Глава 7. Внутри корня

Свет поглотил всё: мысли, тело, память. Итан перестал чувствовать руки, ноги, пол под ногами. Он был нигде и везде одновременно, как капля, упавшая в океан.

Потом свет отступил, и Итан оказался в месте, которого не существовало.

Это была деревня, но не та, которую он знал. Не мёртвая, не заснеженная, не искажённая мутациями. Живая. Зелёная. Дома стояли целые, в окнах горел тёплый свет, по улице бежали дети, смеялись женщины, пахло хлебом и свежескошенной травой. Небо было голубым, без единого облака, и солнце висело над горизонтом, как янтарь.

Итан стоял посреди дороги и не мог пошевелиться. Не от страха. От узнавания. Это была деревня до Мегамицелия. До Миранды. До всего.

— Красиво, правда?

Голос. Тонкий, детский, с лёгкой хрипотцой, как у ребёнка, который недавно болел. Итан повернулся.

Девочка. Лет шести, в простом белом платье, с тёмными волосами, заплетёнными в две косички. Глаза большие, карие, с той особенной серьёзностью, которая бывает только у детей, повидавших слишком много. Она стояла посреди дороги, босая, и смотрела на него без страха.

— Ева? — прошептал Итан.

Девочка кивнула.

— Мама говорила обо мне, — сказала она, и голос её звучал спокойно, как будто они разговаривали не первый раз. — Она всем говорила. Каждому, кто слушал. И даже тем, кто не слушал.

Итан опустился на колени, чтобы быть с ней на одном уровне. Его сердце колотилось, горло сжималось, но он держался.

— Ева, ты знаешь, где ты?

— Знаю. Внутри. — Она коснулась рукой стены ближайшего дома, и поверхность пошла рябью, обнажив белые нити мицелия под фасадом. — Он построил это для меня. Чтобы я не скучала. Но это не настоящее. Я знаю, что не настоящее.

— Ты хочешь уйти?

Ева помолчала. Потом покачала головой:

— Я не могу уйти. Я часть его. Мегамицелий держит меня здесь, потому что через меня он держит маму. Если я уйду, мама перестанет искать. А если мама перестанет искать, он потеряет её.

— Потеряет? Он же сам её создал.

— Нет. Он нашёл её. — Ева посмотрела на Итана, и в её глазах была мудрость, которой не должно быть у шестилетнего ребёнка. — Мама пришла к нему, потому что болела. Он услышал её и предложил сделку: он даст ей силу, а она даст ему… себя. Всю. Навсегда. Но он обманул. Он не мог вернуть меня. Он просто… копировал. Делал формы, похожие на меня, но пустые внутри. А мама не видела разницы, потому что не хотела видеть.

Итан слушал, и его руки сжимались в кулаки. Мегамицелий был не просто грибом, не просто паразитом. Он был хищником, который нашёл раненое животное и присосался, притворяясь лекарством.

— Ева, — сказал он. — Если я разорву его связь с тобой, что будет?

— Он ослабнет. Потеряет ориентир. Мама больше не будет чувствовать его зов.

— А ты?

— Я уйду. По-настоящему. — Она улыбнулась, и улыбка была тихой, как закат. — Не туда, куда мама хочет. Туда, куда мне нужно. Я давно хотела уйти, но он не отпускал.

— Ева… — Итан запнулся. — Твоя мама. Она… она любит тебя. По-своему. Сломано. Криво. Но любит.

— Я знаю. — Ева подошла ближе и взяла его за руку. Её ладошка была тёплой, и Итан почувствовал, как Мегамицелий внутри него откликнулся: тепло, пульсация, словно что-то тянулось к этой руке. — Скажи маме, что я не злюсь. Что я никогда не злилась. И что ей нужно перестать считать дни. Сто лет, три месяца и семнадцать дней — это слишком долго, чтобы не жить.

Итан закрыл глаза. Роза. Ева. Две девочки, две дочери, две нити, которые связывали его и Миранду.

— Я скажу, — пообещал он. — А сейчас — помоги мне. Покажи, где связь. Я разорву её.

Ева кивнула и повернулась. Деревня дрогнула, дома поплыли, и Итан увидел: под дорогой, под домами, под солнцем и небом, — нить. Одна, толстая, пульсирующая, красная, как артерия. Она шла от Евы к чему-то глубоко вниз, к центру, к ядру Мегамицелия.

— Вот, — сказала Ева. — Это он держит меня. А через меня — маму.

Итан подошёл к нити. Она была живой, тёплой, и от неё шло ощущение, которое он не мог описать: тоска, голод, бесконечное желание. Это была не просто связь. Это была рана, которая не заживала, потому что что-то постоянно её раздирало.

Он положил руки на нить. Мегамицелий взвыл.