Глава 1. Голос в темноте

Королевская Гавань спала, но Хелейна не спала. Она никогда не спала по;настоящему — не так, как остальные: с закрытыми глазами и пустым сознанием. Её сон был похож на приоткрытую дверь, сквозь которую в голову просачивались чужие образы: когти, разрывающие камень; пламя, пожирающее знамёна; детский крик, заглушённый тяжёлой тканью.

Сегодня шёпот был особенно настойчивым. Он не звучал словами — он приходил картинками, вспышками, ощущениями. И он тянул её вниз, в Драконье Логово, где даже в полдень царила густая, древняя тьма.

Хелейна накинула плащ, не позвав ни служанок, ни стражи. Никто не должен был знать, куда она идёт. В коридорах замка шёпот стихал, уступая место людским голосам — смеху, ругани, скрипу сапог. Но стоило ей спуститься по узкой винтовой лестнице к нижним уровням, как он возвращался — теперь уже не только внутри, но и снаружи. Словно сами стены знали, что она здесь, и хотели что;то сказать.

В Драконьем Логове пахло дымом, камнем и чем;то диким, почти животным. Драконы спали, но не все. В глубине зала, где тени становились особенно густыми, мерцали два глаза — жёлтые, с вертикальными зрачками. Вхагар. Старая, тяжёлая, древнее самого Красного Замка.

— Ты опять здесь, — голос прозвучал не из темноты, а прямо в голове Хелейны. Не её собственный, но и не чужой. Что;то среднее между рёвом и шёпотом. — Ты слышишь меня. Наконец;то.

Хелейна вздрогнула. Она привыкла к видениям, к обрывкам фраз, которые никто не произносил вслух. Но это было иначе. Это было… ответом.

— Я не хотела, — прошептала она, хотя знала, что дракону не нужны слова. — Я просто… мне было страшно.

— Страх — это тоже язык, — ответил шёпот. — На нём говорят все, кто живёт рядом с огнём.

Она сделала шаг вперёд, чувствуя, как холод камня проникает сквозь тонкую ткань туфель. Вхагар не шевелилась, но её дыхание становилось громче, ритмичнее, будто она подстраивалась под сердцебиение Хелейны.

— Что ты хочешь мне показать? — спросила Хелейна, уже зная, что увидит.

И увидела.

Не картину, а чувство: удушающую тяжесть, когда воздух становится густым и горьким; запах горелого мяса; и чей;то голос, выкрикивающий имя, которое она не могла разобрать. А потом — кровь. Много крови, стекающей по каменным ступеням. И среди этого хаоса — фигура ребёнка, стоящего в одиночестве, пока вокруг рушится мир.

Видение оборвалось так же резко, как и началось. Хелейна пошатнулась, но чья;то рука удержала её. Не драконья — человеческая. Тёплая, твёрдая.

— Ваше величество… — тихо произнёс слуга, тот самый, что всегда молча следовал за ней по коридорам, будто знал, что однажды она упадёт. — Вы не должны быть здесь. Это опасно.

— Опасно — это не видеть, — ответила Хелейна, проводя ладонью по лбу. — А я должна видеть. Иначе… иначе я не смогу никого спасти.

Слуга не стал спорить. Он просто подал ей флягу с водой и тихо спросил:

— Опять были видения?

— Не видения, — поправила она. — Шёпот. Сегодня он был громче. И он… говорил со мной.

Слуга замер, но в его глазах не было страха — только понимание. Он был одним из немногих, кто не считал её безумной. Он просто записывал то, что она рассказывала, и прятал записи в тайник под половицей.

— Если хотите, я могу записать, — предложил он. — Как обычно.

Хелейна кивнула. Пока она говорила, он доставал пергамент и стило, а она старалась облечь шёпот в слова, чтобы он перестал быть просто кошмаром и стал… предупреждением.

Когда она закончила, слуга аккуратно свернул пергамент и спрятал его в потайной карман.

— Куда вы их носите? — вдруг спросила Хелейна. — Эти записи.

— Туда, где их смогут прочесть, если случится беда, — уклончиво ответил он. — Но не сейчас. Сейчас главное — чтобы вы были осторожны.

Она хотела спросить ещё, но шёпот вернулся — на этот раз не с видениями, а с одной короткой фразой, прозвучавшей так чётко, будто кто;то прошептал ей прямо в ухо:

«Они придут за детьми».

Хелейна резко обернулась, но за спиной никого не было. Только тьма и тяжёлое дыхание Вхагар, которое теперь звучало как ритм барабана перед битвой.