Ангельская миссия

Посвящено митрополиту Липецкому и Задонскому Никону Васину.

                Ангельская миссия
                Великая молитва
Кто думает, что он не в прелести,  тот и есть в самой глубочайшей прелести.   
             Святитель Игнатий Брянчанинов.   
Духовной жаждою томим
В пустыне мрачной я влачился,
И шестикрылый херувим
На перепутье мне явился.
                А. С. Пушкин стихотворение: «Пророк».
Шел первый день моего пребывания в Задонском мужском монастыре. Приехал я сюда с пожилой женщиной и ее сыном моим ровесником, но психически ненормальным. Женщину звали Вера Семеновна, а ее сына Евгений. В первый вечер, когда нам дали места в келье с Евгением ко мне подсел какой-то парень средних лет с доброй хорошей улыбкой. В гражданской одежде и без рясы. Но с большой бородой и в монашеской шапочке скуфейки. До меня сразу дошло какой-то монашествующий. Монахи они и должны быть добрые кроткие и миролюбивые, потому что они свет для мира. И мы миряне должны брать с них пример. Вести такой благочестивый образ жизни, как и они, то есть как можно меньше грешить.
В руках у него  маленький дневник для записей спросил мою фамилию, и имя Котеночкин Алексей Иванович. Записал их в свой блокнот и спросил, какие послушания, я могу нести. Например, работать на стройке или грузить мешки, короче говоря, могу ли я заниматься тяжелым физическим трудом. Получив утвердительный ответ, ответил коротко и просто:
- Добро. - 
- Но я батюшка приехал к вам с душевно болящим и мне нужно за ним следить, чтобы он никуда не убежал. - И показав, ему на Евгения, продолжил:
- Он должен находиться со своей матерью. И я должен за ним постоянно наблюдать. Чтобы он ничего не начудил. –
- А так я их знаю. Они уже третий год здесь живут, уезжая, иногда домой на короткие сроки. Ясно Алексей я, вам дам послушание вместе с Верой. –
Тогда я осмелился  спросить:
- Вы здесь вообще-то кем будете?
- Я иеромонах отец Моисей даю послушания, то есть работу нашим паломникам, приезжающим в монастырь. –
Я в свою очередь поинтересовался:
- Курить то у вас в монастыре можно?
- Нет, в самом монастыре курить нельзя, но можно выйти за ворота и там покурить если невмоготу. –
На следующее утро после сытного завтрака в общей трапезной ко мне подошла Вера Семеновна с жалобой:
- Алеш мне вчера Женька полночи спать не давал одно давай мама еще погуляем. Давай еще погуляем. –
- Вера Семеновна хотите, он не, будет вас больше тревожить?
- Да конечно. –
- Ну, тогда я его к вам после ужина просто не пущу. –
Вера Семеновна тоже устроилась в женской кельи для паломниц, а вчера этот Евгений дождавшись, когда я усну, вышел из корпуса и пришел к матери с просьбой погулять с ним. Вообще-то он все больше молчал, но и окружающий мир понимал по своему душевно больному взгляду. При этом абсолютно безопасен, для окружающих. Когда велись, разговоры о нем  просто даже не, понимал о ком идет речь. И смотрел на мир отчужденным мало что понимающим взглядом душевнобольного. Он много раз лежал в разных психушках подолгу, но никакое лечение на него не действовало. И выписываясь из очередного дурдома, смотрел на мир все тем же отсутствующим взглядом.
Итак, мне с Верой Семеновной дали послушание перебирать в подвале монастыря картофель. Всего нам нужно перебрать около восьмидесяти полных мешков картошки, которую пожертвовали на монастырь. Женя лег спать, а мы с Верой Семеновной вдвоем начали перебирать картофель. Еще нужно заметить сегодня на второй день моего пребывания в монастыре в кельи, а проще назвать казарме как в армии со мной жило, около тридцати человек которые, были как разные по возрасту так и по духовному развитию. Такая большая келья. В ней ничего не стоило услышать мат особенно от молодежи. Ну а тем, кто не сквернословил, приходилось больше молчать. Каждый третий человек здесь был из бывших зеков. Недавно прошла большая амнистия и зеки двинули в монастыри, узнав, что там бесплатно кормят. Только нужно работать.
Да думал я про себя, когда я приезжал в этот монастырь в девяностых годах прошлого века еще юношей здесь царил совсем другой подвижнический дух. В основном сюда приезжали верующие люди. Этот монастырь только открыли, кругом, царила разруха, он был очень беден монахи и миряне трапезовали в одной трапезной и ели то, что ели и паломники. Но тогда тут чувствовалась молитвенная атмосфера и подвижнический дух. Монахи и сами отдавали иногда паломникам последнюю еду. Теперь здесь множество новых больших построек кругом клумбы с цветами все красиво, но ушел тот молитвенный дух, что был в девяностые годы. И сами храмы теперь с такими прекрасными росписями и стены и потолки. Везде охрана, какой в девяностые и в помине не существовало. А кроме того вовсю процветало воровство особенно часто крали деньги. Пожалуй, единственное, что здесь не изменилось это рака с мощами святителя Тихона Задонского. Этот великий столп православия все так же лежал и принимал всех приходящих к нему. Нам мирянам во время службы разрешалось немного посидеть, рядом с мощами на короткое время, затем возле раки, садились другие.
Придя, с послушания вечером перед ужином шла, всенощная, и увидел место возле раки свободно. Присев возле нее опять залился почему-то слезами, как и в тысяча девятьсот девяносто пятом году. Тогда я учился в выпускном классе средней школы и желал поступить в военное училище. Приехал с мамой взять благословение на тщетное поступление. Завалил первый же экзамен по алгебре. Хотя я и занимался дополнительно у сильнейшего математика, но таких заумных интегралов и уравнений не решал еще, ни разу. Всего на экзамене было дано пять заданий и по оценкам если решаешь все задания получаешь пятерку если четыре задания, то четыре и так далее. Из этих пяти заданий я смог решить только два и естественно получил двойку. А всего на трех экзаменах нужно набрать четырнадцать балов для поступления. Но вернемся от моей биографии в наш монастырь. Наплакавшись у раки, тут же вытер все слезы, стараясь их никому не показывать. Ко мне подошла Вера Семеновна: «Алеш после ужина может, пойдем, погуляем, по лесу пока еще не, стемнело?!»
На дворе шел, месяц сентябрь в самом конце недавно, прошел престольный праздник монастыря Рождество Пресвятой Богородицы. Ласточки уже давно улетели, как и почти все перелетные птицы. Сейчас летели на юг последние перелетные птицы дикие утки, им отсюда с севера лететь намного дальше, чем из нашей Воронежской области. И листва на деревьях стояла, уже красная и желтая постепенно, осыпаясь. Но темнело еще поздно, хотя с каждыми сутками световой день убавлялся. Вообще-то в этом монастыре кормили четыре раза как на убой такие большие порции и то на выбор картофель два или три вида каши макароны, причем с вкусными приправами. Вот и выбирай, что хочешь покушать.      
Поужинав, мы с Женей и Верой Семеновной, отправились гулять по хвойному лесу. Мне от глубокоуважаемого читателя скрывать нечего в лесу нашло дьявольское искушение, и появились блудные мысли по отношению к Вере Семеновне, которая годилась мне в матери. Понятное дело мне вкладывали такие помыслы бесы. Только я их быстро отбросил.
«Женек пошли со мной по быстрее», -  скомандовал ее сыну, и мы с ним пошли вдвоем вглубь леса. А я ему рассказывал забавные истории, вспоминая, их или, пел мирские песни. Все равно он никак не реагировал и молчал как истукан. Мы быстро пошли в самую глубь леса и сзади я услышал еле доносящийся крик Веры Семеновны:
- Алеш! Жень! – Обернулся. Она махала мне рукой.
 - Жень вон мать зовет! – Развернувшись, и не говоря, ни слова он, быстрым шагом, пошел к матери.
- Женька постой видишь, я за тобой не, успеваю! - Никак не отреагировав на мои слова, Евгений продолжал свой быстрый шаг по тропинке. Когда он подошел, к матери они, подождали меня. Дойдя до них, Вера Семеновна заметила:
- Вы с Женькой как в, топили, что мне за вами не угнаться. –
Не приспособленный к длительной ходьбе я уже порядком устал.
- Да старость не радость. - Продолжила она.
После этих ее слов с радостью подметил, испарились все блудные бесовские мысли.
- Мам давай еще погуляем. - Попросил Евгений.
- Нет, Женя мы с Алешкой уже устали пошли обратно. - Женя все тем же быстрым шагом пошел в направление, к монастырю. Вера Семеновна прокомментировала:
- Вот сколько здоровья, кажется все двести километров пройдет и все нипочем. –
- Вера Семеновна мы в монастыре с Женькой на источник сходим. –
- Да конечно сходите. –
Придя обратно в гостеприимный монастырь, мы с Женькой отправились на источник Божией Матери в честь ее иконы Живоносный Источник. Раздевшись, наголо и повесив одежду, зашел в воду и три раза окунулся в купели. Выйдя, скомандовал:
- Твоя очередь Жень. - Помог ему раздеться и сам вешал его одежду. Но войдя, в воду и окунувшись всего один раз он, выскочил из воды. Уже смеркалось, и мы пошли в свою келью на ночлег. Придя в келью, ощутил запах спиртного. Кто читал какую-нибудь книгу кто, молча, лежал, а кто оживленно разговаривал. Приехал еще один паломник с большой бородой. К нему на койку подсели трое выпивших субъектов.
- Надолго брат?
 -На три дня. - И он достал из сумки какую-то книгу.
- Что читаешь?
 Спросил один из них:
- Детектив. - Ответил тот и углубился в чтение. Потом увидел, на него, махнули рукой и занялись своими делами. Я пригляделся к этому паломнику и увидел, он вовсе не, читает, а слушает разговоры в кельи. И все шло, как обычно стоял трехэтажный мат. Особенно матерился, один молодой человек лет на десять моложе меня он, был постоянно на кого-то недоволен. Тут я увидел Женя встал.
- Женек ты куда?
- Воды попить. - Нужно сказать рукомойник с раковиной и туалет находились в самом корпусе, и я поверил Евгению. Но минут через пять пошел проверить действительно ли он пошел пить воду и увидел, его, нет. Быстро одевшись, пошел, за ним он шел уже возле храма, направляясь в женскую келью. Я быстро догнал его и крикнул:
- Женя ты куда?
- К матери. –
- Быстро вернись обратно! –
Тогда он также закричал на меня:
- А что ты на меня орешь! –
- Ну что драться с тобой. А ну пошел, а то я сейчас таких матерей дам не унесешь! - И ударил его наотмашь рукой по шее. Это подействовало, лучше всяких слов он тут же, развернулся и пошел со мной. Наконец в кельи выключили свет и все уснули. Так прошел второй день моего пребывания в монастыре.   
Проснувшись, первое, что я увидел это красавец храм в окне. Он поражал меня своим величием и красотой. Голубые и белые стены и пять золоченых куполов с крестами. Как еще говорил владыка Никон: «Вот она моя невеста это церковь. Великая и прекрасная». Как снаружи, так и внутри храм был прекрасен множество больших писаных икон, а также святынь, то есть мощевиков с мощами множества разных святых. А вот над главным приделом храма его алтарной стены еще стояли, леса не, доделана алтарная стена. И в самом храме три престола, то есть в трех алтарях три стола, где можно совершать литургию.
Конечно, в церкви все и вели себя соответствующим образом. Зайдя туда с Женей, увидел, отца Моисея в подряснике с золотым крестом на груди он всем, давал благословения и что-то кратко говорил. Подошел к нему за благословением он объявил мне: «Идите Алексей перебирайте картошку Бог в помощь».
Мы с Женей пришли, в подвал на место, послушания Вера Семеновна уже перебирала картошку:
- Алешка ты у отца Моисея благословился?
- Да. –
- Ну, тогда преступай. –
Высыпал мешок и начал в ведро перебирать, картофель, откидывая испорченный и мелкий в сторону. Часы на колокольне пробили, час они на высокой колокольне, били, один раз в час, значит, пора идти на завтрак.
- Пошли, поедим Жень. –
Дождавшись очереди, пояснил послушнику, который меня обслуживал:
- Мне две порции для болящего. –
- Болящий это Женька?
Отозвался он улыбнувшись.
- Да. –
Послушник наложил две порции гречневой каши с грибной подливой и компот. Позавтракав, мы опять, спустились в подвал. Вера Семеновна была, довольна, она заметила мне:
- Женя не приходил вчера докучать. - Я ей рассказал о нашей вчерашней стычке. Так за работой про себя творил Иисусову молитву, а Вера Семеновна прекрасной октавой пела Символ Веры Царица моя преблагая Царица Небесная другие песнопения или монастырские песни. Работа спорилась у нас в руках. За собой начал замечать как, выходя курить, или просто на улицу из меня выходит слюна, но это не просто слюна, физически ощущал, как из меня выходит какой-то студень. А вместе с ним вся гадость, накопленная в миру за долгие годы. Рассказал об этом Вере Семеновне.
- Алеша это так у всех, я прожила здесь уже почти три года и первое время из меня это тоже все выходило. –
- Ничего себе! Вот это чудеса Вера Семеновна! Никогда даже и не слышал об этом. - 
- Так это в миру Алеш это правда, чудеса. Только здесь такое в порядке вещей. -
После обеда Вера Семеновна пояснила: «Теперь полагается один час отдыха».
Мы пошли с Женей в свою келью отдохнуть, и увидел вчерашнего бородатого паломника. Он тоже отдыхал один в кельи.
- Парень, а ты давно здесь живешь?
Спросил он у меня.
- Третий день. –
- Парень я вижу, ты благочестивый если я тебе скажу, то ты не выдашь мою тайну?!
- Нет, конечно, нет. Зачем мне выдавать чужие секреты. –
- Ну, так вот парень я священник. –
- Вы батюшка?! –
- Да. –
- Ну, так благословите. - И взял у него благословение. Мы продолжили беседу:
- У меня сейчас отпуск и я специально приехал сюда с матушкой и маленьким сынишкой, специально чтобы посмотреть, как здесь живут, поэтому попросил отца Моисея никому не говорить о моем священстве. Вот если бы вчера узнали что я священник, то и вели бы себя по другому сразу бы переполошились. Там священник приехал священник. Вчера, когда эти трое субъектов подсели ко мне пьяные у меня сразу такая мысль в голове. Может здесь еще и по морде бить будут забирать жену и сына и уезжать прямо ночью. Парень я специально хотел посмотреть, как здесь живут, паломники и все больше, поражаюсь. О каком тут покаянии можно вести речь. Раз такие паломники значит, и монахи от них недалеко ушли. Ох, до чего мы в России дошли! Какой-то не монастырь, а просто колхоз лагерно трудового типа! Прямо какая-то полу тюрьма! Можешь, не можешь, выполнить послушание неважно хоть, падай, но работу сделай.  – Так сильно возмущался священник такими порядками.   
-  Батюшка вы знаете, я приезжал, сюда в девяностых и здесь картина, была совсем другая. Сюда приезжали одни верующие, а сейчас зеки наводнили весь монастырь. Но все равно не обращать на это внимания ведь нам нужно прикладываться к мощам и другим святыням и ходить на источники. Просто напросто не обращать внимания, что здесь твориться. –
- Да парень пожалуй ты прав. -
Так за беседой пролетел час отдыха и, взяв с собой псалтирь и Женю пошел на послушание. Вера Семеновна перебирая картошку, слушала, как я читаю псалмы. Дочитывал девятую кафизму к нам зашел отец Моисей. Услышав, что я читаю, псалтирь он приятно, удивился:
- Алексей, а вы что читаете псалмы Давида?
