Авиад Арсеникум Спаситель Галактики. Часть вторая

Авиад Арсеникум – Спаситель Галактики
Часть вторая

Евангелие от Авиада

Нет, ну всё было просто соф а-дерех!

По высшему разряду.
По полной программе.
С фанфарами, если хотите.

Савлянины родаки приняли меня как родного.

Мать, Вира, наготовила уйму всего — стол ломился, стонал и явно нуждался в срочной разгрузке.

Особенно мне понравился овощной суп со смешным названием "борч".

Странный, конечно, но неожиданно прикольный.
И очень горячий.
Прямо с характером.

Я им чуть душу не ошпарил, но виду не подал.

Отец, БОрис, сразу предложил:
— Ну, по-первой — за знакомство!

Вира неодобрительно зыркнула на него, и тот поперхнулся, как человек, внезапно вспомнивший, кто в доме власть.

А я, максимально вежливо, по-культурному, как в кино, сказал:
— Очень приятно познакомиться! Чрезвычайно рад!

И принялся разливать "Финляндию" по рюмкам.
Аккуратно. С уважением.

БОрис не выдержал:
— Мальчик, не балуйся, лей по полной!

И снова получил испепеляющий взгляд супруги.
Такой, после которого люди меняют взгляды на жизнь.

Мы выпили.
Савляна зачем-то показала мне кулак.
Наверное, от счастья.

А Вира тем временем пододвинула ко мне блюдо
с каким-то замысловатым пирогом, который выглядел
как клубничный десерт, но подозрительно цвета.

— Попробуй, Авиадик, — сказала она ласково. — Это наш любимый салат. Называется "подсубо"!

Я с сомнением положил себе кусочек.

Он тут же развалился на составляющие, как дешёвый пазл с Али-Экспресс.

И тут обнаружилось, что он состоит, вы не поверите, из селёдки, яиц, свёклы и огромного количества майонеза.

На вкус он был…
Как бы это сказать…
Я такого раньше никогда не пробовал.

Тут я заметил, что все застыли и с интересом смотрят на меня.
Я всё срисовал правильно.

— М-м-м… очень вкусно! — фальшиво восторгался я. — Можно я положу себе ещё кусочек? Потом…

Семейство одобрительно рассмеялось.

А БОрис снова наполнил рюмки.
— Ну, за дорогого гостя! — провозгласил он.

Выпитая водка отправилась дезинфицировать последствия "борча" и "подсубо"... Я прямо ощутил это всем нутром.

— Как называется это... на иврите? — шепотом осведомился я у Савляны.

Та, конечно же, не упустила возможности поиздеваться:
— Даг малуах митахат ле меиль парва!

Увидев мои округлившиеся глаза, она радостно заржала, как человек, совершивший мелкую, но очень приятную подлость.

— А вот теперь попробуй это, — загадочно, искря глазками, предложила она. — Называется "олифе"!

Это был салат с картошкой, горошком, морковью и, разумеется, обязательным... майонезом.

И тут меня осенило.

Я понял, что у русских вообще имеется очень странная, почти религиозная любовь к майонезу.

Он присутствовал в большинстве угощений на столе.
Я понял ещё одно: отступать уже некуда.

Моя любовь явно требовала жертв.
 Как минимум, кулинарных...



Евангелие от Светланы

Посидели, на удивление, хорошо.

Даже, признаюсь, АвиГад раздражал меня меньше обычного.

Он был приятен, вежлив и — внимание — пользовался салфеткой.
Регулярно.
Осознанно.

Такой себе марокканский интеллиХент, прямо скажем.

С оговорками, конечно, но всё же.

Правда, иногда он докапывался:
всё ли кошерно.
Ага. Щас.

Я его, разумеется, успокаивала: мол, всё сабаба, ешь себе, пей, развлекайся по полной, как умеешь и как позволяет воспитание.

Мама была в полном восторге.

— Какой приятный парень! — шепнула она мне украдкой. — Для... местного.

А папа, подумав, резюмировал вслух:
— А он, вообще-то, ничего. Культурный. Для папуаса…

Вот тут-то я поняла: вечер официально признан удавшимся.

