Глава 3. Тени и обещания

Замок Димитреску дышал холодом и тишиной, но в личных покоях Альсины тишина была иной — она звенела от напряжения. Дочери собрались вокруг неё: Бела, Кассандра и Даниэла стояли полукругом, их взгляды скользили по матери, пытаясь прочесть то, что она пыталась скрыть за привычной стальной выдержкой.

Альсина остановилась у высокого окна, где лунный свет ложился на пол серебряной дорожкой. Она не любила говорить о поражениях, не привыкла признаваться в том, что кто-то управляет ею, словно куклой. Но сегодня выбора не было.

— Мать Миранда готовит ритуал, — произнесла Альсина ровно, хотя внутри всё сжималось. — Он требует силы всех лордов. Нас используют как топливо, чтобы открыть врата. И если мы ничего не сделаем, мы сгорим. А вместе с нами — и всё, что нам дорого.

Бела первой нарушила молчание, её голос прозвучал жёстко, почти обвиняюще:

— Ты хочешь сказать, что мы — лишь инструмент? После всего, что мы делали… после всех жертв…

— Я хочу сказать, что нас предали, — тихо, но твёрдо ответила Альсина. — И я не позволю этому случиться. Мы найдём способ разорвать связь с Мирандой. Но для этого мне придётся действовать вместе с тем, с кем я никогда не хотела бы стоять плечом к плечу.

Даниэла шагнула вперёд, её глаза горели:

— С Гейзенбергом? Ты серьёзно? Он же ненавидит нас! Он смотрит на нас, как на диковинных зверей в клетке!

— Он ненавидит Миранду сильнее, чем нас, — возразила Альсина. — А это сейчас важнее. Карл знает, как устроены резонаторы, питающие ритуал. Мы можем перенаправить энергию так, чтобы удар пришёлся по самой Миранде. Но это опасно. И первый шаг — уничтожение резонатора в театре Донны Беневенто.

Кассандра, обычно молчаливая, вдруг заговорила:

— Тогда мы пойдём с тобой. Мы не позволим тебе рисковать одной.

Альсина покачала головой:

— Нет. Этот театр — ловушка для чувств. Донна питается страхами, она создаёт иллюзии, которые могут сломать даже сильного. Если вы будете рядом, она использует ваши образы против меня. Я должна пойти туда сама… или с Карлом.

В комнате повисла тяжёлая пауза. Потом Бела медленно кивнула:

— Если ты уверена, что он не предаст…

— Я не уверена ни в чём, — призналась Альсина, впервые позволив себе эту слабость. — Но я уверена в одном: я не отдам вас на растерзание этой лжи.

Она подошла к дочерям, обняла их по очереди, крепко, так, как не делала уже много лет. И в этот момент она поняла: ради этого — ради их будущего — она готова рискнуть даже союзом с тем, кто казался ей воплощением хаоса.

Карл ждал её у потайного хода, ведущего к театру. Он стоял, прислонившись к каменной стене, и крутил в пальцах какой-то металлический предмет — то ли деталь механизма, то ли просто кусок железа, которому он ещё не придумал применения. Когда Альсина появилась из темноты коридора, он выпрямился, но не стал ничего говорить. Просто протянул ей небольшой предмет — тонкий, похожий на иглу, но с витым узором на рукояти.

— Что это? — спросила она, осторожно принимая вещь.

— Антииллюзионный маркер, — коротко пояснил Карл. — Донна управляет пространством через страхи. Эта штука создаёт микропомехи в её системе. Не спасёт от всего, но поможет отличить реальность от фальшивки.

Альсина кивнула, пряча предмет в складках платья:

— Спасибо.

— Не благодари, — буркнул он, но в его голосе не было прежней резкости. — Нам ещё предстоит пройти через этот театр, а он не любит гостей.

Театр Донны Беневенто встретил их тишиной, которая казалась неестественно густой. Сцена была пуста, но воздух дрожал, будто от чьего-то тяжёлого дыхания. Красные занавеси шевелились без ветра, а в зеркалах по углам мелькали тени, которых не могло быть.

— Держи дистанцию, — прошептал Карл, его пальцы сжались вокруг молота. — Не смотри на отражения. Они будут показывать то, чего ты боишься больше всего.