- Да батюшка, а как же дома каждый день одна кафизма одна глава Евангелия две главы апостола. Хоть и работаю инженером, но время для молитвы нахожу каждый день. –
Видно было отец Моисей мной очень доволен. Через немного он принес три бумажных литровых пакета апельсинового сока и протянул их нам:
- Угощайтесь. - Сказал с радушием.
В тот день на улице моросил мелкий осенний дождик и поэтому мы не пошли гулять в лес. Но перед ужином мы с Женей сходили, на источник.  Вновь окунувшись, только один раз, он вылетел из воды. После источника пошли на всенощное вечернее богослужение. Как тут прекрасно пел мужской монашеский хор. Мы, например, в миру уже давно привыкли к женскому хору, а мужской хор это совсем другое дело. Вся служба протекает более величественно к тому же хор пел не спеша и поэтому богослужения длятся, намного дольше, чем в миру. Я теперь думал ведь зеки такие же, как все люди. Может, они и не, хотят сами материться, но привычка что с ней сделаешь. Там-то в тюрьмах сидят далеко не святые отцы. Хотя были, здесь конечно и такие паломники, от которых исходило почти одно только зло. Такие темные души. Вот сам, например, курю уже шестнадцать лет и не могу бросить, потому что привычка давно уже превратившаяся в навык. Может эти несчастные и обделенные судьбой люди к Богу намного ближе, чем я или эти монахи. Не судите, да не судимы будете так, говорит Господь в Евангелии. На всенощной мы с Женей успели как раз на таинство елеосвящения после чтения вечернего Евангелия. Служба шла неторопливо и чинно. Вот уже монах начал читать псалтирь здесь читали не одну как в миру кафизму, а целых три. К тому же монашек читал не торопясь. После каждой славы восклицал:
- Слава Отцу и Сыну и Святому Духу. И ныне и присно и во веки веков. –
- Аминь. – Продолжал за ним петь клирос. Я начисто забыл про свое курево, и углубился в эту молитвенную атмосферу.
- Услыши Боже глас мой внегда молити ми ся, к тебе от страха вражия изыми душу мою. Покрый мя от сонма лукавнующих от множества делающих неправду. -
Отзывались у меня в душе слова древних молитв. Здесь каждое слово было наполнено своим таинственным смыслом. В этом тексте шестьдесят третьего псалма говорилось о бесах. Погрузившись и целиком уйдя в молитву слившись с ней в одно целое, и не заметил, как закончилась всенощная. И кроме того Евгений которого я не отпускал от себя на расстояние трех шагов уже давно вышел из храма. Я его, конечно, встретил, с Верой Семеновной недалеко от храма она мне, пояснила: «Женя так Алеш в келью зашел, как невидимка все заняты своими делами и так тихонько подошел ко мне и только тогда женщины его заметили».
Нам мужчинам здесь строго запрещено заходить в женскую келью, как и женщинам в мужские кельи. В этой единственной кельи для паломниц находилось около тридцати мест. Тогда как мужских келий для паломников в двух корпусах архиерейском и больничном располагалось около ста пятидесяти. В больничном корпусе кельи намного меньше. Это ни считая келий для послушников и монахов. Все-таки монастырь то мужской и его название Рождество Богородицкий епархиальный мужской монастырь. Он основан в честь этого праздника. Но именно на праздник памяти святителя Тихона двадцать шестого августа в это время всегда идет Успенский пост в конце лета здесь собиралось больше всего народа, конечно и угощение стояло под стать празднику. Столы накрывали прямо на улице. На этом празднике всего было вдоволь, и конечно все постное и никакого мяса молока или яиц из-за Успенского строго поста. Ведь монахи совершено не едят мяса.
Мы отвлеклись от повествования. Женя стоял возле матери и предлагал ей еще погулять.
- Женек пошли в келью пора ложиться спать. –
- Да Женя идите, с Алешей, ложиться. –
Уже совсем стемнело и небо без звезд, а еще этот мелкий надоедливый дождик превратил эту ночь в такую тьму, которая может стоять только в это время года. Я распрощался, с Верой Семеновной, пожелав, ей спокойной ночи и, отправился с Женей в келью. На мое удивление в кельи три койки стояли пустые этих трех зеков паломников, которые вчера пили. Может их выгнали из монастыря. В кельи стояли неторопливые разговоры и чем-то эти вечерние разговоры мне напоминали неторопливое гудение улья с пчелами почти все братья кельи по двое или трое разговаривали между собой. Прямо будто в той песне; Как упоительны в России вечера.
Тут я полез, в свою тумбочку возле кровати. Увидел у меня, исчезла моя любимая книжка Мои посмертные приключения Юлии Вознесенской, и мой раскладной ножичек стало ясно, чьи-то глаза за мной сейчас пристально наблюдают. Решил не обращать на это никакого внимания. Хорошо хоть заранее все деньги отдал Вере Семеновне. Она и мои и свои деньги хранила в надежном месте и брала с собой на послушание. Когда у меня заканчивалась очередная пачка сигарет, брал у нее свои деньги на другую пачку. Рядом с обителью стояли ларьки, где можно купить сигареты. Наконец в десять вечера потушили свет и все уснули.
Следующий день шел воскресным и в монастыре по его уставу полагался день отдыха. В этот день решил причаститься, а заодно причастить и Женю. Когда проснулся, то увидел перед собой отца Моисея:
- Алексей вчера ваш болящий Евгений пришел с матерью в половине двенадцатого ночи. –
Тогда я очень удивился, ведь вчера, видел, как Женя уснул.
- Батюшка вы откуда это знаете?
- Так ведь по уставу монастыря если паломник приходит, в корпус после одиннадцати ночи он, должен написать в журнал для заметок. Во первых время во сколько он пришел потом причину его задержавшую. Я понимаю это не Евгений, а его мама записала, время двадцать три тридцать и причину гулял с мамой. Алексей вы больше не выпускайте его из корпуса позже двадцати двух. -
- Хорошо батюшка я постараюсь. –
Отец Моисей ушел, а Женя спокойно дрых, как сурок на своей койке. Тут мне в голову пришла хорошая мысль, подошел к коменданту или вахтеру нашего архиерейского корпуса. Он сидел перед входом в корпус как солдат на часах.
- Извините мне нужно с вами поговорить. –
- Слушаю вас. –
- Вы моего этого болящего Евгения, пожалуйста, поздно вечером не выпускайте из корпуса. Понимаете, его мама пожилая женщина приходит с послушания уставшая, а он ей спать не дает. Гулять ему, видите ли, нужно. Если он захочет выйти из корпуса вечером, после десяти то сразу зовите меня. И если буду спать будите. –
- Хорошо. Я понял вас. – Ответил бесстрастно вахтер.
Я пошел в храм, взяв с собой свой большой молитвослов в котором было и правило к причастию. В храме увидел Веру Семеновну:
- Алеешь, Женька вчера одно мне давай мама еще гулять и ничего ему не докажешь! Так один послушник насилу уговорил его идти в келью. –
- Вера Семеновна вы не волнуйтесь, я просто вчера, уснул! И, в это время уже спал, теперь он вас ночью не, потревожит. Я, договорился с комендантом корпуса. -
- А ну хорошо Алеешь. –
В храме читалось утреннее правило. Взяв, свой молитвослов стоя, углубился в чтение правила к причащению. Подошел на исповедь к очень старому иеромонаху, который даже не стоял, а сидел на стульчике ему исповедал все свои грехи. Вот уже заканчивалась литургия.  Решил разбудить Женьку. Чтобы он тоже причастился и нужно успеть, чтобы священник накрыл, его епитрахилью, отпустив ему, грехи, так как сам он просто не мог физически исповедоваться. Вошел в келью Женя продолжал дрыхнуть, спокойно посапывая после ночных гуляний с матерью.
- Женек вставай. - И потрогал его за плечо.
- Леха ну-ка отвали от меня! - Заорал он.
- Чего, а ну быстро встал! –
- Леха меня колотит. –
- Вставай, давай быстро! Иначе я тебя сейчас поколочу, если не встанешь! - И сорвал с него одеяло. Это подействовало, и он нехотя встал с кровати.
- Быстро одевайся! - командовал ему. Мы в храме подошли к этому старому иеромонаху тот, накрыв Женю епитрахилью отпустил ему грехи. Литургия закончилась, всего в храме, исповедовало пять иеромонахов, поэтому исповедь шла быстро.
Началось причащение, провел Женю к причастию скрестив ему как положено руки на груди правую на левую. Но подойдя к причастию, он совсем не понимал, и не осознавал, что с ним происходит. Какое это важное дело в жизни причастие. Вытащив частицу из чаши, священник вопросительно смотрел, на Евгения когда тот, назовет свое имя. Здесь я пришел на выручку: «Евгений его зовут он болящий». Женя открыл, рот с совершено отсутствующим взглядом. Он только, понял, что нужно открыть рот, потому что к его устам священник поднес лжицу. То есть маленькую ложечку для причастия. «Во оставление грехов и в жизнь вечную». Я взял Евгения за плечи и отвел от чаши, затем причастился сам. Что тогда почувствовал. Впечатление души от присутствия Бога просто не может иметь аналогов. В такие периоды или пусть даже моменты человек явно ощущает смысл и полноту своей жизни, он счастлив своему существованию. Там где Господь душа вдохновляется к подвигу, чтобы отвечать взаимностью на Его Любовь. Это состояние нельзя перепутать ни с чем иным, потому что именно так Господь подкрепляет человека Благодатью Святаго Духа. Служба продолжалась, вот священник, вышел с крестом на проповедь.
«Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Дорогие братья и сестры сердечно поздравляю, вас с праздничным воскресным днем причастников, поздравляю с принятием Христовых Таинств. Сегодня братья и сестры я хочу с вами поговорить о грехе. Спивается не только родной взрослый народ мужчины и женщины спивается, что самое страшное молодое поколение спиваются наши дети. Не только спиваются, но и прокалываются, прокуриваются умышлено и систематически по, разному развращаются. Страшная безнравственность и беззаконие возведены как это не дико звучит чуть ли, не в ранг добродетели. Цена бессмертной и бесценной человеческой души сведена к нулю. Почему же люди, а в особенности молодежь часто доходят в свои еще незрелые годы до полной деградации личности. Жизнь наша стала сплошной порнографией сплошным развращением. По городам и весям нашего Отечества свободно ходят, почти голые люди и на это почти никто не, обращает внимания. Наверное, не всем, известно, что голое тело обозначает символ потери благодати Божией. И этот символ внесен в нашу жизнь. В продажу идет, уже не только земля в продажу дьяволу, идут человеческие души. Люди продают их взамен гнусного, и обольстительного греха заполонившего всю Землю. Взрослые подают своим безнравственным поведением губительный пример детям. Это есть долгожданная свобода. Хлестнула дерзко за предел нас отравившая свобода. Свобода изобретение дьявольское. Имеется в виду наша нынешняя свобода, свобода темница свобода оковы свобода законный грабеж свобода венец, как и прежде терновый. Какая ужасная ложь действительно как зверь из клетки вековой народ наш выпущен на волю. Вопрос только на какую,  волю и кем, выпущен и с какой простите целью. Некоторые люди не зря видно когда-то спрашивали самих себя. Мне вчера дали, свободу, что я буду с ней делать. Да в настоящее время различных пагубных свобод развелось немало. О настоящей же духовной свободе, свободе от греха и воздержании людям умышленно не говорят, а вводят народ в заблуждение различными душевными подделками и суррогатами имеющими вид снаружи зело привлекательный, а внутри зело гнилой и отвратительный. Лозунг ешь, пей, веселись, введен в умы многих. То есть делай все, что хочешь для своего развлечения и погибели только не думай о Боге и не заботься о спасении своей бессмертной и слишком дорогой души. Поэтому в наше оголтелое, время возобновленного язычества справедливы будут сказанные поэтом слова:
Блажен, кто истину не продал,
Блажен, кто в правде устоял.
Но немного осталось среди нас тех, которые блаженны. Блажени нищие духом яко тех есть Царство Небесное. Да. Нищих духом немного, но они еще есть только вот их слова, к сожалению почему-то не доходят до нашего ума и сердца. Не доходят, потому что мы не хотим их слушать, а слушаем только тех, которые умело и тонко льстят нашему самолюбию. От того то жизнь наша стала какой то нереальной из-за проникнувшей в нее хронической лжи. Ведь ложь не, есть реальность не, есть действительность в высшем смысле, потому что это есть изобретение дьявола. Потому-то дьявол и есть отец лжи, и все те, кто сеет, вокруг нас ложь, есть его клевреты и со работники. Бог не создавал ни лжи и никакого другого греха. Это все изобретение дьявольское и кто служит греху, тот служит дьяволу. Подходите братья и сестры ко кресту причастники выслушайте благодарственные молитвы».
Когда его прекрасная проповедь закончилась мы вместе со всеми подошли ко кресту. Затем выслушав до конца благодарственные молитвы после святого причащения вдвоем с болящим вышли из храма, и пошли на трапезу. Пообедав, а в воскресный день в этом монастыре не завтракали, только тут очнулся, ведь напрочь забыл про сигареты. Теперь очень сильно захотелось курить. Взяв из кельи сигареты, мы с моим подопечным вышли за ворота монастыря. Теперь после трапезы можно и закурить думал я так. Вообще по монастырю и за воротами везде ходил с Женей и если бы не его ночные походы к матери, то он мне больше ничем не докучал. Я ему рассказывал свою очередную байку про Ленина. Как мировой вождь пролетариата приезжал ко мне на броневике. Потому что давно подметил, стоило ему услышать слово Ленин или Сталин это смешило душевно больного. И он тут же начинал смеяться. Видно что-то он все-таки еще понимал. Так мы весело с ним смеялись, и тут я, увидел этих троих зеков из нашей кельи идущих с красными помятыми лицами. Тот молодой человек, который больше всего матерился в кельи и был постоянно, кем-то недоволен грубым и нахальным, пропитым голосом задал мне вопрос:
- Отец Моисей вчера вечером в келью не заходил?
- Нет. –
- Ну, тогда все нормально. - И они пошли втроем дальше в монастырь.
Ничего себе, а я, то подумал этих троих давно уже нет в монастыре. Нет, конечно, про них никому не скажу ни слова. Пускай монастырское начальство само разбирается с такими паломниками. Ведь я все же не стукач. Молча, докурив, сигарету мы с душевно больным снова, пошли на источник. Женя, как обычно один раз, окунувшись, вылетел из воды как ошпаренный, но упав, нечаянно на пол заорал матом. Тогда подойдя к нему, тихо произнес, глядя в глаза лицом к лицу:
- Женя чтобы я больше таких слов от тебя никогда не слышал иначе вот он! Вот в своей психиатричке и будешь так ругаться, как хочешь. Здесь, по-моему, православный монастырь, а ни дом сумасшедших! - И показал ему кулак, поднеся его к самому носу.
На Евгения это подействовало, и он молвил с испугом:
- Хорошо. –
После источника мы с ним пошли гулять по городу. Задонск и Елец по праву считаются сердцем православия здесь понастроено множество старинных храмов и кроме мужского монастыря, есть еще два женских.  Один из них в поселке Тюнино самый ближайший поселок возле славного старинного города Задонска только, начинал свое существование. От нашего монастыря до этого всего три километра, если идти через лес напрямую. Тоже и там пока что ни источник, но бил родник. Еще ни обустроили. И до второго женского монастыря, стоявшего среди леса от нас, если тоже идти напрямую семь километров. Там тоже классный обустроенный источник самого Тихона Задонского. Потому что сам этот святой и открыл тот родник ручеек среди дремучих лесов. К тому же этот его родничок никогда не пересыхал.
