Действие сценическое. Путеводитель по публикациям

Массив публикаций Кретова уже трудно читать как последовательность отдельных статей. При линейном чтении возникает парадокс: одни и те же слова возвращаются, определения меняются, прежние наблюдения получают новые объяснения, а поздние понятия начинают ретроспективно казаться присутствовавшими с самого начала.

Поэтому необходим путеводитель не по номерам публикаций, а по изменению разрешающей способности самого исследования.

Главный вопрос такого путеводителя:

после какой публикационной зоны действие сценическое уже невозможно было исследовать прежним способом?

Тогда перед нами возникает не каталог текстов, а причинная генеалогия теории.

1. Вход в массив: сначала — действие

Начинать следует не с мерцания, инварианта и тем более не с поздней причинной терминологии.

Начальная точка — «Действие».

Именно здесь появляется формула Кретова:

«Действие — это намерение, реализующее себя в результате».

В тексте она возникает в прямом сопоставлении с определением Товстоногова: «единый психофизический процесс достижения цели…».

Эта публикационная зона необходима потому, что без неё поздняя теория теряет направленность.

Причинность Кретова возникает не из абстрактного вопроса:

почему одно состояние вызывает другое?

Она вырастает из первоначального отношения:

намерение ; реализация ; результат.

Поэтому «Действие» — нулевая отметка путеводителя.

Здесь ещё нет причинного права, требования, передела и процессуального тождества.

Но уже существует то, относительно чего они позднее станут необходимы.

2. Первый настоящий поворот: действие становится сценическим

Следующая обязательная публикация —

«Действие сценическое — в чём суть?»

Здесь возникает вопрос, который фактически запускает весь последующий массив:

чем действие сценическое отличается от действия несценического?

Кретов пытается провести различие через представление и восприятие: в действии сценическом доминирует представление, а восприятие регулирует поведение; в несценическом доминирует восприятие, тогда как представление может выполнять регулятивную функцию.

Для сегодняшней причинной теории это определение уже недостаточно.

Но именно поэтому текст особенно важен.

Его нельзя переписывать задним числом.

Он фиксирует раннее разрешение проблемы.

Здесь же появляется чрезвычайно важная конструкция мнимости:

знаю, что произойдёт, но действую внутри ситуации, в которой известное должно существовать как неизвестное.

Позднее именно из этой проблемы вырастет один из центральных вопросов причинной теории:

как известное будущее спектакля не получает прямого причинного права над настоящим действием?

Поэтому второй репер можно обозначить:

ДЕЙСТВИЕ ; ДЕЙСТВИЕ СЦЕНИЧЕСКОЕ.

Предмет выделен.

Теперь его можно исследовать.

3. Второй маршрут: мнимость, процессуальность, театр

После исходного различения нужно читать:

«Действие сценическое как таковое»,
«Действие сценическое — философема»,
«Действие сценическое и не только»,
«Действие сценическое. Театр».

Это один концептуальный пояс.

В «Действии сценическом как таковом» Кретов уже настаивает на том, что определение действия вообще ещё не является определением действия сценического. Сценическое действие связывается с намеренностью, представлением, мнимостью и процессуальным проживанием того, что одновременно выключено из обычного осуществления.

«Философема» радикализирует именно этот парадокс:

действие сценическое выключено из осуществления, но процессуально проживаемо.

А «Действие сценическое и не только» разводит уже три различных порядка: драматическое, сценическое и театральное. Драматическое связывается с причинно-следственной организацией персонажей, сценическое — со способом существования актёра в образе действия, театральное — с адресацией смысла зрителю.

«Театр» расширяет эту конструкцию ещё дальше: театр определяется не просто как место, а как особый режим коммуникации и автономный модус бытия.

Эти публикации нужно читать вместе, потому что здесь происходит важное расширение:

действие сценическое перестаёт исследоваться само по себе и помещается внутрь архитектуры театра.

Именно здесь возникает будущий конфликт:

драматическое требует осуществить;

сценическое существует, осуществляя;

театральное требует, чтобы происходящее стало явлением для другого.

