На птичьих правах

— Тогда я тоже не приеду!

— Ты что?! — обиделась Лена. — А ещё подруга называется! Тебе-то что? Они же не твои родители, а мои, что ты завелась?

—Ты, в самом деле, не понимаешь? — тихо спросила Ира и внимательно посмотрела на подругу.

Ухоженное личико Лены с удивлённо вскинутыми бровками идеальной формы выглядело наивно кукольным. А ещё беззаботно и… И глупо.

Ира вдруг увидела свою давнюю подругу совершенно с другой стороны. И эта сторона ей совсем не понравилась.

***

— Проходите, девчонки, не стесняйтесь, — говорила Мария Ильинична дочери Лене и её подруге Ире. — Скидывайте свои мокрые сапоги, на батарею сейчас поставим и они быстро высохнут. И варежки на батарею кладите.

Лена и Ира, раскрасневшиеся после морозной зимней прогулки весело щебеча, разложили мокрые от снега варежки, шапки и шарфы на батарею, а также, рядом пристроили свои мокрые сапожки. В прихожей с мокрых, облепленных снегом санок стекала вода, быстро образуя грязную лужу на полу.

Ира вжала голову в плечи и тихо сказала: «Ой», —показав подружке на лужицу.

— Ничего, мама протрёт потом, — улыбнулась Лена.

Мария Ильинична — добродушная полноватая женщина, действительно уже шла к луже с тряпкой.

— Ещё немного и уже кораблики можно было пускать, — улыбнулась она девочкам и ловко протёрла грязную воду.

Ира улыбнулась и подумала, что дома её бы поругали за такое. Мало того, что промочила носки и штаны, да ещё и натащила домой снега и грязи. А тётя Маша улыбается и вроде как, ничего страшного не произошло. Странно…

На маленькой кухне было тепло и тихо. Только холодильник урчал в углу, а в раковину из крана мерно капали капли воды. Было чисто, уютно и пахло жареной картошкой.

— Вот! Кушайте, девчонки! — улыбнулась Мария Ильинична и, положив на стол, покрытый пёстрой клеёнкой с ободранными уголками, толстую деревянную разделочную доску, аккуратно водрузила на неё большую чугунную сковородку с ароматной жареной картошкой.

— И вот! — добавила Мария Ильинична, и выставила на стол открытую трёхлитровую банку с маринованными огурцами. — Доставайте прямо из банки руками, ничего, мы все свои. Вилки берите, кушайте. Да с хлебом! Так сытнее.

Мария Ильинична выложила прямо на клеёнку толсто нарезанные ломти чёрного хлеба, свежайшего, ароматного, и села сама на табуретку рядом с девочками.

Ира ела и жмурилась от удовольствия, так было вкусно! Тем более, что аппетит они с Леной нагуляли. Двухчасовая прогулка — катание на санках с горы, кого угодно сделает невероятно голодным.

Мария Ильинична тоже ела, смотрела на дочь с подружкой и улыбалась. Ей было приятно, что девочкам нравится её стряпня.

Ира немножко завидовала Лене. Ведь её мама на работу уходила очень рано, возвращалась тоже рано и успевала приготовить вкусный обед. Тогда как, Ирины родители оба работали допоздна. Мама мало что успевала вечером сделать и потому Ира старалась ей помогать.

Каждый день мама давала ей задания: протереть на кухне пол или погладить постельное белье. Папа тоже старался. Он заходил в магазин и покупал всё необходимое.

Ира с первого класса ходила «с ключом на шее». Сама открывала и закрывала квартиру. Вовремя отправлялась в школу, умела следить за часами и расписанием уроков.

Лена же, в отличие от подруги, с часами не очень дружила, расписание вечно путала, а ещё часто опаздывала и просыпала первый урок. В итоге, примерно в классе третьем, Ира получила задание-просьбу уже от Лениной мамы. Ей следовало, идя утром в школу (а жили они в соседних домах) заходить за Леной и следить, чтобы та не опаздывала.