Мы, молча, ходили, по городу рассматривая величественные храмы и старинные здания любуясь их красотой, есть на что посмотреть. Почти все приходские церкви в городе уже реконструировали. Деньги на это давала тоже верующая православная администрация города. Они и сами Липецкие шишки начальники часто захаживали на службу помолиться. Ни то, что наши Воронежские старомодные коммуняки. Женя семенил, за мной он никогда не, спрашивал, куда мы идем. Просто молча, ходил за мной по монастырю и за его приделами будто собачонка. Как мне впоследствии призналась, его мама хоть, отдохнула от него. Короче говоря, стал для него второй нянькой после матери.
Так погуляв по городу, мы с Евгением пошли обратно в келью. В келье находились, не все. На кроватях лежало около двадцати человек и эти трое. Моя кровать стояла рядом с кроватью этого молодого человека. Он с остальными двумя мужчинами тихо переговаривался, чтобы их не слышали остальные: 
- Да хорошо отдохнули, можно так выразиться фестиваль получился у нас положительный. –
- Нет, пацаны вот, там, в Дивногорье если, начнешь гулять, то сразу можешь замок повесить на дальнейшее пребывание, а здесь цивилизация. И Ленка с колокольни. Не ребята скажите огонь мировая баба! -
- Да ведь после зоны совсем нюх на баб потеряешь если бы ни она. –
Такой блатной жаргон доносился до меня вперемежку с матом. Один из них спросил у этого молодого человека:
- Это что за овощ?
- Да так святоша мракобес. – Донеслось до меня такое оскорбление.
Затем этот молодой человек, видя, что я их слышу, спросил у меня:
- Парень ты нас случайно не заложишь?
Тогда я в такт этим парням ответил:
- Не ребятки я не мышь чтобы кого-то закладывать. –
Услышав, это они, продолжали дальше довольно разговаривать. Этот молодой человек высказывал свое негодование к другому своему соседу шестидесятилетнему старику его не, было в кельи кровать, была пуста. «Каждую ночь храпит вот как стадо буйволов». И начал осыпать этого старика матом: «Может кровать от него куда-нибудь отодвинуть!» Я уже заметил этот молодой человек ходит с блатной фиксой во рту. В келью зашел комендант. Эти типы сразу притихли и делали вид, что ведут между собой тихую духовную беседу. Ведь на дверях кельи, черным по белому, написано. Господь хранит, душу твою доколе ты, хранишь язык твой. С противоположной стороны на дверях была написана величайшая Иисусова молитва. Господи Иисусе Христе Сыне Божий помилуй мя грешнаго.
- О чем беседуете?
 Спросил строго комендант.
- О духовном. О духовных вещах батюшка. – Ответил, ему молодой человек нагло, обманув:
- Извините! - Продолжил он:
- Можно мне перейти в другой край кельи?
- Зачем?
- Ой, вы знаете, батюшка этот мой сосед ведет много пустых бесед. – Указал, на койку этого старика, прикидываясь смирной овечкой.
- Ну а ты смиряйся. –
Тогда молодой человек воскликнул, громко с негодованием почти заорав:
- С этим! Нет, уж, увольте! Господи помилуй. -
Пришлось вахтеру найти ему другое место в кельи. Вот как зло может, маскироваться под смиреннословие, подумал я. Перед монастырским начальством все мирные овечки. Но на самом деле волки в овечьих шкурах. Обманывают наивных монахов как хотят. Да к тому, же и пытаются, отлынивать от работы, притворяясь заболевшими. Мне стало, как то мерзопакостно от этого молодого человека. Взял сигареты и, взяв, Женька, решил, покурив сходить с ним в очередной раз на источник. Только теперь окунувшись, в купели как обычно три раза, приказал: «Заходи Женек!» И пошел в воде в купели вслед за ним. Он, вновь разок, окунувшись, хотел выскочить, но я за плечи окунул его еще два раза. «Вот так Женек молодец.  Теперь пошли ужинать». Поужинав, мы, пошли, в храм слушать вечерние молитвы на сон грядущим. Они тут совершались после вечернего богослужения. И выслушав, их до конца, пошли обратно в келью. Женька минут через десять встал с кровати.
- Женек ты куда?
- Воды попить. - Затем минуты через три вошел комендант:
- Просится опять к матери. - Предупредил он.
Выйдя из кельи, схватил Женю за шиворот.
«Леша я все равно уйду к матери, и ты мне не запретишь!» Проорал он на меня. Здесь нужно заметить, что я служил в морской пехоте, где честно заработал, свой черный, берет. Тогда прижал свои бедра к его бедрам и резко швырнул его приемом бросок через бедро. Это сразу подействовало он, встав с пола, испугался и тут же пошел за мной в келью. Моментально став смирной овечкой. Больше в тот день никаких приключений не случалось. Забегая, вперед хочу, еще сказать душевнобольной на следующий день вечером вновь предпринял попытку пойти к матери. Когда он вышел из кельи мне комендант, доложил о новом походе Жени. Тогда быстро выйдя из кельи, заявил ему: «Женька ну-ка протяни правую руку вперед!» И швырнул его броском через спину, сам-то он, конечно, не смог понять, почему вдруг оказывался, на лопатках, швырял его резко. Я знал приемы и намного круче этих, запрещенные. За применение, которых, сразу тюрьма. Мог бы ему легко сломать руку ногу или челюсть. Мне оно без разницы какое нанести увечье. Только Женя, уже поняв с кем, имеет, дело, перестал предпринимать попытки пойти к матери. Еще и взял, его на испуг громко, наорав. «Я тебе Джон и руки и ноги по переломаю! И головой, об коленку надаю и вообще вон голову оторву, если еще раз к матери сунешься! Я черный берет, поэтому мне оно по барабану! Если тебя и убью, мне за это ничего не, будет! Возьму и глотку перегрызу! Нельзя ходить ночью к матери понимаешь нельзя! Я-то тебе по моему здесь не мама. Со мной знаешь, шутки, плохи. Иначе ты вообще-то жить хочешь?!» Мой подопечный, только молча, кивнул головой в ответ. И для острастки я влепил, ему хорошую оплеуху тыльной стороной ладони. Взяв полностью на испуг.
Что оно там долго, что ли напугать психа. Хотя конечно это смотря, какой душевнобольной. В основном им психам возьмешь, сделаешь такое лицо по страшнее, и взгляд врежешь хоть и не сильно. И они до такой степени перепугаются. Вот тоже самое и в данном случае. Но если с ними просто ругаться, как две собачонки сявки дворняги кто кого пере брешет. То это одно слово бесполезно. У них язык острее бритвы, как писал об этом царь и пророк Давид в одном своем псалме. Умеют только языком запугивать. И конечно здесь многое зависит от самого состояния такого больного. Они ведь встречаются ненормальные и буйные львы. Когда всех и вся весь мир порешу и разорву. Таким оно понятно по барабану и до лампочки на кого кидаться. Любого и каждого порвут в клочья, потому что находятся в состоянии полного безумия по медицински называемое состояние аффекта. То есть люди полностью собой не управляют и своей волей. И агрессию с их стороны может вызвать что угодно любое ничтожное событие. Они свободно могут это принять за сильнейшее оскорбление в их адрес. Уж такие ребята они социально опасны для нормального общества людей. Их нужно держать изолированно. Вот их таких и успокаивают лекарствами в дурдомах закрытого типа. Причем в таких специальных палатах для буйных больных. И когда они выйдут из такого самого страшного для человека состояния аффекта знает Один только Господь Бог. Для этого могут помочь только лекарства и то ни всем, а кто поддается лечению.
С него и за совершенное тяжкое преступление спрос намного меньший, чем с обычного человека. Потому что и совершая, преступление он совершенно не, владеет собой. Вошел он в него это страшное состояние и вошел, а выйдя без всякого понятия, сколько прошло времени две минуты или два года. Человек живет только физически только без души. Вот что оно означает состояние аффекта. За крупные преступления таких людей сажают ни в обычную тюрьму, а в специализированную больницу. То есть такая тюрьма для психически ненормальных. Она понятное дело круче всякой зоны. Наверное, и самое страшное место на Земле. Если же преступление мелкое даже и без этого самого состояния, то тогда таких товарищей кладут в местную областную психиатричку на принудительное лечение. Так, например, если за кражу обычному преступнику дают срок обычно два три года. То для психов, намного меньше полгода или максимум год принудительного лечения в каком-нибудь областном клиническом психиатрическом диспансере вместе с обычными такими больными. Раз уж они душевно больные то с них и взятки гладки. Спрос намного меньший.   
Хорошо хоть этот самый Евгений не такой. Хоть и душевнобольной, но не агрессивный. И при этом какой-либо физической работой руками вообще не мог заниматься. Ничего не мог делать. Так как это выше его понимания окружающего мира. Он только просто псих, но, ни преступник. Болел уже много лет только еще пока что ни одной судимости даже условно. Хотя если и его сильно допечь расквелить, то может стать социально опасным. Да вот только если б был агрессивным или проявлял, агрессию к окружающим тут в монастыре не, держали. Единственно он мог что-нибудь наорать на Веру Семеновну. Ни с того ни с сего. Ведь матери больше всего проводят времени с такими больными. Вот душевнобольные и проявляют к ним весь свой негатив всю свою болезнь. А, мамы они все терпят, столько сколько не вытерпит ни одна жена. И если у таких, умирают матери, то долго они после этого уже ни живут.       
Я так об этом хорошо знаю потому, что читал, одно время такую специальную литературу, интересовался этим. Знал заранее в жизни, потом когда-нибудь пригодиться. Вот и, правда, пригодилось. Как себя нужно вести с такими ребятками. Шугать, их брать на испуг больше чем бить, делая страшный вид и бешеный взгляд. То есть самому притворяться безумным.      
Ложась, отдыхать я всегда, целую свой нательный крестик с окончательной молитвой на сон грядущим. В руце Твои Господи Иисусе Христе Боже мой предаю дух мой. Ты же мя Благослови Ты мя Помилуй и живот вечный Даруй ми. Аминь.
На следующий день после всех этих приключений с Женькой и неудачными попытками погулять с мамой нас всех разбудил строгий крик коменданта, который почувствовал в кельи запах дыма от табака.
- Кто курил в кельи?! Признавайтесь! –
Все молча, и немного испуганно, смотрели на коменданта. Тогда я решил весь удар взять на себя.
- Брат это я курил, простите меня. –
- Пошли из кельи! - Приказал он строго. Мы вышли:
- Это не ты курил?
- Нет. - Он заулыбался, видно я ему, понравился.
Позавтракав, мы с моим больным, пошли на послушание. Вера Семеновна продолжала петь своим прекрасным голосом разные монастырские песнопения, которых я не знал. Все время на послушании Женя, молча, сидел на стуле. Примерно за час до обеда к нам зашли две женщины. Молодая девушка около тридцати лет и ее пожилая мама: «Нас отец Моисей благословил на это послушание», - молвили они. Мы начали вчетвером перебирать картофель. У пожилой женщины было белое худое лицо аскета сразу видно человек поститься. У молодой женщины я заметил колечко на правой руке. Пожилая женщина начала беседу с Верой Семеновной.
- Вера Семеновна, - заметила женщина:
- Я вас уже несколько раз в монастыре видела. –
- Да я часто приезжаю сюда и подолгу живу. А это ваша дочь?
- Да. Вы знаете, я вообще-то являюсь преподавателем воскресной школы, а вообще всю жизнь проработала учительницей начальных классов сейчас на пенсии. –
Вера Семеновна отвечала:
- Вы работаете учителем воскресной школы как интересно. Ну и как у вас детки. Да ничего слушаются, рисуем, занимаемся, рукоделием, читаю им детские рассказы. –
Так они мирно беседовали между собой. Я решил за работой поговорить с молодой девушкой:
- Вы в монастырь надолго приехали?
- Нет, завтра, уезжаем. –
- Вы, наверное, где-то учились?
- Да закончила исторический факультет истфак в Педагогическом университете. И сейчас работаю в Москве учителем истории. –
- Так вы Москвичка?
- Да. –
- А ваша мама, тоже, наверное, живет в Москве?
- Нет, мы родом из села, Конь-колодезь это совсем близко, отсюда, поэтому мама часто приезжает в монастырь, но мой муж коренной Москвич.
- И если девушка не секрет, сколько у вас детей?
- У меня еще нет, детей я и замуж, вышла всего полгода назад. А вы, наверное, тоже женатый?
- Нет, я хотел, жениться и чуть, было не женился, но пошел в армию, а после армии моя невеста не дождалась меня. Ну а до армии закончил, университет по специальности инженер. – Ответил ей такой же откровенностью, как и она.
- Вы инженер?
 Продолжала она заинтересованно:
- Мой муж тоже инженер энергетик и работает на атомной станции. А вы тоже инженер энергетик?
- Нет, я инженер землеустроитель. Сейчас в отпуске работаю, в БТИ по своей специальности, составляем, планы домов участков земли делим межу между соседями все это, измеряем. – 
Тут я заметил, что пожилая женщина, беседуя, с Верой Семеновной почти не, перебирает картошку. И мелкую и порченную почти не откидывает. Я тогда ей пояснил:
- Женщина вы меня извините, но вы почти не откидываете плохой картофель, делайте послушание добросовестно. –
- Ой, простите меня! Вы если что командуйте, а то я глупенькая как первоклашка. –
- Ничего, ничего. - Так мы все молча, продолжили работу. Мне стало ясно хорошие и порядочные люди настоящие христианки. Что называется чистые души.
Немного помолчав, женщина продолжила беседу с Верой Семеновной:
- Вы знаете, скоро, введут вместо денег карточки, а меня здесь один иеромонах уже предупредил, что эти карточки ни в коем случае нельзя брать как и ИНН. И очень многие старцы об этом также говорят. –
Я, ее внимательно молча, слушал. Это уже шли загоны популярные во все времена о конце света. Наконец пробили часы, подошло время обеда. После обеда мы пошли на свой час отдыха. Келья была пуста и я начал читать псалтирь. Тут зашла эта тройка не совсем благополучных паломников. Услышав, что я читаю, псалмы все трое начали, тихо посмеиваться. Потом достав, сигареты они, закурили прямо в кельи. Дочитав кафизму, тоже достал сигареты и закурил. Этот молодой парень затушил сигарету и приказал, чтобы два его товарища сделали тоже, самое. Затем он вышел из кельи. Я продолжал, молча, спокойно курить тут в келью, зашел этот молодой человек с комендантом. Увидев, что курю, в кельи комендант, заулыбался и хмыкнул. Я затушил сигарету. Ничего ни сказав, вахтер вышел из кельи. Молодой человек только заметил мне с сильной злостью: «Святоша нашелся!» Ведь он ожидал от вахтера совсем другой реакции.
Через немного сел на кровать и достав сигареты, вновь начал курить со своими товарищами. Я лег на кровать и начал про себя творить Иисусову молитву. Докурив, сигарету этот молодой человек, сказал своим друзьям и в виде, шутки, и поиздеваться:
- Мужики да он голубой! - И все трое заржали:
- Слышь, ты че нифиля, пускаешь?! Шнягу нам тут порожняково-стремную гонишь! На понты нас берешь. Разборы нам тут клеишь. - Продолжал он протяжно свой зековский блатной жаргон:
- Угу! Гу! Гу! – Их грубый идиотский смех.
Я откуда мог знать их блатную лексику. Понятно ребята и издевались надо мной и одновременно прикалывались. Затем все трое начали, осыпать меня трехэтажным матом, смеясь надо мной.  Лежал на своей койке и молча, спокойно, слушал, когда они угомонятся. Наконец все трое замолчали.
- Ребята, а вы знаете, как после всего этого вас назову?! –
- Как?