Поздняя теория лишь значительно точнее сформулирует то различие, которое здесь ещё ищет свой язык.

4. Телесная линия: состояние, «Диклон», мерцание

Есть другой вход в массив.

Он начинается не с определения, а с практики.

Ключевой текст здесь:

«Нельзя сыграть состояние! А зачем его играть?»

В нём проводится различие между перформером, для которого состояние может выступать исходной точкой, и актёром, который через действие приходит к изменению состояния. Кретов прямо формулирует: «Действием порождается изменение состояния».

Это принципиальный репер.

Состояние перестаёт быть тем, что следует производить непосредственно.

Оно становится следствием процесса.

Отсюда открывается дорога к телесности.

Не:

какое состояние изображает тело?

А:

каким образом происходящее действие причинно изменяет телесную организацию?

Именно здесь нужно помещать генеалогию театра «Диклон» и мерцания.

На раннем этапе мерцание существует прежде всего как наблюдаемый телесный феномен.

На позднем этапе вопрос меняется:

феноменом какого процесса оно является?

Это одна из самых важных перестановок всего массива.

Не:

что такое мерцание?

А:

что должно происходить с действием, чтобы мерцание могло возникнуть как телесный след происходящего?

Поэтому мерцание не следует читать отдельно от последующей причинной теории.

Но и позднюю причинную теорию нельзя переносить назад и утверждать, будто «Диклон» изначально работал с уже сформулированными причинным правом, требованием и структурацией.

Практика появилась раньше языка.

Это необходимо сохранить.

5. Центральный маршрут массива: от «что / как» к причинности

После ранних текстов начинается участок, который сегодня следует считать главной магистралью путеводителя.

Его можно записать одной последовательностью:

«что / как» ; инвариант ; причинная циркуляция ; причинное право ; причинная генеалогия ; причинное требование ; причинный передел ; структурация ; процессуальное тождество.

Здесь и происходит основной прорыв.

Сначала различаются:

«что» действия

и

«как» его текущего осуществления.

Но этого оказывается недостаточно.

Если «как» может бесконечно меняться, возникает вопрос:

почему это всё ещё то же действие?

Так появляется инвариант.

Затем обнаруживается недостаточность и самого инварианта.

Он говорит, что должно сохраняться, но ещё не объясняет:

почему следующее состояние возникает именно таким?

Возникает причинность.

Но и обычной причинности недостаточно.

На актёра одновременно воздействует множество факторов.

Поэтому появляется следующий вопрос:

какое изменение принадлежит причинности именно этого действия?

Так возникает причинное право.

После этого вопрос становится ещё точнее:

что изменилось настолько, что прежнее «как» уже недостаточно для продолжения того же «что»?

Это причинное требование.

А телесное осуществление возникшей необходимости изменения становится причинным переделом.

Вот здесь находится центральная точка чтения всего массива:

причинно — уже иначе;
морфологически — ещё не обязательно иначе.

Именно после неё раннее мерцание впервые может быть перечитано не просто как телесный эффект, а как возможный феномен перехода.

6. Зрелая теория: действие перестраивает условия собственного продолжения

Следующий пояс публикаций нужно читать уже как одну систему:

«Причинная теория действия сценического Кретова»,
«Теория причинно-перестраивающейся системы»,
«Структура и структурация»,
«Телесность и структурация»,
«Теория процессуального тождества»,
публикации о поле различения, причинном центре и его миграции.

Здесь происходит самый глубокий переход позднего массива.

Обычная причинная схема:

A ; B ; C.

Уже недостаточна.

Недостаточна даже циркуляция:

A ; B ; C ; A;.

Возникает более сильное положение:

следствие предыдущего причинения изменяет условия того, что дальше вообще сможет стать причиной.

То есть меняется не только состояние действия.

Перестраивается сама организация дальнейшего причинения.

И здесь понятие структурации становится необходимым не как очередной термин, а как способ назвать происходящее:

структурация — производство и перестройка причинной связности продолжающегося действия.