Зато из школы подруги частенько возвращались именно домой к Лене. Там уже была её мама и горячий, вкусный обед. Там же девочки часто делали уроки. Потом Ира бежала к себе домой, чтобы успеть выполнить мамины просьбы.

Иногда девочки после уроков гуляли. Зимой ходили на горку или каток. Осенью в парк, чтобы насобирать желудей или красивых листьев.

Летом было особенное раздолье. Папа Лены, Виталий Яковлевич, любил рыбалку, любил собирать грибы, землянику и прочие радости. И брал с собой на эти вылазки не только жену, но и дочь вместе с подружкой. Иру родители отпускали с удовольствием и были за неё спокойны. У папы Лены была машина и всем было удобно.

Так и вышло, что родителей Лены Ира стала считать своими вторыми родителями, да и им она была, как дочь.

Прошло время, девочки выросли, выучились. Лена — кое-как с помощью подруги натянула на слабые четвёрки и даже поступила в вуз. Ира училась значительно лучше и поступила в тот же самый вуз, но на другую специальность. Обе подруги поселились в общежитии. Не в одной комнате и даже не на одном этаже, однако дружбе это не мешало.

После окончания учёбы в свой родной город они не поехали. Это Лена уговорила Иру.

— Не хочу я на тех развалюшных заводах работать. Да, я экономист! И могу работать хоть там, хоть здесь… Но здесь однозначно лучше! Город большой, возможностей больше, — важно вещала Лена, собираясь на свидание и сосредоточенно накрашивая свои и без того длинные ресницы.

Она выросла очень красивой девушкой и в одиннадцатом классе даже всерьёз думала о модельном бизнесе. Но Ира смогла убедить её, что экономист — это надёжнее. За что получила огромную благодарность от Лениных родителей, которые думали точно также, но убедить дочь не сумели.

Ира же знала, на что давить. Она заинтересовала подругу перспективой учиться в вузе, в большом городе, где очень много симпатичных молодых людей, которые, едва завидев Лену, сразу попадают на пол от восхищения. И уж тогда, в спокойной обстановке, пока они будут лежать и восхищаться, она выберет из них самого лучшего.

Глаза у подруги загорелись, и она повелась.

— А в модельном бизнесе одни девушки, — уверенно заявила Ира, ничего не зная об этой индустрии. — Где ты там будешь мужа искать?

В вузе Лена мужа не нашла. Нашла она его на работе. Это был сын шефа небольшой компании, в которую устроилась Лена.

— Ты представляешь масштаб?! — округляя глаза, говорила Лена подруге. — Мне надо срочно изучать всякие там правила этикета. Пригласит он меня в ресторан, а я даже не знаю, как всеми этими приборами пользоваться, опозорюсь…

— Погоди, — улыбалась Ира. — Ты с ним ещё только познакомилась.

— Не только! — топнула ногой Лена. — Уже целый месяц встречаемся. И он сделал мне предложение.

— Правда?! — теперь уже округлила глаза Ира.

— Правда… Только… — Лена отвела глаза и замолчала. — Только его родители против наших отношений. Но он сказал, что это неважно. Неважно! Мы будем вместе и точка!

Лена смахнула с глаз предательские слёзы и сердито уставилась в окно кафе, где они сидели с подругой.

Сейчас они встречались довольно редко. Ира снимала квартиру в складчину с одной девушкой из своей группы, которая, окончив вуз, тоже не поехала домой и нашла работу в этом городе.

А Лена жила в квартире-студии на деньги, которые ей регулярно высылали родители. Они продолжали активно помогать дочери. Они звали Лену к себе, но та ни в какую не соглашалась. Даже когда внезапно умерла бабушка — мама Марии Ильиничны, Лена домой не поехала.

— Не люблю я всё это… — поморщившись, рассказывала она Ире. — Бабушку я люблю… Любила… Но похороны эти, бррр… Пусть как-нибудь без меня.

Бабушку похоронили. Её квартиру стали сдавать и теперь уже с этих денег помогать Лене «жить в большом городе».

— Там же всё дорого, — простодушно говорила мужу Мария Ильинична. — Но зато круто, не то, что у нас тут, конечно, молодым здесь делать нечего.