- Своими благодетелями. –
Все трое попадали со смеху:
- Нет, жалкий святоша! - Объявил молодой человек, со злостью сверкая, своей золотой фиксой в зубах:
- Сейчас мы, тебя будем бить! Давайте ребята по шее ему хорошо дадим. –
Тут мне в голову пришла мысль из Евангелия все взявшие меч мечом погибнут. Конечно, я мог запросто всех троих расшвырять, как щенков, но решил пусть бьют, сопротивляться не, буду. Вся сила православного христианина она в первую очередь заключается в смирении. Ударили, по одной щеке, подставь другую. Евгений только молча, лежал, видно сильно, перепугавшись.
Они потихоньку начали подходить, чтобы побить меня. Смело смотрел, на них без всякого страха.
В этот момент в келью зашел отец Моисей и, обращаясь сначала ко мне, заявил:
- Ты остаешься в монастыре! –
- А вы все трое собирайте вещи. –
Кто-то из них:
- Батюшка ну можно нам хоть поужинать?
- Никаких ужинов! Марш вон из монастыря! Еще у нас в монастыре паломников будут избивать. Ишь, какие наглецы нашлись! И крошки хлеба вам не дадим. – Так на этих горе паломников строго батюшка Моисей. Но с другой стороны как с ними можно еще иначе. Если они и добрых слов не понимают.    
Так они быстренько и уехали, не солоно хлебавши не тронув меня и пальцем. Что называется облом, не успели отвести душу погулять. Отыграться на мне выпустив злость. В, тот день вечером после прогулки по лесу и молитв на сон грядущим в кельи все тихо разговаривали, и уже никто не, матерился, боясь, и его, выгонят из монастыря. Новость что выгнали, этих троих молниеносно, разлетелась по всему мужскому монастырю. Оно ведь и, правда, здесь все-таки монашеская обитель, а ни тюрьма особого режима. Поэтому и выгоняли так очень редко. Там то в миру если денег нет, то никто не накормит. Есть что-то почему-то всем хочется также и греться. Сейчас шел все-таки не май месяц.
В кельи знали, о моей профессии и один из паломников, позвал меня к себе:
- Парень я тут одну сложную задачу не могу, решить не, поможешь?! –
- Да конечно сейчас только его уложу. –
- Женя раздевайся. - И помог ему снять одежду. Если бы я не раздевал Евгения, он так и спал бы в одежде. Наверное, все-таки сильные у него легкие он одеялом накрывал голову и так и спал с накрытой головой.
- Ну, какая у тебя задача. –
Мужик показал мне схему:
- Вот он внутри прямоугольный треугольник в круге известен этот размер прямоугольного треугольника, вернее две его стороны. Все три угла примыкают к кругу. И как теперь узнать радиус круга?
- Так это проще пареной репы узнать гипотенузу треугольника, если известно два катета. –
- А как это?
- Простейшая школьная формула Пифагора. Корень квадратный в квадрате первого катета плюс корень квадратный в квадрате второго катета равно гипотенуза. Вот все теперь посчитали радиус он и равен гипотенузе. А ты для чего хотел это узнать?   
- Так я штукатурю, и мне нужно, было узнать круги по размеру для лучшего качества. Конечно, я бы и так заштукатурил, но теперь знаю размеры кругов. Поэтому и получится, более качественно там, наштампую. Спаси тебя Господи брат, что помог! -
Я подошел к Женькиной кровати он уже храпел. На следующий день, когда мы выслушали утренние молитвы и стояли, дожидаясь, благословение у отца Моисея. Отец Моисей, не увидев, меня одному из монахов, рассказывал, как вчера я смирился перед этими тремя. Потом добавил, до меня, донеслось: «Меня  смирение этого брата поражает!» И тут увидел меня. Не сходя с места, повернулся к этому монаху:
- Он что все это слышал?
- Да слышал. –
- Знаешь это для его души очень опасно! - Когда я подошел к этому батюшке он спросил:
- Ну как тебе Алексей нравится тебе твое послушание?
- Нравится. –
- Когда вы переберете, весь картофель, дадим тебе другое послушание. - И показал на Евгения:
- Никуда не убегает?
- Нет, батюшка. Постоянно за ним слежу, чтобы не чудил. – Отойдя, от этого батюшки мне в голову, пришло много разных мыслей.
А может, и правда, имею смирение. Ведь даже не каждый послушник в монастыре отважится на этот мой смиренный поступок. Тогда еще не знал о том, что для доброго монаха, как и для доброго христианина похвала хуже всякого укора. Мы православные христиане вообще-то не любим когда нас хвалят. Потому что от этого развивается, страсть тщеславия тебе, начинает нравиться, когда тебя все хвалят. Всю жизнь тебя все равно хвалить не будут должны и ругать. Поэтому мудрый отец Моисей и пояснил тому монаху для его, то есть моей души это опасно. И был при этом абсолютно прав. Если уж кого хвалить, то за глаза чтобы тот, кого хвалят, этого не, слышал. В монастырях так и делают. Перебирая картофель, а его осталось уже мешков сорок эти мысли не покинули меня. Значит, если у меня, есть смирение, а это главная добродетель православного христианина после любви к Богу и ближнему. Значит я очень хороший человек, живущий добродетельной духовной жизнью. Может, мне начать больше поститься и кушать намного меньше так, приобрету еще одну добродетель против своего чревоугодия. Добродетель воздержания в пище. Может, чувствуя постоянный голод, брошу курить, но конечно не сразу. Эти рогатые демоны всегда начеку вот и вкладывали мне такие мысли в голову, и слушал их.
Придя с Женькой на обед, а в монастыре в трапезной сначала обслуживали только мужчин, а затем женщин и конечно почти все мужчины заказывали картофель пюре. Посадив Женю за стол и дождавшись своей очереди для Жени, взял пюре, а для себя заказал манку.
- Манку?
Ответил послушник.
- Да и пожалуйста, половину порции. – Послушник, удивленно на, меня поглядев, но ничего не сказав, наложил мне половину порции каши.
Уже перед вечерним правилом со мной разговорился один монах зрелых лет:
- Ты сам откуда?
Расспрашивал он у меня.
- Из Воронежской области город Заступинск. –
- Ты прямо из самого Заступинска?
- Да. –
- Вот как мир тесен, ведь у меня там родная сестра живет. - Тогда он мне назвал, фамилию одних знакомых эти люди, жили от меня через улицу. Они тоже раз в полгода или там раз в год, но захаживали в нашу городскую церковь. Поставить свечу или когда умирал родственник отстоять панихиду. 
- Ты их случайно не знаешь?
- Знаю. –
- Ну, тогда парень передавай им поклон от меня скажи от Игоря. И еще вот что им передай.
Воскликнул с большим жаром в голосе:
 - Нет лучше, жизни, чем монашеская! –
- Хорошо обязательно передам. - Ответил я иноку.
- А можно вам задать такой вопрос? Скажите только честно. Вы здесь счастливы?
- Зачем ты меня искушаешь, конечно, счастлив. Это знаешь парень, как-то одному такому пожилому иноку, задали вопрос. Он прожил в монастыре пятьдесят лет.
- Сколько вам кажется, вы по времени здесь прожили?
 Так он им знаешь без запинки:
- Да будто прожил тут пятьдесят минут. –
Вот и представь, практически вся жизнь, прожита в святой обители, и он прожил всего какие-то пятьдесят минут. Тебя зовут Алексей, что ж Божий человек буду молиться за тебя. –
Я заулыбался и обрадовался. Какая она у монахов все-таки счастливая жизнь. И на этом свете живут счастливо. И также будут жить, конечно, кто из них достоин и на том свете. С виду только черные рясы и каша с редькой. Одна внешняя мрачная форма жизни, но их духовная внутренняя жизнь полностью  закрыта от мира. Не зря Господь и говорит в Евангелии. Иго Мое благо и бремя Мое легко.
- Ну ладно пошли в храм. – Скомандовал монашек.
Мы втроем с Женей и монахом пошли слушать вечернее правило. Зайдя в келью, после правила услышал, как один мужчина рассказывал что-то о крови мучеников. Почти вся келья слушала его, говорил он довольно громко:
- Так вот мужики. - Объяснял он своим соседям. Двум мужчинам сидящим, рядом с ним на кровати:
- Простой пот послушника на послушании приравнивается к крови мучеников. –
Один спросил:
- Откуда ты узнал, кто тебе сказал?
- Это братья не я говорю, это святые отцы так, говорят. А вы сами знаете ребята, кровь мучеников за веру Христову это святыня способная исцелить любую самую неизлечимую болезнь. –
Наконец в кельи потушили свет и все уснули. Мне, почему то не спалось, и долго не, мог, уснуть в голову, лезли всякие разные мысли. Ты смотри, ведь все монахи в монастыре, счастливы, может и мне уйти в какой монастырь. Но тут, же ответил, сам себе, нет, я еще не готов, да и вообще монашество мне врят ли по зубам. Это уже не наивные годы девяностые с подвижническим духом почти у всех монашествующих. В окне Лунной ясной ночи светился, красавец храм, сияя своими куполами и крестами. Эти мысли, почему то не давали мне спать. Наверное, мне нужно больше молчать, чтобы приобрести непрестанную Иисусову молитву и у меня появится еще одна добродетель безмолвия, а также добродетель молитвы. Об этой ВЕЛИКОЙ МОЛИТВЕ  узнал только полгода назад. И когда узнал про эту молитву начал ее творить, а когда бывал один дома творил ее вслух. Но эту молитву я часто забывал творить и поэтому мог ей не заниматься неделями. Напрочь, про нее забывая, только когда на меня, находило молитвенное настроение,  вспоминал про нее и молился. А так почти все свое свободное время сидел, за компьютером, вися в интернете. Тоже недавно к нему присоединился. Но если так подумать, сколько он уже людских душ забрал этот самый интернет. Когда людям дай волю, они и всю жизнь просидят за мониторами так он их сильно затягивает. Попробуй, подержи таких людей три четыре дня без интернета тогда у них начнется ломкая. Это такая же страсть, как и табакокурения. Только еще круче примерно заядлый наркоман хочет всю жизнь без остановки прожить под кайфом пролетать полностью деградируя. Так вот это тоже, самое. Курить то без остановки ты все равно не будешь, иначе, умрешь. Да и кайфа ты при курении никакого не получаешь. Если конечно куришь простой табак и ни травку или запрещенную курительную смесь такой же наркотик. Так и эта страсть к интернету она, как и наркота, затягивает, так что хочется висеть в интернете всю оставшуюся жизнь.   
Вот сегодня мало поел за обедом и не чувствовал никакого голода. Конечно, за ужином я съел всю порцию гречневой каши с очень вкусной грибной подливой, которую могли приготовить только в монастыре пищу здесь готовили тоже с молитвой. Потому что как учил Серафим Саровский за обедом по воздержись, а за ужином поешь досыта. Может, кушать вкусную подливу это тоже вид чревоугодия, думалось мне. Все теперь буду, есть только самую невкусную пищу пока здесь живу, решил для себя. И мне нужно кушать намного меньше. Усмирить свою плоть. Наконец почувствовав, что засыпаю, сотворил про себя окончательную молитву на сон грядущим и, поцеловав, нательный крестик, уснул.
По уставу монастыря в шесть утра в каждую келью нашего архиерейского корпуса заходил послушник и звонил в колокольчик. Почти никто не просыпался и я в том числе. Сегодня услышав этот звон, понял, что уже выспался. Женя еще спал он и вообще просыпался почти к завтраку и в храм на утреннее правило ходил очень редко. Что ж пока Женя отдыхает, пойду, покурю без него. Выйдя за ворота и куря сигарету, думал странно, почему так мало спал ведь и вчера уснул очень поздно. Ну, это ничего, главное сам выспался, и больше ничуть не хочется. Покурив, решил, окунуться в источнике. В купели окунулся девять раз три захода по три раза и обратно, затем пошел в келью. В кельи почти все братья уже проснулись. Лег на кровать начал про себя творить молитву.
Ко мне подошел один сосед, лежащий в кельи через койку от меня тот самый шестидесятилетний старик на которого так негодовал тот молодой человек из-за того что этот дед сильно храпит. Уже потом после монастыря до меня дошло, подошел ко мне с искушением от дьявола. Или по наущению от дьявола.
- Брат ты в монастырь надолго приехал?
- Вообще-то как Бог даст, наверное, останусь тут до конца отпуска. Может, и раньше, уеду. –
 - А отпуск у тебя сколько дней?
- Тридцать шесть дней, вот осталось еще двадцать девять дней. –
- Очень жаль, что так мало! –
- Это почему?
- Потому что брат я тебе честно скажу, мы в кельи все уже привыкли к твоей кротости к твоему смирению набожности и благочестию. Побольше, бы сюда людей, таких как ты приезжало. Дело лучше б было. –
Я заулыбался от восторга:
- Спасибо на добром слове. А вы отец давно живете в монастыре?
- Около года здесь живу. Но такого как ты благочестивого паломника и хорошего парня в первый раз здесь вижу. Ладно, пойду я брат. Спаси тебя Господи. –
Мы разошлись, и я пошел на утреннее правило. Благословясь у отца Моисея спросил у него благословение взять книгу из библиотеки.
- Какую ты хочешь книгу почитать?
- Жития святых. –
 - Нет, Алексей я пока что тебя плохо знаю. И по уставу монастыря книгу из библиотеки можно взять, прожив здесь не меньше трех месяцев. –
Вышел из храма немного недовольный, на батюшку Моисея. Что, в самом деле, съем, что ли эту книжку. Разбудил Женю на завтрак, мы пошли с ним в трапезную.
Дожидаясь своей очереди, заметил Иисусова молитва начала легко твориться в уме. Так хорошо думал я, молитва пошла легче может, так в скором времени, достигну и умной молитвы. Ведь устная Иисусова молитва может твориться и в уме и постепенно долгим навыком ум рождает из себя умную молитву. От умной молитвы, когда происходит, снисхождение ума в сердце, вытекает и сердечная молитва. Но это происходит, конечно, по воле Божией и человек представляет в уме свое сердце как главный орган всего организма. Но путь сердечной молитвы нужно проходить с опытным наставником, который сам уже достиг сердечной молитвы. Все это я знаю из книги Откровенные рассказы странника духовному своему отцу. Из этой простой интересной книги и узнал об этой величайшей молитве, когда прочитал ее полгода назад. Вот и начинал становиться великим молитвенником праведником, к которому и близко нельзя подойти, иначе опалю своей благодатью. Из детсада да сразу без школы лез в академию. Имею в виду конечно в духовном плане в больших кавычках. Примерно как детей называют вундеркиндами за их гениальные способности, намного опережающие их возраст. Только там, в школе одни знания, а у меня искусство из искусств туда, куда лезть вообще запрещено. Это ведь все приобретается даже и не годами, а целыми десятилетиями. Бывают, конечно, и исключения когда кто-то сразу идет в глубину, быстро набирая обороты, но при правильной духовной жизни. Обычно такое происходит перед смертью. Когда Господь видит человеку на этой грешной Земле больше делать нечего пора его забирать к себе. А для остальных людей общее правило такое постепенность в молитве, все приобретается со временем. Вот и решил стать таким же исключением вундеркиндом. Начиналась моя нездоровая духовная жизнь. И это шло только самое начало моих молитвенных духовных подвигов крутого подвижника.      
Все мои размышления прервал голос послушника. Творил, про себя эту молитву и двигался в очереди. Больше ни о чем не думая.      
- Слушаю тебя, что хочешь покушать?      
