Глава 4. Болота и пламя

Болота Моро встретили их запахом гнили и застойной воды. Туман стелился по земле густыми молочными змеями, и сквозь него едва угадывались очертания мёртвых деревьев, чьи ветви торчали из трясины, как пальцы утопленников. Альсина остановилась на краю гати, брезгливо оглядывая вязкую жижу, в которую предстояло ступить.

— Я ненавижу болота, — произнесла она с таким отвращением, будто ей предложили секс с падальщиками.

— А я думал, ты любишь экзотику, — хмыкнул Карл, уже шагнувший в воду по колено. Его сапоги хлюпали, но он не обращал внимания, словно родился в этой грязи. — Идём. Резонатор в центре, у старого причала Моро.

— И далеко ли этот причал?

— Если не утонем — минут двадцать.

Альсина вздохнула, подобрала подол платья и ступила на гать. Доски под ногами прогибались и стонали, но держали. Туман обволакивал её, и она чувствовала, как влага проникает в шёлк, в волосы, в кожу. Это было противоположностью всему, к чему она привыкла: вместо холода замка — сырость, вместо каменных стен — бескрайняя трясина, вместо тишины — чавканье и далёкий вой чего-то живого.

Карл шёл впереди, прокладывая путь. В его руках мелькал небольшой прибор — самодельный локатор, собранный из деталей с завода. Он пищал, когда направление было верным, и молчал, когда они сбивались.

— Моро наверняка знает, что мы идём, — сказал он, не оборачиваясь. — Он не станет атаковать в открытую — слишком труслив. Но ловушки расставит.

— Ты говоришь о нём так, будто он ребёнок, — заметила Альсина.

— Он и есть ребёнок. Испуганный, покалеченный ребёнок, которому Миранда дала силу, но не дала смелости. Поэтому он прячется в болоте и мечтает, что его оставят в покое.

Гати кончились, и началась твёрдая, но скользкая земля. Деревья здесь росли гуще, их корни выпирали из почвы, как вздувшиеся вены. И именно здесь Карл остановился, подняв руку.

— Тихо.

Альсина замерла. Секунду ничего не происходило. Потом она услышала: низкий, вибрирующий гул, шедший откуда-то снизу, из-под земли. И вдруг почва перед ними вспучилась, и из трещин полезли тёмные, блестящие щупальца — не растения, не животные, а нечто среднее. Мутанты Моро: существа, которых он выращивал в глубинах болота, скрещивая паразитов с местной фауной.

Первое щупальце метнулось к Альсине, и она среагировала мгновенно: когти рассекли плоть, брызнула тёмная, почти чёрная жидкость. Но на месте срезанного отростка тут же вырастали два новых.

— Не трать силы на каждое! — крикнул Карл, взмахивая молотом. Удар пришёлся по земле, и волна магнитной силы прошла сквозь почву. Щупальца на мгновение замерли, словно их парализовало, и Альсина воспользовалась паузой: прыгнула вперёд, пробивая брешь в живой стене.

— К причалу! — рявкнул Карл, бежавший за ней. — Там резонатор — и там же управление этими тварями!

Они рванули сквозь лес мутантов, уворачиваясь от щупалец и перепрыгивая корни. Один из мутантов — большой, похожий на раздутую жабу с человеческими глазами — вспрыгнул на путь прямо перед Альсиной. Она ударила его ногой, и тот отлетел, но не разбился: его тело поглотило удар, как губка.

— Бей по глазам! — крикнул Карл, и его молот врезался в голову твари с такой силой, что та лопнула. — Они не чувствуют боли, но без глаз слепнут.

Причал появился из тумана, как призрак: покосившиеся доски, ржавые цепи, и в центре — резонатор. Меньше, чем у Донны, но мощнее: его пульсация была такой сильной, что воздух дрожал, а вода вокруг пузырилась.

Но между ними и резонатором стоял ещё один заслон: кольцо из острых, как бритва, костяных шипов, растущих прямо из земли. И поверх них, как паутина, натянулись тонкие нити — почти невидимые, но Альсина знала, что это: сигнальные ловушки Моро. Стоило коснуться нити, и по болоту прокатился бы сигнал, который собрал бы всех мутантов в одну точку.

— Слишком узко для молота, — процедил Карл, оценивая проход между шипами. — А если задену нить — нас сожрут за минуту.