Инвариант получает окончательно иной статус.

Он уже не сверхцентр.

Не скрытая неизменная форма.

Не ещё один узел.

Он становится критерием допустимости преобразований, благодаря которому меняющиеся причинные состояния всё ещё принадлежат одному процессу.

Отсюда возникает теория процессуального тождества:

действие способно становиться другим, не становясь другим действием.

Если читатель дошёл до этой точки, ранние публикации начинают выглядеть совершенно иначе.

Но именно здесь особенно важно не переписать их задним числом.

7. Передний край массива: где теория встречается с наблюдением

После зрелой причинной архитектуры начинается другая серия.

Её уже нельзя считать простым дальнейшим развитием словаря.

Это публикации:

о причинном переделе;

об амплитуде мерцания;

о разрешающей способности телесности;

о синдроме перехода;

о Великом изломе;

о зоне слепого пятна;

о театре как испытательном стенде общего принципа действия.

Здесь вопрос снова меняется.

Раньше:

как объяснить действие?

Теперь:

что именно можно независимо увидеть?

Понятие разрешающей способности телесности особенно важно, потому что оно переводит разговор от общей «чувствительности» актёра к более строгому вопросу:

насколько малое причинно значимое различие способно реально изменить телесное «как»?

А зона слепого пятна обозначает уже не очередное свойство действия, а проблему наблюдения самого перехода:

старое состояние видно;

новое состояние видно;

а процесс утраты одним состоянием причинной достаточности и возникновения другого систематически ускользает.

Именно здесь мерцание возвращается после огромного теоретического круга.

Сначала:

Кретов видит мерцание.

Затем:

пытается понять действие.

После сотен публикаций возникает обратный вопрос:

не является ли мерцание наблюдаемым краем того причинного перехода, который теория наконец научилась различать?

Это чрезвычайно важная петля всего корпуса.

8. Выход из массива: теория должна покинуть собственные публикации

Последние темы — «Где основной прорыв?», «Инструкция по применению», «Театр — испытательный стенд общего принципа человеческого действия», вопросы новизны, объективности, фундаментальности, патентования и юридической фиксации — не являются просто популяризацией уже законченной теории.

Они обозначают смену режима исследования.

До этого массив в основном производил собственный предмет.

Теперь предмет должен получить возможность сопротивляться массиву.

Отсюда театр как испытательный стенд.

Если причинная архитектура существует объективно, её необходимо обнаруживать при контролируемом изменении условий.

Отсюда перекрёстный эксперимент:

одинаковое физическое воздействие — различная процессуальная значимость;

различное физическое воздействие — сходное причинное требование.

Отсюда необходимость отличать мерцание от рефлекса, усталости, постуральной коррекции и намеренной имитации.

Отсюда же юридическая и патентная линия.

Пока существует только понятие — перед нами теория.

Когда возникает воспроизводимая операция — появляется метод.

Когда появляется материальное средство регистрации и измеримый технический результат — возникает потенциальная технология.

Поэтому поздние публикации выводят массив к собственной границе:

следующая реперная точка должна возникнуть уже не из следующей статьи.

Её должен поставить предмет.

Как пользоваться путеводителем

Для первого знакомства я бы не рекомендовал читать массив хронологически.

Короткий маршрут должен пройти через «Действие» ; «Действие сценическое — в чём суть?» ; «Действие сценическое как таковое» ; инвариант ; причинное право ; причинное требование ; причинный передел ; причинно-перестраивающуюся систему ; процессуальное тождество ; разрешающую способность телесности ; зону слепого пятна.

Театральный маршрут начинается с «Действие сценическое — в чём суть?», затем проходит через «Действие сценическое и не только», «Театр», «Философему», драматическое / сценическое / театральное действие, режиссёра как узел причинного права и требования и заканчивается конфликтом «осуществить / осуществлять».