Я встрепенулся от неожиданности:
- Картошку для Жени, а мне перловку половину порции. –
Наложив, мне в тарелку немного каши он, хотел подлить мне какую-то вкусную подливу. Только попросил его:
- Нет, подлива мне ни, нужна. - Он посмотрел на меня очень удивленно и налил нам два компота из сухофруктов в двести граммовые граненые стаканы. Позавтракав, мы с душевнобольным, пошли на послушание. Вера Семеновна вновь пела разные монастырские песнопения и песни Жанны Бичевской Светланы Копыловой иеромонаха Романа. Она их знала множество и все песни, полезные для души. Не знаю, почему, но меня  начало раздражать ее пение. Я хотел, сосредоточиться на Иисусовой молитве только вот, мешало ее пение. Наконец не выдержав, пояснил ей с гневом:
- Вера Семеновна простите меня, но вы меня искушаете, прекратите петь! –
- Почему Алеш?
Спросила женщина удивлено.
- Это отвлекает мой ум от молитвы. –
- Ой, Алексей прости, как я сама до этого не додумалась?! –
В подвале повисло тягостное молчание. У меня на левой руке уже образовались синяки, и рука неприятно ныла. Это от ведер, которые  высыпал в большие деревянные контейнеры. Ведь высыпал и ведра Веры Семеновны, когда у нее набиралось ведро крупной картошки на еду или средней на рассаду она каждый раз звала, меня чтобы, высыпал ее ведро. Картофель на рассаду мы высыпали в отдельный контейнер. Один раз в день к нам приходили два послушника и забирали мешок мелкой и порченой картошки перебранной нами. Зима то долгая, а сейчас только начало октября для приготовления картофеля на весь монастырь требовался один мешок в день. Затем к нам зашел отец Моисей с тремя бумажными пакетиками натурального апельсинового сока. Порадовать нас:
- Ну что работаете воины Христовы?! –
- Работаем, батюшка работаем. - Отозвались мы весело вдвоем с Верой Семеновной в один голос. Отец Моисей обратился к нам:
- Нам ребята один богатый благодетель монастыря фермер пожертвовал еще шестьдесят мешков картошки. Картошка в мешках всякая и мелкая и крупная, так что работы всем хватит. Сколько мешков вам осталось перебрать?
- Тридцать пять. - Ответила Вера Семеновна.
- Вы так быстро перебрали больше половины картошки?! –
- Да. –
- Гм. Гм. Алексей ты будешь разгружать машину этого фермера?
- А как разгружать один?
- Ты что спятил один! Дам тебе человек пять шесть в помощь. Угощайтесь. - И он протянул нам пакетики с соком.
- Нет, батюшка я не хочу сок. –
Отец Моисей очень удивился:
- Это почему же?
- Я считаю это тоже чревоугодием грехом. –
Он только очень строго посмотрел, и от этого его взгляда мне, сделалось очень неловко. «Если не хочешь пить сам сок, то вон отдай его Жене», -  проговорил, он также строго как до этого, взглянул. И вышел из монастырского погреба. Мы в тишине продолжали свое послушание. Вот в подвал зашли пятеро мужчин и дали указание: «Пошли там машина приехала». Грузовая машина не могла подъехать к самому подвалу, так как он находился, внизу колокольни и поэтому мешки, приходилось нести метров за двадцать. По двое мы перетаскали мешки довольно быстро. После разгрузки я за воротами выкурил за раз сразу две сигареты, так как долго не курил. Женя, молча, стоял, рядом повернувшись ко мне вполоборота. Пробили часы, подошло время обеда: «Пошли Женек пообедаем». Посадив, Евгения за стол, стал дожидаться своей очереди, стоя с двумя подносами. Когда до меня дошла, очередь послушник, наложив Женькину порцию, обратился ко мне:
- Супа тебе половину порции?
- Да. –
- А что на второе?
- Пшенная каша без подливы. Тоже половину порции. –
Теперь послушник нисколько не удивлялся, а как то странновато смотрел на меня. Как на дурачка.
- А может компоту тебе тоже половину?
Я слегка смутился:
- Да. - Пообедав, мы пошли на заслуженный час отдыха. Женя все больше, как и всегда молчал. Если у него что-то спрашивали, то он и отвечал соответствующим образом по своему разуму. И вообще он не любил отвечать на вопросы. Вот с кого мне нужно брать пример больше молчать и еще нужно поменьше курить, ведь в монастыре неизжитые мирские страсти обостряются если давать им свободу. Как то странновато за обедом  мало ел и не чувствовал никакого чувства голода. На полднике в монастыре не стояло очереди, а в огромном алюминиевом подносе лежали нарезанные на кусочки батоны. И стояла большая ведерная кастрюля с невероятно вкусным и ароматным монастырским чаем, из трав. И мужчины и женщины не стояли в очереди, а брали батон кто, сколько хотел, и из половника, наливали себе  чай.
Нет, на полдник ходить больше тоже не буду, думалось мне это тоже вид чревоугодия. Во мне даже паломники увидели смирение, может, еще приобрету и все восемь добродетелей противоположных восьми основным страстям. Но вот табакокурения думалось, мне где-то, читал, что это тоже вид чревоугодия. Так ладно сразу я все равно курить не брошу, как бы, не, пытался потому, что проходит, шесть семь часов без сигарет и мне хоть на стенку, лезь. Так, так вот, например, сегодня курю, одну сигарету после ужина ничего как-нибудь, вытерплю. Молитва идет свободно, но часто про нее забываю нужно молиться намного больше. Теперь мне стало удивительно, как в миру мог часами сидеть в интернете приобретая новых и новых знакомых переписываясь с ними по электронной почте. Висел в разных там форумах или общался через Skype. Сколько у меня было всего пустого и наносного, а самое главное в жизни часто забывал. Хоть и верующий с детства. Нет, ни, нужен мне теперь никакой компьютер и пропади он пропадом этот современный бес.
Так лежал и творил молитву пока прошел час отдыха: «Пошли Женек к матери». Вера Семеновна уже трудилась на послушании. Мы, молча, вдвоем, перебирали картофель. В новых мешках почти не было порченой, но встречалась, всякая и средняя и мелкая. Часа через два Вера Семеновна спросила у меня:
- Алеш что ты сегодня какой-то молчаливый?
- Я, так я молчать хочу больше. –
- А ну это правильно. - Промолвила она с пониманием.
Подошло время ужина. Когда за ужином подошла, моя очередь мне, показалось послушник, смотрел на меня с долей иронии. Поставив, свои подносы прямо перед ним он Женьке, наложил обычную порцию картошки, а у меня спросил картошку или кашу. Взял кашу. Чему то, улыбнувшись, он наложил мне даже не половину, а одну треть порции и налил полстакана травяного чая. Так и не поняв, чему он, улыбался, прочитав молитву, Отче наш принялся за свой скромный ужин. Да забыл, сказать молитву Отче наш  всегда, читаю перед едой. Поужинав мы с Женей не пошли на всенощною, а в этот день Вера Семеновна предложила сходить на Дон ненадолго до вечерних молитв. Уже заметно темнело и стало заметно, как убавляется день. Поэтому Вера Семеновна заметила: «После ужина уже не пойдешь, в лес на прогулку такая, темь. Поэтому будем гулять только днем по воскресеньям».
Да очень жаль.
Я смотрел, на деревья мы, прогуливались втроем. С них спадала, последняя листва теперь листья на деревьях, весели не желтые и красные, а коричневые. На улице тоже заметно похолодало, потихоньку, наступала поздняя осень. Поэтому я на свой плащ поддел накидку. В этом добротном плаще с накидкой внутри не замерзал даже в небольшие морозы. Бродя возле Дона, любовался прекрасной природой города Задонска. В одном дереве увидел небольшое дупло. Сделал его конечно лесной врач деревьев дятел: «Вера Семеновна смотрите, вон в том дереве дупло интересно кто в нем, живет!» Мы с Верой Семеновной встали неподалеку от дерева и начали наблюдать за дуплом.
- Женя как ты думаешь, кто живет в этом дупле?
Немного помолчав, он мне ответил коротко:
- Пчелы. - Мы долго стояли, смотря на дупло, интересуясь, кто в нем живет. Уже хотели, уходить и вот минут через двадцать в это дупло, запрыгнула белочка с орешком в зубах.
Затем пошли по берегу Дона и подошли к мосту, здесь течение было очень быстрым, но зато мелко и сквозь прозрачную воду прекрасно видно дно реки с зелеными водорослями. Я невольно залюбовался на мелких, рыбок, весело резвящихся в воде. Мелкая белая плотва рыбы звездочки и красные красноперки еще нам посчастливилось увидеть небольшого зеленого окуня. Среди зеленых водорослей реки казалось, эти рыбки плавают не в реке, а в искусственном аквариуме. Ну а крупные рыбы плавают на глубине, поэтому их невозможно увидеть. Солнце начало скрываться за дымкой леса и нам пора возвращаться в монастырь.
- Я вот думаю, Вера Семеновна. Как это Киево-Печерские старцы в Киевской лавре могли жить всю жизнь в пещерах и не видеть всей этой красоты? Вы подумайте, ведь они питались одними просфорами и святой водой при, том еще жили в полной темноте и вечной сырости пещер. Это ведь просто дикие условия для жизни. –
Вера Семеновна ответила:
- Куда уж нам грешным до них. Знаешь, Алеша я сейчас вспомнила, один монастырский девиз отдай, душу в ад, будешь богат. И у Пушкина нашего великого гения Александра Сергеевича  есть такие стихи:
Реки большие плавно текут,
Люди премудрые тихо живут. -
Я с нее поражался, сколько эта пожилая женщина знает разных стихов и песен. Шла и вправду такая тихая спокойная прямо Пушкинская осень. Вера Семеновна продолжила:
- У этих святых на первом месте была только непрестанная молитва. А в полной темноте из них получались такие великие исихиассты и делатели сердечной молитвы. Для них был только Бог Матерь Божья и их святые угодники. Их молитва так возводила их на небо еще при жизни, что они могли видеть нетварнный Фаворский свет. Который невозможно увидеть нашими телесными очами, а только сердцем и который могут видеть только Божии избранники гиганты духа. -
Тут заметил, что при беседе моя молитва не прекращается, а все также легко идет и идет. Нет, мне нужно больше, молчать. Поэтому весь остаток пути до монастыря мы прошли в молчании. Вспомнив, что ужин уже прошел я закурил в тот день свою последнюю сигарету. Выслушав вечерние правило, мы с болящим Евгением пошли на покой. Ту ночь я опять очень долго не мог уснуть, а творил молитву. Ну, все думал я. Пора мне переходить на умную молитву, раз уж так легко пошла непрестанная. И перешел на умную молитву, то есть мой мозг был занят только одной Иисусовой молитвой. Читал где то, как одна подвижница духа говорила самый безопасный предмет для созерцания это видение грехов. То есть возненавидеть грех от всей души и возлюбить Бога всем сердцем. Ну, когда же брошу, курить все завтра первую сигарету, выкуриваю после обеда. Так еще и читал, на одном месте в молитве топтаться, нельзя нужно, подниматься на более высокий уровень. Ведь сам святитель Тихон говорил. Как терпением облегчается, так нетерпением умножается страдание. Если рассудишь что есть вечность и вообразишь в уме как тяжко лишиться славы вечной и попасть в огонь, геенский которого, и демоны трепещут, изберешь, всякое страдание, и бедствие терпеть и будешь благодарить Бога за милостивое его отеческое наказание. Лучше всякое наказание здесь терпеть от руки Господни и во, веки будущей жизни утешаться нежели здесь без наказания быть и по смерти вечный Божий гнев терпеть. Которого, никак не избегнут ненаказанные и неисправимые грешники. Все теперь творю только умную молитву от бесов. Засыпая, забыл сотворить окончательную молитву на сон грядущим и поцеловать свой нательный крест.
Утром вновь проснулся, со звоном колокольчика вернее, проснулся уже давно за час до звона и молча, лежал, творя свое непрестанное правило. В то ранее утро меня и разбудила молитва. Где то в подсознании понял, что она  не прекращалась даже во время сна. Ну а где же мои четки думал, я ведь еще даже не каждый монах достиг, внутренней молитвы. Наверное, скоро мне уже нужно будет перейти на сердечную молитву, но пока, наверное, рановато. Потом мне пришла в голову такая мысль, а что если у какого-нибудь иеромонаха на исповеди сегодня суббота вот завтра пойду на исповедь взять благословение на четки.
Выслушав, утреннее правило пошел, брать благословение у отца Моисея. Он, почему то мне ничего не говорил, а только очень строго смотрел на меня. Я стеснялся смотреть на него. Так мне сделалось не по себе от этого взгляда, но он не отводил от меня глаз. Так мне ничего не сказав, отпустил меня на послушание. Придя на послушание, а иногда приходил, и до завтрака Вера Семеновна, спросила у меня:
- Что Женя еще спит?
Мне так не хотелось открывать рта, но все, же выдавил из себя сквозь зубы.
- Да. –
Потом мы, молча, работали. Подошло время завтрака, и я пошел будить ее сына. Мы пришли в трапезную, когда подошла моя очередь послушник рассмеялся.
- Простите брат что-то не так?! –
- Нет, нет ничего молодой человек! Ничего! - И он продолжал почему-то улыбаться.
Наложив на поднос для Евгения начал обслуживать меня. Положил мне на тарелку половину самого маленького половника каши на самом дне тарелки и налил мне одну четвертую стакана компота. Молча взяв подносы с пищей, я их понес Женьке. Интересно чему это он так смеялся, а может его дьявол так водит, чтобы меня разозлить. Нет, все это бесовские мысли и я не должен прерывать своего делания. Ах да конечно чуть не забыл помолиться перед едой. Встал и перекрестившись на иконы начал читать молитву Отче Наш. Отче Наш иже еси на небесах да святится Имя Твое да придет Царствие Твое да будет воля твоя яко на Небеси и на Земли. И. И. Дальше напрочь, забыл слова этой Господней молитвы. Тогда в растерянности начал оглядываться, по сторонам тщетно пытаясь, вспомнить слова этой Господней молитвы. Ее дал Сам Господь своим ученикам. И ведь я знал ее много лет. Сел на стул и посмотрел на Женю, тот перекрестившись, спокойно, ел свою порцию. Хорошо, что в трапезной висела эта молитва, написанная на картоне большими буквами. Прочитав, ее от начала до конца, доел свою мизерную порцию. Никакого голода совсем не чувствовал хотя и поел как котенок. Значит, правильно пощусь, думалось мне: «Так Женек пошли на послушание».
Идя на свое послушание и на самом послушании все так же творил молитву. Вера Семеновна часа через два не выдержала и заметила мне:
- Алеша ты вообще стал какой-то молчун. –
Поглядев на нее ничего, не ответил и продолжал свое умное занятие одним умом.
- Алешка я заметила три дня назад перемену в твоем поведении. Как наш владыка Никон говорит, вы, избирайте для себя золотую середину и не уклоняйтесь от нее ни в сторону левую, ни в сторону правую. Вот, например ты уклонился на правую сторону. Так ведь легко впасть и в прелесть. Стал каким-то замкнутым ведь в миру, да и первое время в монастыре ты был веселый и разговорчивый напрасно много не болтал, но и разговаривал не так уж и много. Шутил, с Женькой, рассказывал ему про Ленина. –
Здесь Женя взорвался от хохота. Поглядев на сына, мама вопросительно поглядела на меня:
- Может ты на меня за что-то обиделся? 
Видя, что она не отстанет, от меня, процедил сквозь зубы:
- Нет. –
- А что же тогда с тобой случилось?
Продолжала пожилая женщина, участливо глядя мне в глаза. Но я продолжал молчать, как она мне надоела, слушаешь ее, отвлекает ум от молитвы. Но Вера Семеновна не унималась:
- Алешенька ты понимаешь, я ведь, желаю тебе только добра и знаю тебя уже не первый год! Если бы ты был сам по себе такой молчаливый, то ничего бы тебе ни сказала. Но ведь до монастыря ты ведь любил, и пошутить и поговорить на пользу души. Еще как говорит, владыка Никон везде нужно быть самим собой у разных людей разное расположение сердца кто-то, любит молчание кто-то поговорить, и я никак не пойму что с тобой такое случилось. –
 Она вновь участливо смотрела, мне в глаза, пытаясь мне помочь. Наконец  не выдержал и как из пушки со злобой, которой не ожидал, сам от себя, выпалил:
- Вера, а ты вообще знаешь что-нибудь об высоких степенях Иисусовой молит.Т.Т! - Осекся на этом слове.
