Звуки истории. Князь Игорь А. Бородин

Глава вторая. Князь, поэма и опера

Всё началось с проигранного похода. В 1185 году новгород-северский князь Игорь Святославич собрал войско и двинулся в степь на половцев — без союза с другими русскими князьями, почти в одиночку. Поначалу удача была на его стороне: первое столкновение русские выиграли. Но уже на следующий день половцы окружили дружину Игоря со всех сторон, и битва закончилась разгромом. Сам князь, его сын, брат и племянник попали в плен.

Для средневековой Руси такое поражение было не просто военной неудачей. Игорь пошёл в степь один, не дождавшись остальных князей, и щедро заплатил за собственную гордость. Из плена он вскоре бежал — ему помог половец по имени Овлур — и добрался до дома, где его встретили не с позором, а с облегчением: живой князь был важнее одержанной или проигранной битвы.

Именно этот эпизод — поход, плен и побег — лёг в основу произведения, которое переживёт и самого Игоря, и Киевскую Русь, и даже Российскую империю.

Поэма, которая чуть не сгорела

Через несколько лет после похода неизвестный автор написал «Слово о полку Игореве» — небольшой, но невероятно насыщенный текст, в котором военное поражение превращается в повод для разговора о судьбе всей Русской земли. Автор прямо упрекает князей за раздоры и зовёт их объединиться перед общим врагом.

Долгие века о «Слове» никто не знал. Единственная древняя рукопись пролежала в монастырских собраниях столетия, пока в конце восемнадцатого века её не отыскал коллекционер и историк граф Алексей Мусин-Пушкин. В 1800 году он опубликовал текст, и это стало настоящим событием для русской культуры. А через двенадцать лет, во время московского пожара 1812 года, единственная рукопись сгорела.
Сохранился только напечатанный текст — и это всё, что у нас есть от оригинала.
Потеря подлинника породила споры, которые не утихают до сих пор: некоторые исследователи в разное время сомневались в подлинности «Слова» и предполагали более позднюю подделку. Однако скрупулёзный анализ языка, сравнение с другими древнерусскими текстами и находки более поздних рукописей убедили подавляющее большинство учёных: перед нами подлинный памятник конца двенадцатого века.

Как поэма стала оперой

Прошло почти семь веков, и историей Игоря заинтересовался Александр Бородин — химик по основной профессии и композитор по призванию. Идею оперы ему подсказал критик и историк искусства Владимир Стасов, а либретто Бородин писал сам, опираясь на «Слово» и на летописи.

Работа растянулась почти на восемнадцать лет. Бородин собирал материал, изучал древнерусский быт, ездил в места, связанные с походом, сочинял и переписывал — но так и не успел закончить партитуру. В 1887 году он неожиданно умер, и завершать оперу пришлось его друзьям и коллегам, композиторам Николаю Римскому-Корсакову и Александру Глазунову. Премьера состоялась только в 1890 году, в Мариинском театре в Петербурге.

Но опера — не поэма, переложенная в ноты. Между ними обнаруживается целая пропасть различий.

Чего нет в «Слове», но есть в опере

Самая заметная добавка — история любви. В опере сын Игоря, Владимир, влюбляется в дочь половецкого хана Кончака — Кончаковну, и эта сюжетная линия становится одной из главных. В древней поэме о подобной любви нет ни строчки: автор двенадцатого века писал не любовную историю, а горькое размышление о судьбе Руси.

Изменилась и тональность образа половцев. Хан Кончак в опере — почти благородный противник, который уважает пленного князя и предлагает ему свободу и союз. Именно в сценах половецкого стана звучат знаменитые «Половецкие пляски» — та самая музыка, с которой началась наша история. В поэме половцы остаются грозной, но куда менее очеловеченной силой.

Опера смягчила и общий тон. Там, где «Слово» звучит как суровый политический призыв к князьям прекратить усобицы, опера превращает историю в личную драму Игоря, его жены Ярославны и сына Владимира — с любовью, пленом и возвращением на родину под занавес.

Зачем сравнивать поэму и оперу

Сравнение двух произведений — поэмы двенадцатого века и оперы девятнадцатого — показывает, как одна и та же история переосмысляется в разные эпохи. Автор «Слова» говорил со своими современниками на языке политики и предостережения.

Бородин полтора столетия спустя обращался к публике императорских театров, для которой было важнее сопереживание героям, красивая мелодия и красочная восточная сцена.

Обе версии по-своему честны перед своим временем. И обе опираются на один и тот же исторический факт: неудачный поход русского князя в половецкую степь в 1185 году, о котором мы теперь знаем благодаря упрямству одного собирателя древностей, спасшего текст всего за несколько лет до пожара, который мог уничтожить его безвозвратно.

В следующей главе разберёмся, что видел зритель на сцене Мариинского театра в 1890 году — и почему «Половецкие пляски» стали самой узнаваемой музыкой русской оперы.

Продолжение следует…