Сказка про кузнеца Митрия и лесного Снеувода

Сочинять слова — лучшая тренировка ума
Знаете, что тренирует мозг лучше, чем шахматы и головоломки? Придумывать новые слова.

Не просто выдумывать звуки, а создавать смысл: брать корни, сплетать их, находить значение, которое в языке ещё не названо, но уже существует — в ощущениях, в состояниях, в тех моментах, для которых у нас просто нет слова.

Я давно этим занимаюсь. Вот мои последние:

Бурмон — состояние, когда человек внешне спокоен, а внутри бушует буря. Маска покоя, за которой — ярость.

Снеувод — тот, кто уводит по снегу. Буквально — проводник по заснеженным путям. Метафорически — человек, который помогает другому пройти через холодный, отчуждённый период жизни.

Коребод — тот, кто будит суть. Пробуждает скрытое ядро в человеке или явлении. Учитель, после слов которого в тебе просыпается то, что дремало годами.

Упасод — последний защитник. Тот, кто упасает, когда все остальные отступили.

Даконсор — тот, кто даёт согласие вопреки обстоятельствам. Решающий голос, который меняет положение. От да + консор (соратник).

Уналекон — изначальный человек. Тот, кем ты был до того, как жизнь тебя изменила. Подлинная сущность, до всех масок и испытаний.

Имплировать — внушать, вкладывать скрытый смысл, не высказывая прямо. Делать так, чтобы другой сам догадался.

Шесть из семи не существуют ни в одном словаре. Седьмое — вариация на тему книжного «имплицировать», но с другим оттенком.

А потом я написал из этих слов русскую народную сказку. Вот она:

Сказка про кузнеца Митрия и лесного Снеувода

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был кузнец Митрий. Мужик он был работящий, руки — золотые, да характер — ох, тяжёлый. Всё ему было мало: то молота нехватка, то угля, то заказов. Сосед раз лошадь подковать пришёл — Митрий цену втрое заломил. Сосед охнул, ушёл. А Митрий сидит — кует день, кует два, а заказов всё меньше. Деревня-то невелика, люди друг у друга не скрывают.

Вот как-то раз зимой пошёл Митрий в лес за дровами. Дорога — ни в сказке сказать, ни пером описать: метель в лицо, снег по пояс, деревья трещат. Шёл он, шёл, долго ли, коротко ли — и заблудился. Стали ноги вязнуть, дыхание перехватило, в голове — шум, в груди — бурмон: снаружи мороз, внутри — паника бушует.

Только Митрий сел на пенёк — пропадать, мол, так пропадать, — глядь, а навстречу ему старик. Бородища — до пояса, глаза — как у совы, а сам по снегу идёт — и следа не остаётся.

— Здравствуй, Митрий, — говорит. — Я Снеувод. По снегу провожаю тех, кто сам себя в лес загнал.

— А ты откуда знаешь, что я сам себя загнал? — удивился кузнец.

— А кто в такую метель в лес полез? — усмехнулся старик. — Ты ж не дрова тебе нужны были, а соседу назло: он, мол, на тебя жаловался, а ты ему дров не продашь. Вот и полез — назло. А кого назло-то? Себя и загнал.

Митрий поёжился — а ведь правда. Пошёл в лес не от нужды, а от злости. Бурмон внутри так и кипел: на соседа, на деревню, на всю жизнь.

Снеувод повёл его по снегу — ровно тропинка расступается. Идут, а старик и говорит:

— Смотри, Митрий. Вот дуб — он сто лет рос, прежде чем жёлудь дал. А ты хочешь, чтоб тебе сразу — и деньги, и славу, и чтоб все вокруг — на поклон. Даконсор ты, а не кузнец: сам себе решаешь «да», а других не спрашиваешь. Кто с тобой согласится, если ты один правду знаешь?

Молчал Митрий, молчал, а потом и говорит:

— А что ж делать-то?

— А вот что, — говорит Снеувод. — Вернёшься домой — не куй железо, а куй мир. Соседу подкови лошадь — за честную цену. Бабке-соседке дверь почини — без денег. Детям своим скажи: не деньги главное, а что люди за тебя стоят. Упасод тебе не нужен — ты сам себя упаси, пока не поздно. Станешь уналеконом — тем, кем был, пока жадность тебя не съела. А пока ты её слушаешь — не ты живёшь, а она тобой имплирует: всё тебе шепчет «мало, мало, мало».

Вышли на опушку — а вот и деревня. Митрий обернулся — нет старика. Только следы… да и те — снегом замело.

Пришёл домой, а у порога — сосед с ведром кваса стоит.

— Митрий, — говорит, — жена у меня хворает, лечить надо, а лошадь хромая. Подкуёшь?

Митрий посмотрел на него, вспомнил Снеувода — и говорит:

— Подкую. Бесплатно. А квас зря принёс — лучше сам выпей.

С той поры Митрий — другой человек. Кует — и людям, и себе. Не богат, да и не беден. А когда кто спрашивал: «Чего ты добрый-то такой стал?» — он отвечал:

— Да был я даконсор — сам себе «да» говорил, а мир не спрашивал. Лесной Снеувод меня к уналекону вернул — к тому, кем я был, пока не ослеп от жадности.

Не в деньгах счастье — это каждый знает, а в беде — кто рядом стоит, тот и друг. А коребод — тот, кто будит в тебе то, что ты сам в себе усыпил.

Вот так: семь слов — и целая сказка. Попробуйте сами. Придумайте слово, которого нет, дайте ему определение — и увидите, как за ним потянется образ, история, целый мир. Мозг скажет спасибо.