Потому что Вера Семеновна глядела в мои глаза с ужасом и испугом она ничего, не сказав, только, всплеснула руками. Минут через пятнадцать немного остыв, молвил ей:
- Вера Семеновна вы меня простите, что я назвал вас на ты но. - Теперь она с глубокой жалостью поглядела, мне в глаза так ничего и не, проронив. Минут через пятнадцать о чем то, серьезно подумав, куда-то, вышла, вернулась только через полчаса и молча начала перебирать картошку. Я только знал свое дело, молча творил все умом. При этом и занимаясь физической работой. Часы стукнули время обеда.
Когда мы с Женей пришли, на трапезную там стоял отец Моисей и о чем-то беседовал с послушником, который стоял на раздаче блюд. Увидев нас, отец Моисей махнул мне рукой, мол, подходи. Я не обратил на это внимания взял два подноса и встал в очередь.
- Алексей подойди сюда без очереди! - Приказал он мне громко.
Я подошел к ним.
- Наложи кА ему. – Объявил, он послушнику оба, смотрели на меня очень серьезно. Тот налил мне полную миску постного борща и наложил две порции картошки в мою тарелку, а также положил в пюре пять зеленых консервированных помидоров.
Я начал, было:
- Батюшка мне всего этого не съесть. - Но отец Моисей перебил меня:
- Я тебе, что сказал?! Или ты забыл, что в монастыре послушание выше поста и молитвы. –
- Помню. –
- Так вот отец Алексей даю тебе послушание. Все это съесть можешь, рвать, потом будешь убирать за собой, но съесть ты должен все. –
Деваться, некуда пошел все это, есть, но такого поворота событий никак не ожидал. Скушав все это, а мой желудок сильно уменьшился, за время моего постничества у меня очень сильно, заболел живот. Вспомнив, что я уже пообедал, а Женя покорно, сидел, дожидаясь, когда поем мы вышли с ним за ворота и я закурил свою первую сигарету за этот день. Надо же почти бросил курить нет, сегодня больше курить вообще не буду. Мои многолетние страсти играли со мной как с ягненком стоя невдалеке. Усмехаясь что, оставив, меня на время в покое, знали, что от одного их прикосновения весь мой душевный мир придет в упадок. Вот демоны этих страстей и ликовали, наблюдая, как из самого себя, делаю кумира. Эти рогатые твари так любят издеваться над человеком, когда тот начинает впадать в прелесть. Потому что страстной человек он их раб. Вот и оставляют, его на время в покое, говорю, конечно, про самого себя. А грубыми страстями ими никогда не насытишься. Они идут до бесконечности. И у любого и каждого есть какая-нибудь своя страсть. Но вот когда их много тогда совсем другое дело.   
От набитого желудка умная молитва пошла с трудом.
Нет, все-таки, наверное, дьявол так настроил батюшку Моисея, чтобы я отвлекся от моей молитвы и чтобы ввергнуть меня в грех чревоугодия. Ведь совершенно ясно, отец Моисей вверг меня в грех чревоугодия и забрал у меня добродетель постничества. А у меня может скоро уже начнется даже сердечная молитва. Послушание в монастыре выше поста и молитвы, а он вообще-то брал у кого-нибудь на это благословение. Да, а ведь нужно будет об этом у него самого спросить. Так лежал, и думал, на своем часе отдыха, корчась от боли в животе. Потом опять пошла самодвижущаяся молитва. Часы пробили, закончился, час отдыха мы с Женей так и курсировали туда -сюда источник храм трапезная и послушание. Вера Семеновна уже, сидела там. Он этот Женя, молча, следовал за мной везде. Однако что поделаешь раз душевно больной. Какой с него может быть спрос. Почти единственные звуки, которые он издавал, это, смеялся, когда ему что-то, казалось смешным. Мы, молча, перебирали картофель моя левая рука, на которую ставил, полные ведра и высыпал их в контейнеры уже совсем, становилась синей. Начиная, от локтя до запястья она неприятно, ныла, когда ставил на нее дно очередного ведра. Но не обращал на это совершено никакого внимания и продолжал молиться.
Перед ужином к нам в подвал зашел отец Моисей:
- Спасаетесь воины Христовы!
- Спасаемся, батюшка! - Воскликнули мы весело вместе с Верой Семеновной вдвоем в один голос.
- Батюшка хорошо, что вы пришли у меня к вам возник один вопрос. Вы у кого-нибудь брали благословение ввергнуть меня в страсть чревоугодия?
Отец Моисей чему-то обрадовался и заулыбался:
- Да брал! Меня на это благословил сам владыка Никон. –
- Как влад….. - Осекся я на полуслове.
- Да дорогой наш отец Алексей! –
Продолжал он все в том же шутливом тоне:
- Только я немного нарушил, его благословение вначале он, хотел благословить тебя съесть не одну, а две миски борща. Так вот я ему ответил, наверное, для тебя будет две миски немного многовато. Тебе столько не съесть раз ты вон, какой у нас постник. –
- Тогда я совсем ничего не понимаю. –
- А понимать ничего и не надо отец Алексей. Здесь в монастыре благословили, на послушание все, выполняй. Даже я тебе вот что скажу, Алеша. В монастыре благословили, тебя идти в Африку проповедовать папуасам Благую Весть то, есть Евангелие, так ты не знаешь, ни дороги ни языка. Все выполняй и не ропщи, Бог, пошлет тебе и все нужные знания. –
- Батюшка мне вот интересно, а откуда владыка вообще узнал, что я стал так мало кушать?
- Так ведь ему послушник, про это пояснил который, стоит у нас на раздаче. –
Тут в наш разговор вмешалась Вера Семеновна:
- Знаешь Алеша куда я ходила после того как ты у меня вчера попросил прощения!
- Куда?
- К самому владыке Никону разговаривала с ним о тебе. –
- Правда?
- Да это чистая, правда. –
Затем батюшка стал серьезным:
- Так Алексей сегодня суббота, а в понедельник я назначаю тебя на новое послушание. Будешь мешать раствор с нашим отцом Борисом это такой очень, смиренный монах. Он так смиряет, себя так, изнуряет, можно сказать, самый смиренный инок нашей обители. –
Вера Семеновна, почему то хмыкнула:
- Отца Бориса да я его давно знаю! –
Мои глаза светились счастьем вот, наконец-то увижу смиренного человека и научусь у него еще большему смирению. Его у меня ведь и так хоть отбавляй.
- А завтра пойди на исповедь и подробно исповедуй свои грехи. –
Продолжал строго отец Моисей:
- Женя он пусть сидит, теперь с матерью никуда не, убежит. –
Мы все трое невольно посмотрели на Евгения, все тот же отсутствующий взгляд.
- Советую тебе Алексей подойти на исповедь к нашему священнику отцу Владимиру. –
- А кто это?
- Видел там возле мощей сидит старенький священник на стуле. Это у нас очень опытный духовник. Он кстати является и духовником всей обители. –
- А видел я его. Ему в прошлое воскресенье исповедовался, перед тем как причаститься. –
- Ну, вот и хорошо. Что он тебе скажет, какое даст послушание такое ты и выполняй, уразумел. –
- Да. –
Все же этот самый отец Моисей хоть и не опытный монах. Но смог разглядеть, то, что я впадаю в прелесть. На самом деле он, конечно, не брал никакого благословения у владыки, чтобы меня так закормить. Просто потешался надо мной. Много уже пере видел здесь таких праведников постников конечно в кавычках. Вот и нужно таких праведников возвращать с небес на нашу грешную Землю. А Вера Семеновна действительно ходила к самому владыке игумену. На счет меня.
Часы на колокольне пробили время ужина. В трапезной мне послушник наложил, обычную порцию каши с грибной подливой теперь он, смотрел на меня понимающе и со снисхождением. Моя смиренная молитва продолжала во мне кипеть, перерастая, как мне, казалось уже в сердечную вот, вот должно было начаться снисхождение ума в сердце. Когда поел, то ощутил, физически очень сильную слабость во всем теле только теперь, понял, как сильно ослаб. Значит, это мое постничество ни к чему хорошему бы меня ни привело. А может это дьявол мне внушил такую мысль через, чур, изнурять себя постничеством. Да ну конечно дьявол кто же еще. Теперь подумал, а насколько все-таки мудр этот духовный наставник владыка Никон. Да у меня, наверное, нет еще добродетели рассуждения, о которой я читал у святых отцов. Это все приходит с годами и даже десятилетиями. А может моя молитва умно и теперь почти сердечная это тоже самая обычная прелесть. Нет, нет, пришла другая мысль, зачем тебе бросать эту великую молитву так ты можешь ведь и не спастись и ведь тебе самому так хорошо, когда ты творишь эту молитву. Да хорошо.
После ужина было еще светло, и повел Женю на источник. Он даже никогда у меня не спрашивал, куда мы идем, а просто шел за мной. Интересно, а что у этого чистого Агнца Божия твориться в душе. Ему то ведь и на том свете рай почти обеспечен. Жить такой жизнью как он что она за жизнь.   
- Женя, а ты молишься?
Он, как всегда немного, помолчав, и поглядев, на меня своим отсутствующим непонимающим взглядом, произнес:
  -Да. –
- Женя, а как ты молишься?
Он вновь немного помолчал и молвил немного раздражено:
- Леха как я молюсь, куда я молюсь, зачем тебе это нужно. - Евгений очень не любил, когда к нему, приставали с вопросами. И на этот раз ответил мне прямо как нормальный человек.
Ой, опять начал болтать хорошо не буду. Мысль в голове и вновь взялся за свое правило. Что у него твориться в душе это одна из тайн Господних. И этот блаженный никому этого ни откроет даже священнику. С них с таких людей и Господь на том свете мало спросит.
Придя на источник, помог Жене раздеться.
- Жень только ты окунайся в купели в воду не один раз, а три раза хорошо. –
- Ага, понял Леха. -
Начал внимательно за ним следить. Он, как и обычно окунувшись, один раз, выскочил из воды.
- Женька, а ну зашел бегом в купель и окунулся три раза! - Таким на него командным голосом.
- Нет Леха мне холодно! Нет. - И он кинулся к одежде.
- Так раз не понимаешь по-хорошему, то будет по-плохому! - Схватил его за запястье правой руки двумя руками и крутанул ее что, есть силы, заломил, его руку за спину. Это называется морской захват прием моряков просто и очень эффективно. Душевнобольной естественно упал на пол лицом вниз и лежал не шелохнувшись. Так прошло секунд пятнадцать. Видя, он нисколько не сопротивляется. И лежа у него на спине с его, заломленной, назад рукой  немного, ослабил хватку. Потом постепенно ослабил еще он, молча, лежал не сопротивлялся.
Тогда тихо произнес:
- Женек ты ведь знаешь в монастыре послушание больше поста и молитвы. Знаешь или нет, что молчишь?! –
- Знаю. - Пролепетал мой подопечный, корчась от боли.
- Так вот Евгений сейчас я благословляю, тебя войти в купель и окунуться в ней три раза, как положено иначе будет еще больнее. Ты справишься со своим послушанием?
- Справлюсь да Леха справлюсь! –
Сразу он начал подавать голос. Я отпустил его руку он встал.
- Заходи в купель окунайся. –
Псих совершено спокойно зашел в купель и, окунувшись, три раза также спокойно, вышел из воды. Сам я зашел в купель три раза и каждый раз три раза окунулся. То есть получалось, окунулся девять раз. «Все Женя пошли в храм. Молодец! Справился с заданием!»
Когда мы вошли, в ворота монастыря нам навстречу, шел старый почтенный схимник с седой бородой как снег. Поклонился ему, достав рукой до земли.
- Спаси Господи! Спаси Господи деточка! – Его громкий выразительный голос.
- И тебя Спаси Бог честный отче! – Вот она настоящая монастырская жизнь школа смирения. Для кого-то тюрьма, а для кого-то просто небо на Земле. И для самих настоящих монашествующих нет жизни лучше, чем эта. Это совершенно верно тогда подметил монашек Игорь, с которым я недавно познакомился. Их лица просто сияют и светятся счастьем. В монастыре оно и время летит незаметно от поста к посту от праздника к празднику. Но человеку с нечистой совестью ему здесь жить просто невыносимо. Если он не хочет каяться, в своих грехах ему тут, становиться хуже, чем в тюрьме. Такой человек долго здесь жить не может.
Мы вошли вдвоем в храм уже читались часы, заканчивалась всенощная. Моя молитва прямо кипела во мне начал представлять в уме сердце и молиться сердечной молитвой. Представлял свое сердце под левым соском и молился и у меня пошла самопроизвольная сердечная молитва, которая исполняла меня неизреченной радостью. Я слушал вечернее правило и одновременно молился сердцем. Теперь уже ощутил, как молитва сама собой без малейшего моего напряжения совершается во мне. Уводя меня все дальше в заоблачные дали. Вот так теперь мне стало ясно, как Киево-Печерские святые угодники уходили в пещеры от мира. Они просто все молились, неизреченной сердечной молитвой и им кроме одного Бога уже ничего не нужно. Также и не понимал того что моя молитва имеет приторный опьяняющий вкус. А я, конечно, ошибочно считал ее делом Благодати Божией. Как найти сердечный вход и как происходит, нисшествие ума в сердце, узнал и вспомнил из  книги Откровенные рассказы странника своему духовному отцу. Правда, меня несколько смущало одно изречение из этой книги, что путь сердечной молитвы нужно проходить с наставником. Это ничего завтра посоветуюсь с отцом Владимиром уж он этот опытный духовник, знает, что такое сердечная молитва. Тут задал себе вопрос, а нужны ли мне четки? Все монахи ходят, с четками, значит и мне они нужны. Интересно, а сколько в монастыре таких подвижников, которые удостоились дара непрестанной сердечной молитвы.
Затем начал просить Бога о даре покаянных слез и это у меня тоже получилось. Не рыдал как фанатик, а тихо плакал горячими слезами о своих грехах. Внезапно откуда ни возьмись из меня вылетел смешок. Ха. Ха. Ха.  Конечно, не хотел смеяться по своей воле и по щекам текли горячие крупные слезы. Наконец правило закончилось, мы прошли в келью. Там теперь мата почти не услышишь. А если кто и ругался, то я никого не осуждал даже в мысли. Молча, лежал и творил правило своей непрестанной сердечной молитвы. Как обычно раздел Женю, и он тут же уснул. Забегая, вперед, хочу, заметить в ту ночь глаз не, сомкнул, а все творил и мне было очень хорошо и сладостно. Плакал, но раза четыре за ночь, почему-то смеялся каким-то идиотским прямо сатанинским хохотом, почему и откуда у меня возникал, этот смех я не, знал. Он возникал у меня самопроизвольно помимо моей воли. Знал только что я с Богом. И святыми отцами давно замечено. Когда у таких праведников появляется такой самопроизвольный смех это один из признаков того что человек находится в прелести. То есть человек считает он не в прелести и великий праведник молитвенник. Как я, по словам Игнатия Брянчанинова, написал и эпиграф к моему произведению. Так вот и получаются люди очень больные духовно. И из них и появляются разные лжемессии лжепророки лжеучителя младо старцы и так далее. Там уже каждый сходит с ума по-своему вот, и возникают разные ереси. А также то, что все внешние страсти исчезают, если они были. Начинается самый опасный путь. Путь бесовской гордыни. Хотя сам человек этого не замечает. Потому что бесы они такие тонике психологи. И за время борьбы с человечеством больше семи тысячелетий научились это делать. Так как у них в этом накопился большой опыт, чтобы человек этого просто не замечал. Знают, какую мысль вложить в сердце человека. Тогда, как и я в то время находился в их полной власти. По учению тех же святых отцов бывают три вида мыслей от демонов от самого человека, когда он сам думает и от Бога. И вот тогда-то у меня этих бесовских мыслей и шло больше всего. Да внешние страсти затихают. Только внутри человек становиться как окрашенный гроб. Снаружи, красивый, а внутри полон костей и всякой нечистоты. Прямо как те же книжники и фарисеи, жившие по букве закона. И из-за этого считавшие, себя великими безгрешными праведниками. У которых и смирения любви и прочих добродетелей ни на грош. И которых, Господь в Евангелии, то есть Благой Вести за это часто упрекал. Они Его просто напросто боялись им, правда колола глаза. Если выражаться современным языком.   