Ну, понятное дело, из дому я слиняла — под предлогом Авиада проводить.

Уж больно не хотелось убирать со стола, мыть посуду и обсуждать местную культуру-шмультуру до победного конца.

На улице мой подвыпивший хахаль сразу же попытался ухватить меня своей клешней.

— Ты мой мотэк, нешама моя... — начал он разводить свои обычные фирменные сюси-пуси.

Но я его мгновенно осадила.
— Отвянь, дафук, какая я тебе мотэк?! И грабли свои убери по-быстрому, а то я тебе женихалку мигом отобью!..

АвиГад, есессно, надулся.
Прямо на глазах.

Как воздушный шарик с комплексами.

— Вот не пойму я тебя... — обиженно протянул он.
— Я к тебе со всей душой, по-хорошему... Что тебе не так, Савляна?!

— Ну хотя бы то, — наехала я, — что ты даже имя моё так и не научился выговаривать! Зови меня хотя бы Светка, что ли!

Он почесал репу. Долго. Самозабвенно.
— Севка?..

Неисправимый болван!

— Иди в жопу! — недипломатично посоветовала я ему, и уже развернулась, чтобы ретироваться домой, но тут вдруг...

Неожиданно он развернул меня к себе, неловко облапил и впился своими губами в мои.

Я просто обомлела от такой наглости...

А он все целовал меня, словно дорвался, наконец, до вожделенного приза после долгих странствий.

И я — к собственному ужасу и удивлению — вдруг… ответила.

Так мы с ним и стояли, под звёздным небом, на обычном тротуаре, обтекаемые редкими прохожими, и самозабвенно сосались, как два озабоченных павиана...

Пока хватало дыхания.

Которое у обоих было вперемешку с "Финляндией", оливье и "шубой"...
У меня даже ноги подкосились...

А потом, когда мы, в конце концов, отлепились друг от друга, Авиад прошептал мне:
— Я люблю тебя, Сав...

— Даже не начинай! — заткнула я его новым поцелуем. — Все испортишь, имбецил...

Признаюсь, целовался он хорошо.
Да что там — мастерски!
Мне понравилось.

Но вы понимаете, нам — непростым девушкам — нужно не забывать держать марку...
Даже если очень хочется... продолжения.
Особенно — если очень хочется.

Поэтому, ласково потрепав его по щеке, я развернулась и... пошла домой.

Крикнув  ему на прощание, не оборачиваясь:
— Лайла тов! Взрывных снов, милый!

Поле боя осталось за мной.


Комментарий камер-юнкера флагманского крейсера эскадры вторжения «Эдрытыг-4», Его Превосходительства Хрындога Пыреу (расшифровано частично, перевод неточен):

—Тырдеу слыж-бу ла****ару!
(Требую предварительной заброски разведчиков! Желательно — одноразовых!)

— Инду бир трындохолу!
(Место высадки десанта крайне небезопасно!)

— Тархуй, безан-ду тархуй! Ла****ару!
(По-видимому, нецензурная лексика).

— Ырдан, Ыдраган, Ыпердуй пхай-пхай!
(Да здравствуют партия, правительство и Император!)

— Индрагору жмых!
(Пусть сдохнут наши враги!)

Продолжение следует…

Vadim Kapelyan, 2026
Январь


Словарь

Соф а-дерех — переводится с иврита как "конец пути" или "конец дороги". В разговорном сленге означает высшую степень восторга — "класс", "круто", "бомба" или "просто отпад".

Даг малуах митахат ле меиль парва — буквально "селёдка под шубой".

Сабаба — популярное израильское сленговое слово, которое означает "отлично", "круто", "все супер" или "договорились".

Мотэк —  "сладкий" или "сладкая", но в разговорной речи используется как ласковое обращение — аналог русских слов "солнышко", "дорогой", "зайка" или английского sweetheart.

Дафук — в израильском сленге означает "сломанный", "испорченный" или "запутанный". Это может описывать сломанный предмет, неудачный план или человека, который ведет себя странно или неадекватно. Проще говоря, на сленге дафук — также "трахнутый" или "****утый".

Лайла тов — Спокойной ночи.