— Тогда я пойду первой, — сказала Альсина. — Я достаточно тонка, чтобы пройти между шипами. А ты сможешь контролировать резонатор, когда я окажусь внутри.
Карл посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло что-то, чего она раньше не видела: не раздражение, не насмешка, а почти страх. Не за себя — за неё.

— Если порвёшь нить…

— Не порву.

И она пошла. Медленно, как танцовщица, перетекая между шипами. Её платье цеплялось, но она не останавливалась. Нити дрожали при каждом её движении, но держались. Доски причала скрипели, но не ломались. И через минуту, которая показалась вечностью, Альсина оказалась внутри кольца, рядом с резонатором.

— Я на месте! — крикнула она.

— Отлично! — Карл бросил ей через брешь набор инструментов, тот же, что в театре. — Открой панель! Я продиктую!

Альсина работала быстро, следуя его инструкциям: каждый контакт, каждый провод. Резонатор сопротивлялся, его пульсация усиливалась, будто чувствуя угрозу. Вибрация стала такой, что доски под ногами начали трескаться.

— Карл, он нестабилен! — крикнула она.

— Ещё тридцать секунд! Не бросай!

И тут из воды вокруг причала полезли новые мутанты. Десятки. Они карабкались на доски, щёлкая челюстями, тян щупальца к Альсине. Она выпустила когти, но резонатор требовал внимания: нельзя было и переключать полярность, и сражаться.

— Закончишь без меня! — рявкнул Карл, и его голос перекрыл шум боя. Он ударил молотом по земле так, что магнитная волна прошла сквозь всё болото. Мутанты на мгновение застыли, и в эту секунду он рванулся сквозь брешь в кольце шипов, не обращая внимания на то, что нити лопнули с тонким звоном.

— Ты сработал сигнализацию! — крикнула Альсина.

— Знаю! Переключай! Я держу!

И он держал. Молот вращался в воздухе вокруг него, словно живой, разя мутантов направо и налево. Металлические обломки, поднятые его силой, превратились в вихрь лезвий, крошащих тварей, как мясо в мясорубке. Он стоял спиной к Альсине, закрывая её собой, и не оборачивался, потому что доверял ей закончить работу.

Три контакта. Два. Один.

— Готово! — закричала Альсина, отскакивая от резонатора.
Он вспыхнул, как в театре, но на этот раз мощнее. Волна энергии прокатилась по болоту, и мутанты попадали, как марионетки с обрезанными нитями. Тишина обрушилась, как удар.

Альсина стояла, тяжело дыша, опираясь на колонну причала. Карл повернулся к ней: его лицо было залеплено грязью и чёрной кровью мутантов, но глаза горели.
— Второй резонатор нейтрализован, — выдохнул он. — Один остался. У меня на заводе.

Альсина кивнула. Потом посмотрела на его руки: костяшки были содраны до крови, а на плече зиял порез, которого она раньше не заметила. Он получил его, когда прорывался через кольцо шипов.

— Ты порезался, — сказала она, шагнув ближе.

— Ерунда, — отмахнулся он, но не отступил, когда она подошла.

Альсина подняла руку и коснулась его плеча. Не лечить, не перевязать. Просто коснулась. И в этом прикосновении было всё то, что она не умела говорить словами: благодарность за то, что он прикрыл её, уважение за то, что он не колебался, и что-то ещё, чему она отказывалась дать имя.

Карл замер. Он смотрел на её руку, на тонкие пальцы с подушечками, которые ещё минуту назад были когтями, а сейчас лежали на его коже почти нежно. Потом поднял взгляд на её лицо, и она не отвела глаз.

— Альсина… — начал он, но голос, обычно грубый и резкий, вдруг стал тихим.
Она не дала ему договорить. Наклонилась и поцеловала.

Это не было нежным поцелуем из романов. Он был резким, почти отчаянным, как глоток воздуха после погружения под воду. В нём были вкус грязи, крови и железа, и от этого он был настоящим, как всё, что происходило между ними. Её губы были холодными, его — горячими, и этот контраст был похож на удар, от которого содрогается земля.

Карл на мгновение замер, а потом ответил: его рука поднялась

Карл на мгновение замер, а потом ответил: его рука поднялась и легла на её затылок, в волосы, всё ещё влажные от болотной воды, и притянул ближе. Другая рука скользнула на её талию, неумело, но крепко, будто боялся, что она отступит.

Но она не отступила.