Вот и я про свое курево совсем забыл.
Но вот зашел будильник и прозвонил колокольчиком. Я перед этим весь ушел, в сердечную молитву, дожидаясь шести часов утра, когда нужно будет идти на молитвенное правило. Часы пробили шесть, но проснулась только половина братии. Женька конечно как всегда спал, с головой, укутавшись в одеяло.  Придя на правило, заметил, этот старенький отец Владимир уже, стоял в храме. Он правой ногой стоял на полу, а его левая нога, стояла, опершись на стул или лучше сказать, лежала, на стуле он и, ходил, как то все бочком сразу, становилось ясно у него больные ноги. К тому же этот батюшка очень старенький волосы на голове и борода были сплошь седыми. Вот сейчас на исповеди он меня наставит как опытный духовник видно, что на нем почивает Святой Дух, как и на мне. Мое сердце радовалось неизреченною радостью.
Началась литургия, и отец Владимир сел возле своего аналоя, чтобы принимать исповедь его аналой стоял ближе всего к раке. Вокруг него сразу собралась большая толпа и монахов и мирян. Хотел подойти к нему в числе первых, но мной сначала овладела какая-то робость. Залился красной краской стыда и не стал подходить, пропуская вперед братий и сестер. Затем эта робость начала перерастать в испуг, а затем в страх. Совсем не понимал, что со мной такое твориться. Ведь эти самые черти, когда человек так находится, в их власти, могут нагнать и такого ужаса что называется, до полу смерти чтобы их козни не, разоблачили. Пойду, покурю, может, пройдет но, куря за воротами сигарету, все мое существо овладевало паническим ужасом. Ну, в конце то концов где мой здравый смысл ведь не съест меня этот священник и не укусит. Но все мое существо чувствовало, как мной с каждой минутой овладевает все больший страх подходить к старцу. Напрочь, забыл про свою молитву. Пробовал молиться, но ничего не получалось, пошел и выкурил вторую сигарету. Вновь возвращаясь в храм, увидел отца Моисея.
- Ну что Алексей был на исповеди?
- Нет. Батюшка, может мне исповедоваться не у отца Владимира, а у другого священника. - Попросил отца Моисея, заранее зная ответ.
Иеромонах Моисей спросил:
- Алеша, почему это ты вдруг хочешь исповедоваться не у отца Владимира?
Пришлось признаться:
- Очень боюсь. –
- Так и чего тебе бояться тебя ведь не убьют?! - Потом добавил:
- Значит так! - Он положил свою правую руку на мою голову и, улыбнувшись, произнес:
- Благословляю тебя сегодня исповедоваться только у отца Владимира! Ты все понял отец Алексей?
- Да послушание выше поста и молитвы. –
- Ну, вот и хорошо тогда выполнять. –
Идя в храм, думал, что мои страхи пройдут и, правда, что в этом такого подойти к этому батюшке. Сам этот добрый иеромонах Моисей начал за меня усиленно молиться, чтобы я подошел именно к духовнику всего монастыря. Опять встал в очередь, заливаясь красной краской. Но через немного ко мне, почему-то пришел уже не страх в десять раз сильнее прежнего, а мою душу охватил дикий ужас. И этот кошмар все нарастал, ничего не, мог с ним поделать. Я уже стоял и весь трясся как осиновый лист. Я вообще не то чтобы просто так не боялся так подходить на исповедь но вообще никогда еще не испытывал такого панического ужаса и кошмара граничащего с умопомешательством. Все теперь подойду только самым последним. Мне,  не то что до моей сердечной молитвы но вообще забыл обо всех на свете молитвах. Наконец ко мне пришла трезвая мысль, что он этот отец Моисей, что ли не человек скажу ему, меня не, пускает подойти какая-то сила к отцу Владимиру. Но знал его ответ, наперед. Уже заканчивалась литургия, а толпа возле отца Владимира не убавлялась, продолжала расти. Шло воскресение, поэтому и народа в храме больше чем в обычный день. Это немного меня успокоило, по крайней мере, есть время собраться с духом. И сразу подойти с нахрапа как в ледяную воду целиком исповедоваться.
Покурив, еще одну сигарету, решил посмотреть, что там Женька делает один в кельи. Но келья пуста без единого человека может он пошел к матери в ее келью. Придя, и постучавшись в женскую келью ко мне, вышла какая-то пожилая матушка, одетая в черные монашеские одежды.
- Вы случайно не знаете где сейчас Вера Семеновна с Евгением? А то я за него уже волнуюсь никуда он не убежал?
- А наша Верочка. Так к ней зашел Женька с просьбой с ним погулять, и они пошли в лес на прогулку. –
- Ну, тогда все матушка. Спаси вас Господи! –
Пожилая матушка закрыла дверь, а я вновь пошел в храм. Вскоре меня опять затрясло от ужаса, но уже не с прежней силой. Тогда начал у другой стены храма наблюдать, что он там делает отец Владимир. Исповедь как исповедь ничего особенного кто-то плакал, открывая свои грехи. Два или три раза выслушивая исповеди, немного шутя, похлопал, по голове, дав, небольшие, щелканы исповедникам. Кому то батюшка давал наставления, а три раза он, дав, наставления исповедникам даже, смеялся вместе с ними добрым смехом. Но как только я думал о том, что мне сегодня, во что бы, то, ни стало, придется, подходить к этому старому священнику мной вновь, овладевали, приступы страха и, начинало трясти. Вот уже закончилось, причастие владыка Никон вышел с крестом на проповедь.
 «Священное писание напоминает нам о вечном призыве Христа.
Будьте совершенны как совершенен Отец ваш Небесный»(МФ 5:48).
В былые времена христиане полагали в основу своей жизни пример Самого Спасителя соизмеряя свои поступки помыслы и намерения с Его заповедями. А те, кто искал большего совершенства шли в монастырь чтобы, там оставив все мирское и суетное предстоять пред Богом и более строгим подвигом поста молитвы и послушания стяжать от него смирение терпение кротость скромность целомудрие любовь к, ближним. Вы скажете сегодня другие времена другие нравы. Но разве так важно, какие времена, если Евангельские заповеди все те, же точнее было бы признать что сегодня другими стали христиане. Мы принимаем святое крещение, носим нательный крест и многие из нас стремятся к совершенству. Но каковы идеалы, к которым стремится современный человек. Каким духом он руководствуется, определяя для себя желанные цели. Поэтому чтобы понять, что для меня есть совершенство нужно задуматься, а чьи законы я чту и кого ставлю для себя примером. Действительно сегодня целеустремленность свойственна большинству из нас. Мы трудимся, приобретая знания и умения развивая интеллектуальные способности творческие навыки физическую и эстетическую культуру своего тела. Каждое новое поколение утверждает для себя новые стандарты жизни нормы морали, а соответственно и человеческие ценности. Нам кажется, что требования современности становятся все сложнее, поэтому с каждым годом все тяжелее соответствовать им. Мы отдаем силы, чтобы успеть за духом времени, чтобы соответствовать модным веяниям и требованиям технического прогресса. В этой гонке ставятся вполне естественные для нас задачи получить образование создать семью иметь хорошую работу престижный автомобиль комфортное жилище. Но почему мы стали так зависимы от духа времени и кто лишает нас Богом данной свободы. Этот выбор формируется внутри каждого из нас и есть тому причины. Когда младенец делает, свои первые шаги заботливые родители уже, начинают прилагать все возможные усилия чтобы запрограммировать его сознание на достижение максимально комфортной успешной и престижной жизни в обществе. Но разве в этом смысл жизни и для этого ли мы рождены. Сколько бы ни продлились наши земные дни нам все равно предстоит в одночасье оставить все нажитые богатства и обнажив свою больную душу предстать пред Богом . И что в тот час мы скажем Ему. Ведь сотворив, человека свободным Господь, верил, что он устремиться к своему Творцу. И когда Спаситель пришел на Землю Своими заповедями он вновь указал на тот путь который и в земной и в вечной жизни вел бы нас к единению с Богом. Значит если истинная цель предначертанная человеку Богом Небесное Отечество, то устремляться к земным сокровищам и плотским утехам истинный христианин сочтет как минимум безрассудным. Но оглянитесь, никто не, хочет прощаться с земной жизнью, ни я, ни вы. Мы любим ее за красоту растительного мира великолепие цветов разнообразие животных за мудрость пчел и пение птиц за тайны воды и небесных светил. Господь Украшает Землю разнообразием природы, чтобы утешить человека и напомнить Своему творению о его Творце. Человек же наслаждаясь дарами Бога, присваивает их себе, чтобы отвлечь свою совесть и не думать о Небе. Душа привязывается к красотам и материальным благам этого мира и мы, не вспоминая о том, что впереди вечность продолжаем заботиться о плотском. Выстраиваем земные замки, накапливаем земные богатства и стремимся к земной славе. Так человечество без устали трудится над усовершенствованием и переустройством своего бытия. Люди дерзают верить что, существуя, вопреки Божественной Истине они способны улучшить и, украсить этот мир своей внешностью яркой одеждой и декорациями своими изобретениями невероятными архитектурными, решениями научными и творческими изысканиями. Люди участвуют в вечном марафоне за первенство интеллектуальных способностей творческих или физических возможностей они жаждут новых рекордов. Они полагают, свою жизнь, чтобы их исключительность была признана в обществе, а еще лучше была запечатлена в истории. На основании знания природных условий земного существования одни изобретают рецепты достижения человеком счастья и совершенства другие ставят целью приобретение несметных богатств, ощущая в этом свое могущество и право считать себя хозяином жизни. Но дорогие мои многие ли из нас задумываются о том, что так мы разрушаем Божий замысел о человеке, о его предназначении. Некоторые люди открыто противоборствуют Богу другие же не признавая его закон, но устраивая жизнь по своим понятиям о добре и зле отказываются от того чтобы Господь определял их жизнь. Давайте с вами вспомним, кто стал основоположником и главным идеологом пути не по Божьей правде дьявол. Но почему слепо уподобляясь, его примеру мы не, задумываемся о постигшей его участи. Страшная картина противопоставить себя Богу из его лучезарного ангела превратиться в князя тьмы и источник зла, чтобы своими богопротивными замыслами приумножать его во всем мире. Все это говорит о том, что любой путь жизни, который не соответствует, Божественной Истине не, позволит человеку стать истинно добродетельным, а тем более истинно совершенным, потому что такой курс обречен на злую участь. Где нет, жизни по Богу там свойственным, становится зло, там незаметно происходит подмена понятий порока и добродетели. Значит, без Бога человек способен развивать и совершенствовать в себе лишь страсти слепо почитая их за добродетели. Что и говорить, если большинство людей уверены в том, что гордость это достоинство совершенно необходимое для жизни, а тщеславие острословие жестокость дерзость похоть и соблазн это престижные признаки эксклюзивности личности. Господь предупреждает:
По причине умножения беззакония во многих (в сердцах человеческих) охладеет любовь (МФ 24 .12)
Апостол Любви, Иоанн Богослов говорит, что не любит тот, кто не познал Бога:
Потому что Бог есть любовь (1 Ин 4.8).
Поэтому по своей сути жизнь вне Божественной Истины порочна, эгоистична и не способна никого любить. Так о каком совершенстве здесь может идти речь. Ведь многие, люди, отвергающие своей жизнью заповеди Божии просто не, дотягивают до уровня человека потому, что свойства их душ качества их сердец желаний устремлений и поступков не могут даже приблизить их к Божественному предназначению человека. При этом уровень истинной христианской человечности чувствуют, все люди и в их сердцах ей, присваивается высокая награда. Потому что, выделив, кого-то из толпы по внутренним качествам скромности честности искренности доброты и любви мы с уважением, скажем о нем вот это человек. Дорогие мои Бог Зрит в каждое сердце и Желает спасения каждой душе. Он Отводит нас от беды, хотя зачастую мы расцениваем Его помощь как случайность. Происходят события опасные для жизни, но мы бываем спасены. Потом задумываясь о происшедшем, мы удивляемся еще секунда еще миллиметр и я бы погиб. Так Кто Подарил тебе эту секунду Господь. Но даже в таких случаях не каждый задумается и почувствует Бога и Его вечный призыв к исправлению. Поэтому тем, кто все же еще способен к покаянию иногда попускаются обстоятельства, которые могут помочь им задуматься об истинном смысле и итогах жизни:
Придет Господь и осветит скрытое, во мраке и обнаружит сердечные намерения (1 Кор 4:5).
Чем дальше мы уходим от пути спасения, тем суровее для нас такие напоминания и тем тяжелее мы их воспринимаем. Из средств массовой информации мы знаем многие примеры того как богатые люди бесславно теряют свои капиталы или как разного рода безумие овладевает творческой богемой звездами эстрады и театральных подмостков или как серьезные недуги сковывают спортсменов с выдающимися физическими способностями. Ведь лишь тогда ощутив полное бессилие на грани отчаяния и потери смысла жизни люди начинают призывать на помощь Бога и задумываться о своих заблуждениях. А как радуются о них Небеса. Так говорил Господь:
Бывает радость у Ангелов Божиих и об одном грешнике кающемся (Лк 15:10).
Дорогие мои Спаситель сказал:
Я есмь путь и истина и жизнь (Ин 14:16).
Поэтому истинная жизнь для человека может быть только в Боге. Истинно человек тот, кто живет, как Заповедано Богом. Господь же Призывает:
Любовью служите друг другу (Гал 5:13).
И если бы все люди полагали основные усилия на стяжание добродетелей в Духе Любви Христовой, то весь мир был бы близок к совершенству. Поэтому определяя для себя жизненные цели, не будем забывать, что истинно совершенствуется лишь тот, кто пребывает, в Любви кто, пребывает в Боге. Я желаю, чтобы каждый из нас прислушался к себе пересмотрел свои мотивы и убеждения и начал жизнь по Заповеданному Богом преуспевая в делах Его. Пока время нашего, земного пути не растрачено полностью давайте приведем все наши устремления в соответствие со святым предназначением человека быть совершенным. Как Совершен Отец Небесный! Давайте проникнемся Духом Любви Божией станем подражателями святым угодникам и Самому Христу Богу Аминь».
Закончилась проповедь все пошли на трапезную у монахов, конечно, своя монашеская трапезная. Тут я увидел отца Моисея.
- Отец Моисей! Отец Моисей! - Восклицал я взволнованно.
- Подождите батюшка, вы понимаете, какая-то злая сила не дает мне подойти на исповедь к отцу Владимиру! - Выпалил все это ему скороговоркой.