Виталий Яковлевич кивал, соглашаясь с женой. Родители очень скучали по дочери, но желали ей лучшего будущего.

Каким-то образом Максим — жених Лены, сумел уговорить своих родителей и они одобрили его брак и невесту, которая не очень соответствовала их уровню и мечтаниям, но была очень красива, что в конечном итоге и определило их выбор. Они видели, что сын влюблён в неё и решили не мешать его счастью.

— Ира!!! — завизжала Лена от восторга в телефон так, что Ире пришлось отодвинуть его от уха подальше. — Свадьбе быть! Чрез месяц, пятнадцатого мая, ресторан «Восток». Мы с его родителями уже всё обсудили.

— Мая? — осторожно переспросила Ира. — А до июня подождать не хотите?

— Ты веришь в эти дурацкие приметы? — скривилась Лена. — Короче, нам надо с тобой встретиться. Мне столько нужно рассказать тебе! Кстати — ты свидетельница!

— Не буду я маяться, не волнуйся, — весело произнесла Лена, как только они с Ирой уселись за столик в кафе. — Май, июнь, какая разница? Как можно маяться, когда любовь?

— Ну хорошо, — улыбнулась Ира, отламывая ложечкой кусочек пирожного, которое лежало перед ней на тарелке. — А твои родители что говорят?

— Родители? Они не знают, — беспечно произнесла Лена и отпила свой кофе. — Блин, обожглась… Хоть бы предупредили, холопы криворукие…

Ира удивилась странным речам подруги. Под холопами она, видимо, подразумевала работников кафе, которые посмели налить ей слишком горячий кофе.

В последнее время Ира стала всё чаще замечать, что Лена ведёт себя, словно принцесса на горошине: капризничает, проявляет недовольство. Она и раньше такая была, но своих царских замашек особо не демонстрировала и, уж конечно, громко ничего никому не высказывала. Теперь же, после знакомства с Максимом и его предложения, она считала, что её статус значительно повысился. И теперь она совсем из другого круга.

— Ты даже не рассказывала родителям о Максиме? Вообще ни о чём?! — удивилась Ира. — А свадьба? Они же приедут?

— О Максе рассказывала. Но они не приедут, — холодно произнесла Лена.

— Но почему?!

— Ир, ты такая большая девочка, умная вроде, и не понимаешь, да? — вдруг заявила Лена. — Они со своими деревенскими замашками меня опозорят! Я и так в этой семье на птичьих правах, едва приняли меня, а они могут всё испортить.

— С какими замашками?! — снова не поняла Ира.

— Господи, — возвела глаза к потолку Лена. — Ну, ты же знаешь, мать моя простая, как две копейки, волосы не красит, не укладывает, маникюр сроду не делала. Небось оденется, как в магазин или наоборот, в стразы или пайетки какие-нибудь нарядится, кудри простоволосые на бигуди накрутит и опозорит меня. А отец-столяр со своей рыбалкой и грибами? Руки вечно чёрные, не отмыть, смазкой воняет, литолом. Он же теперь машины чинит по выходным, подрабатывает. О чём они будут говорить на свадьбе с родителями и знакомыми Макса? Как они поведут себя в ресторане, когда они там сроду не были? Вот распишемся, тогда и познакомятся.

— Не понимаю… — покачала головой Ира, у которой на глазах выступили слёзы. Она часто вспоминала родителей Лены с теплом, скучала по ним и ей стало за них обидно.

— Я сказала им, что свадьба будет скромной, молодёжной, старикам там делать нечего, посидим в лесу, шашлыки пожарим и разойдёмся, — пояснила Лена, а потом добавила. — Ты что, забыла, как мы с ними за столом на кухне солёные огурцы голыми руками из трёхлитровой банки доставали и картоху жареную все из одной сковороды ели? Я теперь в ресторанах обедаю! Уровень совсем другой!

— Ты их обманула! Они же всё равно когда-нибудь узнают, и им будет обидно и неприятно! —сказала Ира.

— Ну и что?! Потерпят!

