Глава 8. Пустые руки

В реальности, в катакомбах, Миранда держалась изо всех сил.

Гейзенберг бил, и она принимала удары. Его молот крошил стены, металлический вихрь рвал нити мицелия, а солдаты-мутанты лезли со всех сторон. Но Миранда не отступала. Она стояла между ним и туннелем, ведущим к ядру, и не двигалась.

— Ты жалкая, — прорычал Карл, занося молот. — Ты была нашей Матерью, а теперь стоишь за человека? За мясо?

— Я стою за того, кто понимает, — ответила Миранда, и её голос звенел, хотя губы были в крови. — Ты никогда не понимал, Карл. Ты думал, что сила — это свобода. А сила была клеткой. Для всех нас.

— Не тебе говорить о клетках! Ты заперла нас здесь!

— Да. И это мой грех. Но я могу его исправить. Уйди.

— Нет!

Молот обрушился. Миранда подняла руки, и Мегамицелий ответил: волна силы прошла сквозь зал, и солдаты Гейзенберга замерли, парализованные. Сам Карл устоял, но его металлический вихрь рассыпался, обломки упали на пол с жалобным звоном.

— Что… — он посмотрел на свои руки. — Что ты сделала?

— Я не сделала, — ответила Миранда, и в её голосе было удивление. — Мегамицелий… он ослаб. Что-то происходит у ядра.

И тут она почувствовала: Итан. Его тепло, его присутствие, его решимость. Он был внутри. Он касался нити. И Мегамицелий, сосредоточенный на угрозе изнутри, начал терять хватку снаружи.

Карл почувствовал это тоже. Его сила, питаемая Мегамицелием, дрогнула. Молот стал тяжелее. Магнитный импульс ослаб. Он посмотрел на свои руки, и впервые за долгое время в его глазах был не гнев, а ужас.

— Нет, — прошептал он. — Нет, нет, нет…

— Карл, — Миранда шагнула к нему, и в её голосе не было злости. Только усталость. — Ты не умрёшь. Ты изменишься. Но ты останешься.

— Я не хочу оставаться без силы! — крикнул он, и его голос сломался. — Без неё я никто!

— Ты будешь кем-то. Может быть, впервые.

Гейзенберг стоял, тяжело дыша, его молот дрожал в руках. Миранда видела: он больше не хочет биться. Он боится. Не её, не Итана, не смерти. Он боится утра, в котором проснётся обычным человеком.

— Иди, — сказала Миранда тихо. — Уйди из катакомб. Поднимись наверх. Встреть солнце. Это всё, что я прошу.

Карл молчал долго. Потом разжал пальцы. Молот упал на камень с грохотом, который отозвался эхом. Он стоял с пустыми руками, и его лицо было лицом человека, который потерял всё, что считал своим.

— Ты заплатишь за это, — сказал он, но в его голосе не было угрозы. Только пустота.

— Я уже плачу, — ответила Миранда.

Он повернулся и пошёл прочь. Солдаты-мутанты, лишённые энергии Мегамицелия, застывали, как статуи, по мере того как он проходил мимо. Карл не оглядывался. Он просто шёл к выходу, к свету, которого не видел давно.

Миранда стояла одна. Потом повернулась и побежала к ядру.