Десять процентов пользы

Где мужикам собраться, когда на улице осень и, вопреки всем прогнозам погоды  про «без осадков», морось сменяется дождём, а ему на смену — дождище с ливнем на закуску?  У кого-нибудь в гараже. От женских глаз и ушей подальше, от их вечного зуда про что-нибудь или ни про что, так зуд ради зуда, чесоточный… Гараж для мужика, как «штабик» для пацанвы. Схрон, тайные места для заначек. Убежище и обиталище мужского порядка. Всё к месту, всё на своём месте, а не так, как у Нади на даче — не по людски… Здесь мужик всегда при деле. Вроде, что такого в созерцании мотора под поднятым капотом? А вот и нет… Есть в этом смысл! Медитация. Отыскание точки устойчивости в этом шатающемся из стороны в сторону мире, подпитывание чувства своей нужности и значимости. Кто эта железка без меня — мечта металлоприёмщика. А со мной — двигатель внутреннего сгорания. И никто её не поменяет на электромобиль, пока я рядом. Вот и мужики того же мнения…
— Расскажи про Витьку Ложкина!
— Так рассказывал уже…
— Не жмись, расскажи!
— Про уши его?
— Слышали… Новое что-нибудь давай.
— Ладно! Про десять процентов пользы слушать будете?
— Валяй!
— Служил в нашем полку Витька Ложкин. Из самого Ижевска мужчина, не из Сарапула, не из деревни какой… Парень, по всему видно, столичный…
— Снова, что ли? Ты к делу давай!
— Знаю я, что вы знаете. Но порядок такой. Без него байка — не байка, а просто досужий трёп.
— Ну, тогда дай и мне слово!
— Говори!
— И был Витька парнем спортивным: акробатикой занимался, а не на замёрзшей реке, как Шамшурин, зубами шайбы ловил…
— О! И я тогда продолжу: Витька Ложкин при усах был мужчина: девушкам на загляденье, безусым парням на зависть..
— И мне дайте свои пять копеек внести! А как Ложкин гитарные струны за всякие нецензурные места пощипывал! Какими звуками на это гитара отзывалась! И смехом она заливалась, и стонала-то она от удовольствия…
— Ладно, ладно… Раз уж присказку сами начали да завершили, теперь уж я самом о деле расскажу. Слушать будете или опять перебивать начнёте?
— Не тяни уже. Начинай! А мы — молчок! 
— Ты, Витёк, как отслужим, куда подашься?
— В лучшее место в этом лучшем из возможных миров.
Ложкин продемонстрировал знакомство с философией Лейбница, реплику из которой увидел в чьём-то дембельском альбоме под фотографией родной деревни.
— Ты байку трави, но не завирайся: откуда Витьке-сварщику про философию Лейбница знать?
— Комсорг Вовчик рассказывал. Точно знаю — я и есть тот комсорг.
— Ладно, ладно… Трави дальше. А про Лейбница и нам в другой раз растолкуешь.
Вовчик-комсорг вынул из конверта цветную фотографию с щедрым на фрукты и бахчу дастарханом. Двумя руками, чтобы ничего с дастархана не раскатилось, преподнёс Ложкину.
— Что тебе, Витёк, в Ижевске делать? Опять на завод пойдёшь? Ижевск что — пуп земли? Знаешь, Вить, не всё — околопупочное пространство. Есть места попупочнее твоего. Давай со мной! Что ты дома слаще морковки пробовал? Чай, в который шесть ложек сахару сыпал? Хоть помидоры красные не на картинке увидишь — в живую. Арбузы будешь есть, дынями заедая, вином таджикским «Тайфи» шашлычок усугубляя. Давай, Вить, в «Нефтеразведке» сварщику работа найдётся! Понравится — останешься! Нет, так в Ижевск вернёшься.
— Жениться мне надо будет. Тут такое дело: шуры-муры, дискотеки… Рост никакой разницы не играет. Можно с любой. Хоть в подмышку ей дышать, хоть в пупок… А вот для серьёзных отношений нужна такая, чтобы не в темечко мне смотрела, а в глаза, даже если на каблуках.
— Здесь, Вить, ты точно не прогадаешь! В Таджикистане невысокие девушки тоже есть. Навалом!
— Врёшь? Где ты их навалом видел? Они везде на вес золота — краснокнижные.
— Честное комсомольское! Своему комсоргу не веришь? Да у меня напротив дома — детский сад, а через дорогу — школа…
— Ты, чё, дурак, что ли? Ты меня за кого принимаешь? Я что, по-твоему похож на педофила?