— Тогда я тоже не приду к тебе на свадьбу, — вдруг заявила Ира, глядя на подругу исподлобья.

Подруги поругались.

Свидетельницу пришлось заменить на троюродную сестру Максима. Она даже более подходящая, — так сказали родители Макса. Праздник устраивался полностью на их деньги, и игра шла по их правилам.

Однако свадьба не состоялась.

За три недели до свадьбы мама Максима попала в больницу, где ей сделали срочную операцию. Лежа на больничной койке в шикарной «платной» палате, она думала о том, что Бог всё-таки есть. И улыбалась.

Кроме того, что её очень вовремя прооперировали, и она избежала серьёзных последствий для здоровья, было ещё одно счастливое стечение обстоятельств. В соседней палате лежала её давняя знакомая, а в прошлом, близкая подруга, которая тоже была здесь после вмешательства, только планового.

Как-то они разговорились, встретившись в коридоре, и выяснилось, что её дочь Элла (одновременно дочь заместителя директора небольшой корпорации, первая любовь Максима) — умница красавица, два месяца находится в разводе. Муж её оказался подлецом, за спиной жены встречался с «какой-то девкой» и «травмировал нежную психику Эллочки», — как выразилась её мать. Элла развелась с негодяем и эти два месяца провела в клинике неврозов. А неделю назад выписалась.

Для матери Макса это были великолепные новости! Когда-то они с подругой мечтали, что их дети поженятся. Но не получилось. И теперь судьба предоставила второй шанс.

Мать Максима сделал так, чтобы он увиделся с Эллой, а дальше всё получилось само собой — они снова стали встречаться. Оказалось, что с Леной Макс и познакомился для того, чтобы заглушить боль от того, что его любовь вышла замуж.

Лена была потрясающе похожа на Эллу. Чтобы усилить сходство, Максим даже попросил Лену осветлить волосы и сделать стрижку, что немного удивило саму Лену и Иру, которая во время одной из встреч увидела подругу в новом образе.

Потому и родители Макса всё же пошли навстречу и одобрили свадьбу, поняв, что сын просто нашёл утешение, выбрав невесту, как две капли воды похожую на Эллу — его давнюю и единственную любовь…

— Всё бы получилось, если бы эта карга не попала в больницу! — злилась Лена, заливая слезами новый жакет Иры. — Будь ты проклята, гадкая старушенция!!!

— Он же тебя не любил, — тихо сказала Ира. — Раз так быстро променял на другую.

— Ну и что?! — рыдала Лена, размазывая по лицу тушь. — Я его тоже не любила, просто терпела. Зато я бы уже сейчас была на Мальдивах! Потом и ещё бы куда-нибудь поехали! И жила бы в коттедже. Знаешь, какой у них коттедж огромный? Прислуга: горничная, повар, садовник и ещё мужик какой-то разнорабочий…

Ира слушала подружку и думала о том, что та сама не понимает, что несёт. Жить с нелюбимым, притворяться, изображать любовь, да ещё и в одном доме с его родителями, которые тебя ни в грош не ставят, было сомнительным счастьем.

— Ну и фиг с ним, — вдруг произнесла Лена, вытирая слёзы. — Он такой противный, этот Макс. Всё жиреет и жиреет. Толстый, потный вечно, фу! А однажды, когда он меня обнимал, меня едва не вырвало, но мне пришлось улыбаться. Просто я тогда торта переела и едва дышала, а он давай жирные лапищи свои распускать, бррр… Мать его сказала, что ради Эллочки он станет худеть, ведь он таким не был. А ради меня не надо было, да?! Обидно!

Лена всё городила всякую чепуху, а Ира смотрела на подругу и вспоминала её чудесных родителей.

Они ведь так и не узнают, что дочь стыдится их, что предала их и обманула. Они всё так же преданно будут продолжать ей помогать деньгами. Виталий Яковлевич будет по выходным чинить машины и руки его по-прежнему будут чёрными и пахнуть литолом, потому что «Леночке надо помочь». А Мария Ильинична будет печь свои замечательные пирожки и ждать Лену в гости, и в очередной раз расстраиваться, что «девочка опять занята»…