Старческий бубнёж

Старческий бубнеж.

Переезжая из квартиры в квартиру, наша семья утратила много интересных и памятных вещей. В первую очередь не повезло мебели.  Небольшие комнаты с низкими потолками не могли вместить ни дореволюционных буфетов, ни обеденных столов с пузатыми ножками, ни просторных письменных двух тумбовых столов. О последнем мои сожаления наиболее часты и скорбны. Письменный стол я унаследовала от деда со стороны мамы, отец лишь слегка подремонтировал это великолепие, чуть подкоротил, снял немного въевшейся за столетие копоти, покрыл светлым лаком. На нем поселился письменный прибор от дела со стороны отца: подарок Орехово-Зуевских обывателей в память, открытых Алексеем Александровичем в дореволюционное время гимназий. Моя жизнь с пятнадцати до двадцати восьми лет проходила под знаком этого стола. Но в первый же переезд я отказалась от него, поскольку больше не нуждалась в его услугах. Как же мне сейчас не хватает тебя, многоуважаемый стол, как скорблю, встречая подобные в мемориальных музеях и комнатах. Один из таких столов мне особенно люб. Он стоит в небольшом зале библиотеки имени Трифонова на Четвертой Тверской-Ямской.  Это мемориальный стол писателя. Почти точь-в-точь дедов. Почти такой же, от которого я отреклась. Да, тогда моя жизнь не нуждалась в письменном столе: она вертелась среди детских колготок, рубашонок, детского сада и детской поликлиники. Эх, мне бы сейчас такой столище! Но, даже в мечтах, я не нахожу ему места в том помещении, где обитаю нынче. Здесь нет места ни для какого письменного стола. Как нет его и для книжек, ставших тяжелой обузой при переездах. Толстые, тонкие, свои, чужие... Они громоздятся в коробках, пакетах на ближней даче, ставшей со временем такой же бесполезной, каким когда-то оказался письменный стол...