Поцелуй длился несколько секунд или несколько вечностей — они не считали. Когда они наконец разделились, Альсина смотрела на него с выражением, которое он не мог разобрать: в нём были удивление, и вызов, и что-то хрупкое, спрятанное глубоко, за слоями гордости и привычного контроля.

— Это… — начал Карл, но осёкся, потому что не знал, что сказать. Карл Гейзенберг, который всегда находил слова, который острыл и провоцировал, впервые молчал.

— Не говори ничего, — тихо сказала Альсина. — Просто запомни.

Он кивнул. И промолчал. Но когда они двинулись обратно, к твёрдой земле, его рука на мгновение легла ей на спину — не жест защиты, а жест присутствия. Она не отстранилась.

Они добрались до заброшенного охотничьего домика на краю болот, чтобы перевести дух. Альсина чистила платье от грязи с видом мученицы, Карл сидел у окна, наблюдая за небом. Он был непривычно тих, и Альсина знала почему: он обдумывал случившееся, и ему было неуютно с тем, что он чувствовал. Чувства не подчинялись молоту и магниту, и это бесило его больше любых врагов.

— Третий резонатор на твоём заводе, — нарушила тишину Альсина. — Это значит, что Миранда будет ждать нас там.

— Она и так скоро узнает, — мрачно кивнул Карл. — Два резонатора погашены. Она почувствует это.

И он был прав.

Мать Миранда стояла у алтаря, и её руки дрожали. Не от слабости — от ярости. Два резонатора молчали. Сеть, которую она плела десятилетиями, рвалась, как паутина под ветром. Поток энергии, который должен был питать врата, исказился, и теперь вместо того, чтобы течь к алтарю, он возвращался, как бумеранг, в её тело.

Она чувствовала это, как яд: медленно, но верно.

— Гейзенберг, — прошептала она, и в этом слове была вся ярость матери, преданной собственным дитём. — И Димитреску. Вместе. Кто бы мог подумать.

Она закрыла глаза, и её форма на мгновение поплыла: из-под человеческой кожи мелькнули перья, клюв, крылья. Миранда вернула себе контроль, но напряжение осталось.

— Значит, они хотят войны, — произнесла она вслух, и её голос зазвенел, как стальной колокол. — Хорошо. Они её получат.

Она подняла руку, и тени вокруг алтаря сгустились, обретая форму. Солдаты. Не те, что патрулировали деревню, а другие: быстрее, сильнее, без следов человечности. Она вложила в них часть своей силы, и это стоило ей боли, но ярость была сильнее.

— Третий резонатор, — сказала она, обращаясь к пустоте, но зная, что её голос дойдёт до каждого уголка деревни. — Никто не тронет его. А тех, кто попробует, я уничтожу сама.

Она вызвала ещё одну тень: посланника к Моро, к Донне, ко всем, кто ещё оставался верен. Её приказ был короток:

— Найти их. Задержать. Любой ценой.

А потом она сделала то, чего не делала никогда раньше: начала перестраивать сам алтарь. Если два резонатора мертвы, она переформатирует ритуал так, чтобы третий дал достаточно энергии в одиночку. Это будет опасно. Это может уничтожить половину деревни. Но Миранду это больше не волновало.

— Если они хотят отнять у меня будущее, — прошептала она, глядя на мерцающий алтарь, — я заберу их прошлое. Настоящее. И всё, что между.

В охотничьем домике Альсина вдруг подняла голову, словно почувствовав что-то.

— Она знает, — сказала она тихо. — Миранда начала действовать.

Карл встал, его лицо окаменело.

— Тогда мы не можем ждать. Третий резонатор — на моей территории. Я знаю каждый угол, каждый ход. Но Миранда это тоже знает.

— Значит, мы должны быть умнее, — ответила Альсина, и в её голосе звучала та самая сталь, которую он слышал, когда она била молотом по наковальне. — Когда?

— Завтра на рассвете. Если пойдём ночью, попадём в ловушку. Если днём, у нас будет хотя бы обзор.

Альсина кивнула и посмотрела на него. В её взгляде не было страха, только решимость и что-то новое: тепло, которого раньше не было.

— Тогда до рассвета, — сказала она.

Карл подошёл к ней, остановился в шаге. Потом, не говоря ни слова, снял свою кожаную куртку и накинул ей на плечи. Она не отстранилась. Просто натянула её плотнее, и запах железа и дыма стал её запахом на эту ночь.