог в конструктивное русло.
Однако же, сложно было представить, как после всех событий они могли нормально поговорить. Деник принял решение, не посовещавшись с Белией - юный капитан твёрдо решил, что отправится с Рандаром в Наргилос, и будет рядом с другом до самого конца. Белию же он хотел отправить в Поварин, где, как считал Деник, она будет в большей безопасности, чем в Умрата и тем более Наргилосе.
Белия, узнав об этом от общих товарищей, рассердилась так, что недель вовсе не заговаривала с Деником. Она самолично пришла к Рандару и также проявила желание пойти в Наргилос, быть с её людьми до самого конца. И всё это, разумеется, произошло за спиной капитана пехоты. Стоит ли говорить, как сильно удивился Деник, увидев Белию в лагере.
Оба были уверены, что поступают правильно, и оба были обижены тем, что партнёр сделал всё за спиной другого. И каждый был уверен, что действует, в первую очередь, во блага другого. И так каждый из них твердил другому о своей правоте, о глупости другого, об инфантильности, хотя никто из них этого слова и не знал, и твёрдом решении отправить другого подальше от войны.
Наконец, к середине месяца Пробуждения, юному капитану пехоты Денику надоело собачится со своей возлюбленной. Он намеревался поставить точку в это бессмысленном споре, чтобы и дальше, как и прежде, проводить с Белией пускай и короткие, но всё же самый счастливые часы своей жизни.
Отдав свою боевую группу под предводительство другого капитана, Деник спешил в часть лагеря, где разместили дивизию лучников - именно там сейчас находилась Белия. И так, быстро преодолев бесчисленные палатки пехотной дивизии, резво пробравшись сквозь несколько рядов шатров дивизии лучников, юный капитан вышел к боевой группе своей возлюбленной.
Поиск самой Белии не представил никаких трудностей: капитан раздавала приказы своим подчинённым, призывая их готовится к раннему отбытию. Тихо подойдя к своей избраннице со спины, Деник застал девушку врасплох, заставив её слегка вздрогнуть от неожиданного обращения:
- Мы можем поговорить?!
- У меня ещё много дел, - сухо отвечала капитан лучников. - В другой раз.
- А я хочу поговорить сейчас, - тихо, перейдя практически на шёпот, с лёгкой улыбкой произнёс Деник.
- Раз хочется, иди поговори с генералом! Он тебя в любой ситуации выслушает и примет твою сторону!
Этот аргумент девушка использовала последние две недели. Она была обижена и на Рандара за то, что тот выполнил просьбу Деника, и на самого Деника за то, что тот даже помыслил решить судьбу Белии за её спиной.
В такие моменты юный капитан пехоты, как правило, взрывался тирадами о его обязанности обезопасить Белию, о необходимости защитить Рандара, о влажности дойти до самого конца, чтобы расплатиться с погибшими товарищами и, заодно, заполучить долгожданную и справедливую награду за все лишения и невзгоды, что легли на плечи Деника.
Однако, поскольку Белия не понимала всей важности его миссии, юный капитан пехоты злился и негодовал от непробиваемости и, как он сам считал, чрезмерной трусливости своей возлюбленной.
Однако подобным образом он пытался объяснит что уже с десяток раз, и всякий раз разговоры заканчивались руганью. Потому сейчас стоило закинуть своё деление доказать собственную правоту куда подальше. Быть может, хоть так удастся добиться того, чтобы Белия его выслушала и поняла.
- Белия! - Умоляющим тоном юный капитан сделал полукруг, встал перед лицом лучницы. - Я прошу тебя - давай поговорим. Если согласишься, обещаю лично выстругать вам пару сотен стрел!
- Да ты, скорее, себе пальцы выстругаешь, чем правее стрелы, - вздохнула Белия, делая вид, словно действительно делала одолжение возлюбленному. - У тебя пять минут и не больше!
Капитан стрелковой дивизии отдала все распоряжения и, не смотря на Деника, направилась в сторону от лагеря - в то место, где желавших уединится скрывали пригорки и холмы. Там точно никто бы не смог помешать их беседе, которая, как надеялась Белия, продлится куда больше пяти минут.
Восхождение. Том 4. 3 часть книги
© Copyright: Андрей Алексеев 36, 2026
Свидетельство о публикации №226091601616
Свидетельство о публикации №226091601616
Рецензии