Механизмы времени - 1

Механизмы времени - 1: жакемары, автоматоны, карильоны.

Ничто не подчеркивает бессилие человека перед природой так остро, как время. Мы покорили пространство, расщепили атом и создали виртуальные миры, но вмешаться в течение секунд и веков — выше наших сил.
 
И все же люди научились мерить этот неудержимый поток. Разнообразие созданных ими устройств поражает: от древних гномонов ("солнечной палки"), калиброванных свечей и водяных чаш до песочных, солнечных, механических и электронных систем.
 
Сегодня хронометры есть на руке у каждого и встроены в любой смартфон. Но еще полтора-два века назад личные часы оставались роскошью, а владеть массивными механизмами могли лишь богатые храмы или целые города. Для главных городских часов возводились величественные башни, а в соборах под сложнейшие часовые механизмы порой отводили целый неф.
   
Но эволюция часов не остановилась на стремлении к абсолютной точности. Покорив время физически, мастера захотели его одушевить, превратив сухой отсчет секунд в завораживающий спектакль. Так безмолвная механика обрела голос и плоть: на циферблатах и башнях воцарились жакемары, автоматоны и карильоны — удивительные механизмы, которые заставили время не просто идти, а петь, танцевать и разыгрывать перед изумленной публикой целые театральные представления.
 
Что же представляют собой эти непонятные аппараты, сумевшие оживить ход времени?

Жакемар (или жакмарт, от французского jaquemart) — это подвижная механическая фигура, которая ударяет молотком по колоколу башенных или интерьерных часов, отсчитывая время. Эти удивительные механизмы словно оживляют неподвижный ход времени.

 Согласно авторитетному французскому словарю Le Petit Robert, термин появился в 1375 году.
 Источники не сохранили точных данных о том, откуда именно возникло это название.

По одной из версий, так звали мастера, который создал первую подобную фигуру. Другая гипотеза связывает это название с латинским словом jaccomarchiardus («Жак-Марк»): в Средние века так именовали дозорных на крепостных и часовых башнях. Эти стражники носили плотные куртки из кожи или кольчуги, которые по-французски назывались jaque (к слову, отсюда же произошли немецкое Jacke и английское jacket). Позже, когда живых часовых сменили механические автоматы, к железным преемникам перешло и профессиональное прозвище их предшественников.

Третья теория связывает происхождение термина со слиянием двух французских слов. Первое из них — Jacques (или jaque) — популярное в средневековой Франции имя, ставшее нарицательным для обозначения слуг, простолюдинов и крестьян (достаточно вспомнить Жака-Простака из романов Александра Дюма или комичного Жакуя из фильма «Пришельцы»). Второе — marteau, означающее «молоток» (либо провансальский суффикс -mart / -mard). В итоге «Жакемар» буквально переводится как «Жак с молотком» или «слуга, бьющий в колокол», что безупречно отражает предназначение этой механической фигурки.

По четвертой версии, слово «жакемар» восходит к английскому строительному термину jack (jacke). Раньше рабочие называли так подъемные устройства и опорные механизмы (в современном языке jack означает «домкрат»). В Великобритании подобные фигурки до сих пор известны как Jack o'Clock («Жак на часах»). Таким образом, механический слуга получил имя нарицательное от названия привычного рабочего инструмента.

Со вторым термином всё гораздо проще. Автоматон — это механический робот или кукла, действующая по заранее заданной программе. В основе таких устройств лежат сложные системы шестерёнок, рычагов и заводных пружин.
Они искусно имитируют движения людей, птиц или животных: могут писать тексты, играть на музыкальных инструментах и даже рисовать. Часто автоматоны выступают в паре с жакемарами, превращая бой городских курантов в неповторимое театральное представление.
 
Третьим в этой связке нередко выступает карильон — музыкальный инструмент, состоящий из набора бронзовых колоколов, которые соединены с клавиатурой или часовым механизмом для исполнения мелодий. По строгим канонам классический карильон должен насчитывать не менее 23 колоколов, настроенных по точному хроматическому ряду, а его общий диапазон составляет от двух до шести октав.
 
В германских землях этот инструмент традиционно именовали глокеншпилем (нем. Glockenspiel — буквально «игра колоколов»). В немецкой культуре этим термином называют то, что во французской традиции принято считать карильоном: механическую систему из настоящих колоколов, подключенную к часам или клавиатуре.
 
В часовых оркестрах мастера порой обходились и меньшим количеством колоколов. Однако строгие правила средневековой механики были непреклонны: если на башне появлялись жакемары и автоматоны, полное отсутствие колокольного сопровождения исключалось. 

Эта триада механизмов выполняла важнейшие функции для средневекового общества:
 
 - Объединение звука карильона и ударов жакемара позволяло координировать религиозную и экономическую жизнь города.
 
 - Автоматоны воплощали средневековые представления о божественном порядке и триумфе человеческой инженерной мысли над материей.
 
 - Наличие сложных часов с фигурами и многоголосыми колоколами подчеркивало богатство, независимость и престиж средневекового самоуправляемого города.
 
Развиваясь от простых сигнальных молоточков до сложнейших театрализованных представлений на высоте птичьего полета, эти механизмы заложили фундамент для развития современной робототехники и автоматизации. Они превратили холодный ритм железных шестеренок в живую культуру, сделав башенные часы бьющимся сердцем средневекового города.
 
 Рожденные на стыке инженерного гения и чарующего искусства, эти колоссальные механизмы прошлого не исчезли в веках, а эволюционировали в технологии, определяющие наш сегодняшний день.
 
Многим кажется, что башенные часы с жакемарами и автоматонами — это исчезающая средневековая экзотика, а уцелевших исторических экземпляров в мире осталось не больше десятка. На самом деле их значительно больше, и эта удивительная традиция жива по сей день. Помимо бережно отреставрированных старинных механизмов, разбросанных по всей Европе, в разных уголках планеты регулярно появляются современные аналоги. Архитекторы и часовщики XXI века продолжают создавать масштабные движущиеся инсталляции, которые доказывают: завораживающая магия механического театра по-прежнему восхищает людей, связывая цифровое настоящее с великим инженерным прошлым.