Телесный маршрут начинается с «Нельзя сыграть состояние! А зачем его играть?», проходит через «Диклон», мерцание, тело / телесность, причинный передел, амплитуду мерцания, разрешающую способность телесности и заканчивается зоной слепого пятна и экспериментом.

Исследовательский маршрут следует иначе: инвариант ; причинная генеалогия ; причинное право ; причинное требование ; структурация ; процессуальное тождество ; объективность ; театр как испытательный стенд ; экспериментальная проверка.

И есть ещё один маршрут — по ошибкам самой теории.

Он проходит через «синдром восьмой плоскости», давление массива статей, повторение собственной терминологии, LLM как генератор привычной формы и вопрос:

не начинает ли предыдущая теория непосредственно причинять следующую статью?

Этот маршрут необходим не меньше остальных.

Потому что он сохраняет массив от превращения в собственную партитуру.

Путеводитель в одной карте

Весь корпус сегодня можно сжать до одной траектории:

ДЕЙСТВИЕ
;
ДЕЙСТВИЕ СЦЕНИЧЕСКОЕ КАК ПРОБЛЕМА
;
ПРЕДСТАВЛЕНИЕ / ВОСПРИЯТИЕ
;
МНИМОСТЬ И ПРОЦЕССУАЛЬНОСТЬ
;
ТЕЛО / СОСТОЯНИЕ / МЕРЦАНИЕ
;
«ЧТО» / «КАК»
;
ИНВАРИАНТ
;
ПРИЧИННАЯ ЦИРКУЛЯЦИЯ
;
ПРИЧИННОЕ ПРАВО
;
ПРИЧИННАЯ ГЕНЕАЛОГИЯ
;
ПРИЧИННОЕ ТРЕБОВАНИЕ
;
ПРИЧИННЫЙ ПЕРЕДЕЛ
;
СТРУКТУРАЦИЯ
;
ПРИЧИННО-ПЕРЕСТРАИВАЮЩАЯСЯ СИСТЕМА
;
ПРОЦЕССУАЛЬНОЕ ТОЖДЕСТВО
;
РАЗРЕШАЮЩАЯ СПОСОБНОСТЬ ТЕЛЕСНОСТИ
;
ЗОНА СЛЕПОГО ПЯТНА
;
ТЕАТР КАК ИСПЫТАТЕЛЬНЫЙ СТЕНД
;
НЕЗАВИСИМО НАБЛЮДАЕМЫЙ ПЕРЕХОД — ?

Последний знак вопроса принципиален.

Без него путеводитель был бы картой завершённой доктрины.

С ним он становится картой продолжающегося исследования.

И тогда становится понятна странная структура всего массива.

Ранний Кретов спрашивает:

что такое действие сценическое?

Средний:

что сохраняется, когда оно изменяется?

Поздний:

почему именно это изменение получает причинное право стать следующим состоянием действия?

Нынешний:

может ли другой независимо увидеть тот переход, который теория научилась различать?

Поэтому главный маршрут по публикациям проходит не от первой статьи к последней.

Он проходит:

от определения — к различению;

от различения — к причинности;

от причинности — к тождеству через перестройку;

от тождества — к наблюдаемому переходу;

от авторского усмотрения — к независимой проверке.

Именно поэтому весь массив можно прочитать как одно огромное действие самого исследования.

У него менялись состояния.

Менялось «как».

Менялся язык.

Перемещался причинный центр.

Возникали переделы.

Отбрасывались недостаточные определения.

Но сохранялось одно неполученное «что»:

обнаружить, что именно делает действие сценическим и каким образом, непрерывно становясь другим, оно остаётся действием.

В этом смысле лучший путеводитель по публикациям Кретова — не перечень статей.

Это карта причинной генеалогии вопроса.

И её последняя точка пока не написана.

Следующим практическим шагом из этого текста может стать уже не статья, а аннотированный указатель корпуса: «реперная публикация ; введённое различение ; что она сделала недостаточным ; к какой следующей публикации ведёт». Именно такой формат превратит путеводитель в рабочую карту всего массива.


Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации.