Однажды нашел на даче...
ягодном кооперативе под Можайском, недалеко от Боро -
дино, на полке старую книгу с ятями. На обложке –
Л. П. Сабанеев «Жизнь и ловля (уженье) наших пресно-
водных рыб»:
«Большую часть года судак (оседлый) держится на дне, –
так там писал Сабанеев, – в глубоких местах реки, с хря
щеватым или песчаным дном и обрывистыми берегами.
На поверхность воды, также в заливы и на мели он выходит
только во время нереста или гоняясь за добычей, обыкно
венно утром и вечером; в тихие, ясные вечера судаки не
редко небольшими стайками гуляют на поверхности».
Если представить, в каком-нибудь диком или слегка оди
чавшем сне, что Леонид Павлович Сабанеев нашел на своей
даче – в исказившейся вдруг реальности, в собравшей
ся, как в складках, ямке пространства и времени – книгу
из далекого будущего (больше-больше, гораздо больше,
чем век спустя), то он бы прочел во вполне понятной, толь
ко иногда с другими какими-то знаками, без ятей, а иногда
и с другим написанием слов, русской книге, набранной,
видимо, пьяным или сумасшедшим наборщиком, что-то
про ножницы и ночной свет вдалеке.
Родившийся 22 декабря по старому стилю, Леонид Пав
лович в своей книге «Жизнь и ловля пресноводных рыб»
писал:
«Окунь нерестится исключительно рано утром, иногда
незадолго до солнечного заката; в полдневный жар и ве
чером игра значительно ослабевает, стая на время редеет,
а на ночь волнующаяся рыба и совсем успокаивается».
Вот и я на ночь успокоюсь, а на рассвете опять бью тре
вожным хвостом.
Так скрипит кровать теперь, истрепавшаяся за четырнад
цать лет, что представить, что сейчас на ней надо заняться
с кем-нибудь любовью, почти невозможно. Кровать истре
палась, как книга, которую слишком много читали. Но я то
встану, чтобы попить воды, то перевернусь, чтоб записать
строчку в айфон, – и кровать страшно скрипит.
Надо лечь – пятки вместе, носки врозь, вытянуться, заме
реть, руки сложить на груди и наконец уже успокоиться.
Но я как тот окунь – нерещусь стихами исключительно
на рассвете.
Свидетельство о публикации №226091600935