Альсина кивнула, её когти бесшумно выдвинулись. Она шла вперёд, стараясь не смотреть по сторонам, но это было почти невозможно: театр жил, дышал, шептал.

И вдруг сцена ожила.

Из темноты выступили фигуры — её дочери. Но не те, кого она знала. Эти были искажены: их глаза были пустыми, голоса звучали как скрежет металла.

— Мама, почему ты нас бросаешь? — прошептала одна из иллюзий, протягивая руку. — Ты ведь обещала, что мы всегда будем вместе…

Альсина замерла, и в этот миг Карл схватил её за запястье, резко дёрнув к себе.

— Это не они! — рявкнул он. — Смотри на меня! На мою руку! На металл! На что угодно, что не меняется!

Она сжала его пальцы, чувствуя грубую кожу перчатки и холодную сталь кольца. Иллюзии на сцене зашипели, как обожжённые, и рассыпались в пепел.

— Дальше будет хуже, — предупредил Карл. — Театр будет бить по самым слабым местам.

Они двинулись дальше, к центральному залу, где находился резонатор — массивная конструкция из стекла и металла, пульсирующая тусклым фиолетовым светом. Но путь преграждали ловушки: скрытые панели в полу, которые открывали ямы с шипами, и куклы, внезапно оживавшие в темноте.

Одна из кукол бросилась на Альсину, щёлкая челюстью. Альсина увернулась, но краем глаза заметила, как из стены выдвигаются лезвия. В тот же миг Карл метнул в механизм какой-то снаряд — тот взорвался с тихим хлопком, и лезвия замерли.

— Минус одна ловушка, — выдохнул он. — Осталось ещё три.

Резонатор стоял в центре зала, окружённый кольцом мерцающих огней. Альсина подошла ближе, чувствуя, как воздух становится тяжелее, словно сам ритуал сопротивлялся их вмешательству.

— Вот он, — сказал Карл, доставая из сумки набор инструментов. — Чтобы перенастроить его, нужно вскрыть панель и переключить полярность. Это займёт несколько минут. И всё это время мы будем уязвимы.

— Я прикрою, — твёрдо сказала Альсина. — Делай свою работу.

Карл кивнул и склонился над панелью, его пальцы быстро забегали по контактам. В этот момент театр взорвался новыми иллюзиями: стены начали сдвигаться, пол под ногами пошёл рябью, а из темноты вынырнули фигуры солдат Миранды — но не обычных, а искажённых, с длинными руками и пустыми глазами.

Альсина бросилась в бой, её движения были стремительными и точными. Она рассекала иллюзии когтями, и те рассыпались, но на их месте тут же появлялись новые. Она чувствовала, как усталость накатывает волнами, но не позволяла себе остановиться.

— Почти… — пробормотал Карл, не поднимая головы. — Ещё секунда…

И тут из темноты выступила сама Донна Беневенто — или её иллюзия. Она стояла на балконе, улыбаясь той самой улыбкой, которая обещала боль.

— Ты думаешь, что можешь победить, Альсина? — её голос звучал отовсюду сразу. — Ты такая же марионетка, как и все мы. Просто ты ещё не видишь нитей.

Альсина не ответила. Вместо этого она прыгнула вверх, прямо к балкону, и её когти впились в пустоту — потому что Донна исчезла в тот же миг, когда она приблизилась.

— Готово! — крикнул Карл, отскакивая от резонатора. — Полярность изменена! Энергия пошла обратно!

Резонатор вспыхнул ослепительным светом, а затем с глухим треском погас. В тот же момент театр содрогнулся, как живое существо, которому нанесли смертельный удар. Стены перестали двигаться, иллюзии растаяли, и наступила тишина — настоящая, тяжёлая, но честная.

Альсина опустилась на пол, тяжело дыша. Карл подошёл и протянул ей руку:

— Вставай. Это только первый. Впереди ещё два.

Она приняла его помощь, поднялась и посмотрела на него долгим взглядом.

— Спасибо, — сказала она просто. — Ты сдержал слово.

— Пока рано благодарить, — ответил он, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — Мы ещё не победили.

За пределами театра небо начинало светлеть. Новый день обещал новые битвы. Но впервые за долгое время Альсина чувствовала: она не одна.