— Эх, Ложкин-Ложкин… Не лезь вперёд комсорга, разве что на амбразуру! Я тебе про воспитательниц и учительниц, а ты что подумал?
Ложкин закашлялся.
— Ладно… Не дослушал… Маху дал. Но ты сам виноват: мог бы сразу про учительниц?.. Точно на выбор? И блондинки есть?
 — И блондинки… Врать не буду — их в разы меньше брюнеток. А тебе что, сотню нужно?
Витька пустился в рассуждения.
— Сотню-не сотню, а с десяток — минимум. Надо же меньшее из зол выбрать. В этом лучшем из возможных миров всё не без изъяна. Нет в мире гармонии. Что ни блондинка, то с полушариями проблема, то ноги кривые, то родители против.
— Ты про какие полушария сейчас? В глобальном смысле или сугубо конкретном?
— Да по-всякому. Ты бы на дуре-плоскодонке женился?
— Злой ты, Ложкин, мужчинка! Потребительски на девушек смотришь, не по-комсомольски!
— Сам же говорил: в человеке всё должно быть прекрасно… И красивая душа в красивом теле, и красивое тело, одетое на красивую душу.
— Чувствую себя живым классиком, Вить! Ты меня цитируешь… Только не говорил я такого.
— Так ты же сам… Ну, про диалектику… Что ничто нельзя в догму превращать… Или врал, комсорг? 
— Ни разу не соврамши! И от генеральной линии ни разу не отклонялся… Разве что по нужде… И то не на долго.
— Знаешь, Вовчик, не поеду я в Таджикистан, даже если там все девчонки мне по плечо! Если так разобраться, то в малом росте есть свои преимущества!
— Излагай, Ложкин! Ознакомь человечество с теорией полезности мелкотравчатости и маломерности!
— Зубы-то не скаль, рот прикрой — внутренности простудишь, комсорг!
— Да я весь внимание! Жду парадоксов на блюдечке с голубой каёмочкой!
— А вот начну с народной мудрости… В ней и предисловие, и вся соль: мал золотник, но ужасно дорог, даже если в кепке только метр сорок. А я на двадцать один сантиметр выше. Без кепки.
— И это единственный аргумент?
— Нет, конечно. Так вот, если всё прикинуть, пользы как раз процентов десять выходит. Ровно десять, не больше. Чё мне врать? Любой перепроверить может.
— Не густо как-то!
— Не густо, но и не пусто! А в отдельных случаях — на себе проверил — решающе хорошо!
— Витёк, человечество замерло! Рви мозг в клочья!
— Во-первых, у меня размер обуви какой? Детский! А детские вещи в магазине стоят дешевле взрослых процентов на двадцать пять! Считать умеешь? Какая сразу экономия?
— Молчу, записываю… Сейчас калькулятор возьму!
— Кишки не простуди, рот разевая! А вот ещё: справляли в «фазанке» мою днюху — восемнадцать лет. Выпили по чуть-чуть: бутылок десять на группу из двадцати рыл. Общагу на уши подняли. Менты… Все дела. Мы — в драку. Дружбаны рёбрами с дубинками целоваться давай. А меня сержант за ухо из общаги вывел. Говорит:
—  Бегом, сопляк, домой! Нечего на больших пацанов ровняться — порядок нарушать.
— Слушай, Вить, а и правда — польза! Дубинка-то твоим ягодицам даже воздушный поцелуй не послала!
— А я тебе что толкую? Фоме неверующему!
— Зажигай, Витя, пожарников рядом нет!
— А что, не так? Все на работе трубу на плече толстостенную несут-карячатся, а я до неё только вытянутой рукой дотягиваюсь. Не польза? Прикинь ещё два процента!
— Считаю!
— А меня на верхотуру в мороз варить не посылают. На любого сварного страховочный пояс имеется, а я из пояса выпадаю сам собой. Нет детского размера страховки у монтажников! Каково?
— За это, Витька, я ещё процент накинул… Хватит? Или полтора прибавить?
— Пиши полтора. Потому что зарплату мне платят, как остальным в бригаде, без учёта весовой и ростовой категории.
— Пишу…
— И ещё прибавь сразу процента три, три с половиной: в маленьком теле помещается меньше хавчика. А это сплошная экономия, вот!
— Это в тебе-то мало помещается? Ты ж за двоих…
— Вынужденно. Чтобы хоть на сантиметр подрасти. Должна же быть от армии польза? И зачем только здесь двухметровым две пайки дают? И так вымахали… Таким как я нужнее…
— Да, Витя, как ни крути, а десять процентов пользы… Тут убавлять нечего!

Вот и вся байка, мужики. Если кто скажет, что врал, — пусть сам попробует эти десять процентов высчитать.