Отец, Моисей по-доброму, посмотрев, на меня спокойно, заметил:
- Ничего Алеша это тебе грехи не дают, вниз тянут ты сейчас, потерял из-за этого душевное равновесие. Поверь мне отец Владимир священник добрый. Как он сам говорил, я еще за всю жизнь ни на одного исповедника не, наложил ни одной епитимьи. Я за тебя помолюсь, итак уже сейчас, молился, чтобы ты подошел к нашему духовнику. –
- Батюшка тогда хоть благословите мне подойти на исповедь последним. –
- Хорошо благословляю, но это будет уже после обеда. –
- Ничего, ничего я подожду. - И вновь посмотрел, в добрые батюшкины глаза он, смотрел на меня с большим пониманием. Затем добавил:
- Если уж тебе так страшно, то давай я возьму тебя за руку и сам подведу к отцу Владимиру. –
- Ой, батюшка буду вам очень благодарен! –
- Хорошо когда очередь будет заканчиваться, сможешь, найти меня в библиотеке, скажу, чтобы тебя туда, пропустили. А сейчас иди, пообедай. Все сам Господь посреди нас. –
В воскресенья в Задонском монастыре благословляли обед не как обычно, а когда все подойдут к кресту. Я пошел на обед.
- Что?
- Картошку мне. – Послушник, наложив, мне картофеля обычную порцию, положил еще три зеленых консервированных помидора. Пообедав, вновь, ощутил некоторую слабость, но конечно не такую сильную, как вчера за ужином. Да все-таки вовремя мои наставники прекратили, мое постничество, мог бы свободно повредить и здоровье, если бы дальше так питался. Ну а что со мной такое твориться и почему так сильно стыжусь, подходить к этому, хорошему священнику. Может просто мной овладел грех именуемый святыми отцами прелестью. Но тут пришла, бесовская мысль, нет, этого просто не, может быть, а ну кА быстро включай молитву. И тут же пошло мое сердечное правило.
Пообедав и покурив, пошел дожидаться своей очереди. В трапезной еще увидел Женьку с матерью. Вера Семеновна отдав мне его на попечение пошла, отдохнуть хотя бы в воскресный день. Теперь мы стояли с Женей в храме. Я вновь чувствовал сердечную сладость и уже пришел в себя. Теперь страха не имелось, но было чувство стыда подходить к священнику и создавалось впечатление, будто стою в этом храме совсем обнаженный. Таким вот, наверное, и после смерти буду стоять перед Святой Троицей со своими многочисленными грехами. Какой тогда дам там ответ. Уже часы пробили час после обеда, только исповедников около старца осталось человек пятнадцать. Когда осталось, пять человек пошел за отцом Моисеем. Он в библиотеке сидел с тетрадью, вокруг него было разложено множество старинных плетеных книг.
 - Это ты Алексей. А я сейчас делаю выписки для себя из святых отцов. Пошли в храм. –
Придя, в храм и дождавшись, последнего исповедника отец Моисей, как и обещал, взял меня за руку и подвел к отцу Владимиру. Меня полностью залила, краска стыда от макушки до пят, хотелось только одного провалиться сквозь Землю.
- Отец Владимир он боялся на исповедь подходить! –
- Ах, он боялся?! –
 - Да. Вы его, пожалуйста, подробней исповедуйте он сегодня последний. –
Проговорив, все это отец Моисей, скрылся. Священник поглядел в мои глаза с кротостью и пониманием. Но мельком посмотрев ему в глаза мне, почему -то стало опять страшно и я мигом отвел свой взгляд. Стало, ясно, нахожусь, не в своей тарелке мне, хотелось только бы быстрее уйти отсюда.
- Ты, наверное, парень на исповедь первый раз пришел?
 - Нет, я с детства воцерковленый. У меня мама давно верующая и бабушка та вообще всю жизнь была православной христианкой. –
 - Чего же ты тогда так боялся? Раз, воцерковленый? Что тут убивают, что ли кого-то! Ну, кайся что там у тебя. –
- Батюшка. - Мои глаза забегали, как у затравленной крысы:
- Я во всем грешен. –
Так произнес, чтобы он мне сейчас отпустил грехи и я, наконец-то исполнил послушание отца Моисея. Но старец не собирался просто так сдаваться.
- Коней хоть раз воровал?
- Нет. –
- Людей убивал?
- Нет. –
- А почему тогда говоришь, что во всем грешен? Называй свои грехи и кайся в них. –
- Ну, курю, я батюшка никак бросить не, могу. –
- Так. –
- Больше вроде никаких грехов нет. –
- Как это нет дружище? Ты со, сколько лет в церковь то начал ходить?
- С самого раннего детства. –
- Значит должен видеть все свои греховные язвы. Я ведь понимаю что ты не новоночальный. –
- Батюшка да я приобрел уже все восемь главных христианских добродетелей. –
- Слушай да ты случайно не того?
И старец покрутил пальцем у виска:
- Я, например, против тебя старик священник и чувствую, как мои добродетели смердят перед Богом. А ну кА давай рассказывай мне, как вообще живешь, как молишься. –
- Живу я хорошо. А насчет молитвы уже молюсь сердечной непрестанной Иисусовой молитвой. –
Старец после этих слов подскочил на стуле и его глаза наполнились ужасом от того на каком краю бездны я стою. Начиная, понимать я, впал в страшный грех прелести. От, которого до умопомешательства один шаг. И в итоге не помня себя можно и жизнь закончить самоубийством:
- Да ты что! - 
Словно не заметив, этого, я продолжал:
- Да батюшка вы ведь, наверное, тоже являетесь делателем непрестанной сердечной молитвы, а мне и нужен опытный наставник. Я прочел в духовной православной книге, что для сердечной молитвы необходим духовный наставник. И у меня снисхождение ума в сердце произошло довольно недавно. И может, вы, благословите мне иметь четки. –
Оправившись от первого за меня испуга священник как, бы не, замечая всей моей болтовни, произнес тихо:
- Подожди, давай все по порядку. Ты Символ Веры со, сколько лет знаешь?
- С четырнадцати. –
- Так. А с четырнадцати знаешь наизусть?
- Конечно, в миру молясь утренними молитвами каждый день читал его. –
- Ну кА прочти мне его сейчас! – Начал он как опытный врач хирург вырезать у меня эту душевную глубокую гнойную рану. Конечно в духовном плане. И это намного сложнее, чем физический скальпель нож опытного хирурга. Священник он ведь врач духовный. И его скальпель это его епитрахиль он ей и отпускает грехи. А также Евангелие крест и аналой как физические инструменты. Ведь священники они вправе и не отпускать грехов людям. Если заметят, у этих людей вообще, нет никакого покаяния в их грехах. И чего они только за день на исповеди не наслушаются. Поэтому и становятся самыми терпеливыми людьми на Земле. Если конечно настоящие духоносные священники. 
 Я начал читать эту длинную молитву:
- Верую во Единаго Бога Отца Вседержителя Творца небу и земли видимым же всем и невидимым. И во Единаго Господа Иисуса Христа Сына Божия Единароднаго от Отца рожденнаго прежде. –
- Иже от Отца, - поправил меня священник.
- Света от Бога. –
- Света от Света, - поправил он вновь.
- Света от Света Бога истинна, от Бога, истинна, рождена, несотворенна единосущна Отцу Имже вся быша. Нас, ради человек и нашего ради, спасения. Спасения. Спасения. Дальше батюшка забыл! –
- Вот теперь прочти мне молитву Отче Наш. –
- Отче Наш Иже еси на Небесех. Да святится имя Твое да придет Царствие Твое да будет воля Твоя яко  на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь и. и. Дальше батюшка тоже забыл! –
- Так. А какой у тебя сон?
- Ну, вот сегодня не спал всю ночь и до этого предыдущие ночи спал очень мало. –
- А еда кушаешь как?
Тогда ему подробно рассказал о своем подвиге постничества и о благословении Владыки. Ясно одного врага уже победили, осталось два. Затем старец о чем-то задумался. Потом он снял с левой руки свои четки из овечьей шерсти и отдал их мне. Я принял эти четки. Затем старец добавил:
- Вот на что я тебя благословляю. Ты водку и самогон никогда не пей, а пей иногда вино пиво или там медовуху. Но все в меру и кури в меру, раз уж не можешь бросить. А теперь даю, тебе лично от себя главное послушание, можешь молиться и устной и умной и сердечной молитвой. Только не больше десяти двенадцати молитв в день. И твори эти молитвы вслух, когда вокруг никого нет. Мысленной сферой ей вообще ни занимайся в этой молитве. Вот я тебе дал эти четки никому их в руки не давай. -
Четки состояли из тридцати трех узелков, а три узелка были пластмассовые красного цвета. Эти узелки находились один на краю четок, из которого выходил небольшой шерстяной крестик, а от крестика шел шерстяной хвостик во все стороны. Другие два узелка это я посчитал, находились через десять простых узелков. Эти четки сделанные из шерсти очень удобные для молитвы.
- Батюшка я не совсем понял мне читать десять двенадцать тысяч молитв в день?
- Ты что глухой или не слышишь, что я тебе говорю? Десять двенадцать молитв за сутки по этим четкам и не больше. –
- Как же так отче я ведь двенадцать молитв совершаю за пятнадцать семнадцать секунд! –
- Приказы начальства в монастыре как в армии не обсуждаются, понял все мои послушания! –
- Понял вас отче. -
Меня начала поражать простота и открытость этого мудрого убеленного сединами старца. Которую, в нашем двадцать первом заумном веке очень редко встретишь. С такой простотой, какая у него доживают наши последние престарелые люди. Конечно, он имел и дар прозорливости, но тщательно это все скрывал. Никогда себя, не афишируя. Он не только мне, но и всем исповедникам просто напросто скажет несколько простых слов без всяких там заумных речей. И на этом все. От этих его, казалось бы, простых слов все уходят радостными и окрыленными. Прямо у людей Пасха на душе. Отец Владимир знал, какие слова нужно найти конкретно для любого человека. В наше время редко встретишь таких простых и правильных священников. Да недаром он духовник всего мужского перворазрядного большого монастыря.    
- Батюшка я еще хотел у вас спросить?
- Спрашивай. –
- Тут иеромонахи говорят, что нельзя принимать электронные карточки брать электронные паспорта и ИНН. Это все дьявольские шестерки и печать антихриста. –
Немного помолчав, старец заметил мне:
- Честно говоря, не знаю я Алексей насчет этих паспортов и карточек. В нашем монастыре ходят некоторые прямо как фанатики нельзя этого принимать нельзя того принимать. Вот, например вы приглядывайтесь к штрих-коду на хлебе, чтобы там не было трех шестерок. А если уж вы проехали в автобусе с билетом, на котором стояли три шестерки вы почти получили антихристову печать. –
Все больше расходился он:
- Нам нужно спасать Россию. Так они бы не поднимали Россию, а о своей душе заботились. Цитирую, тебе слова одного святого никто не, знает кроме одного Бога, когда будет конец света, может завтра, а может через миллионы лет. Он понимаешь, милый Алексей наш видимый мир за всю историю уже несколько раз подходил к своему концу. Только Господь по своей милости Откладывал Свой страшный суд над всем человечеством. –
Затем старец добавил:
- Какое у тебя послушание?
- Назавтра мне назначили новое послушание с отцом Борисом. Замешивать с ним цементный раствор для строителей. –
- Ах, отец Борис! –
 Отец Владимир заулыбался:
- Наш подвижник Духа. –
- Батюшка, а этот отец Борис он, правда, смиренный?
- Да очень, смиренный могу тебе сказать самый смиренный инок нашего монастыря. Нужно только к нему хорошо приглядеться. Но я уже решил, все, же имею право раз духовник монастыря. Пойдешь на это послушание ни завтра, а во вторник. Это послушание как раз для таких чебуреков как ты. Вот что скажи отцу Борису, что я хочу купить у него четки вот тебе сто рублей. Купи их у отца Богдана. Ты в монастыре надолго задержишься?
- Наверное, до конца отпуска остался двадцать один день. Может, меньше пока не, знаю. –
- Ну, хорошо иди с Богом. И запомни, одну простую истину не делай, другим людям чего не, желаешь себе. Ну кА милый Алексей отойди кА метров на пять. –
Я отошел, а старец позвал какого-то монаха и о чем-то говорил с ним. Монах кивал в ответ головой. Затем этот монах подошел ко мне.
«Пойдемте со мной в больничный пункт», - он открыл дверь в больничный пункт. И минут через пять вышел со стаканом воды и небольшой белой таблеткой: «Вот вам отец Владимир благословил».
Выпив, таблетку и запив ее водой я, решил пойти покурить но, куря начал чувствовать, что меня сильно начало клонить в сон. Так и не докурив до конца сигарету, пошел в келью. Рухнув на кровать прямо одетым, тут же провалился в глубокий здоровый сон. Когда проснулся, шло, уже время ужина другого дня и в кельи никого не было. Все только что ушли ужинать. Значит, старец благословил меня выпить снотворное. И я с этой таблетки проснулся с совершенно свежей нормальной головой.
Но тут увидел маленького ростом сморщенного старика с белой бородой. Одет он был в плащ девятнадцатого века и шляпу по старой моде. Почему то этот старичок вызывал у меня одно сильнейшее отвращение. Вернее это чувствовала моя душа.    
«Отче вы бы сняли головной убор в кельи не положено», - но старичок продолжал молчать, глядя на меня умными гипнотическими злыми глазами, пылающими какой-то нечеловеческой ненавистью. Хоть он и пытался ее скрыть. И протянул мне большой бумажный листок, со всех сторон завернутый с печатью. Цветом светло-желтый взяв, его в руки, почувствовал тяжесть и шершавость бумаги. Стало ясно бумага очень древняя.
- А что здесь такое написано. –
- Послание к Никону, передашь это Владимиру. –
- Отцу Владимиру?
- Да. – Забегая, вперед скажу, я так и не прочитал что там написано. Потому что не привык читать чужие письма.
- А почему вы пришли именно ко мне, а не отдали свою хартию отцу Владимиру?
- Вокруг Владимира. Отца Владимира. –
- Да. Отца Владимира. – Поправил я.
- Так вокруг него кружиться постоянно много наших врагов! –
- Я спросил, настороженно думая, передо мной стоит обычный пожилой человек:
- А в церкви что? Не могли ему отдать?
- Нам туда не разрешают. –
Я все более настораживался и удивлялся:
- Итак, скажите, почему вы именно ко мне принесли это послание, а ни к какому-то монаху?
- Ты наш связной. –
- Какой такой я связной?
- Так решили Большие Небеса. –
- Слушайте вы не инопланетянин случайно? Никогда не верил, знаете ли.
- Нет, я человек, как и ты из плоти и крови. - Моему удивлению не было конца. Затем глядя на меня гипнотическим взглядом, но, не обращаясь ко мне начал довольно неприятным противным гнусавым голосом каких и не бывает у, живущих людей читать стихи:
Клянусь, я первым днем творенья, клянусь его последним днем
Клянусь позором преступленья и вечной правды торжеством.
Клянусь паденья горькой мукой победно кратною мечтой
Клянуся сонмищем духов судьбою братьев мне подвластных
Мечтами ангелов бесстрастных моих недремлющих врагов.
Клянуся небом я и адом земной святыней и тобой.
Клянусь твоим последним взглядом твоею первою слезой
Незлобных уст твоим дыханьем волною шелковых кудрей
Клянусь блаженством и страданьем клянусь любовию моей.
Я отрекусь, от старой мести я, отрекусь от горьких дум
Отныне я коварной лести ничей уж не встревожит ум.
Хочу я с небом примириться хочу любить хочу молиться
Хочу я веровать добру слезой раскаянья сотру.
Я на челе тебя достойном следы небесного огня
И мир в неведении спокойном пусть доцветает без меня.
О, верь, мне я один поныне тебя постиг и оценил
Избрав, тебя моей святыней я власть у ног твоих сложил.
Без сожаленья, без участья смотреть на землю будешь ты
Где нет ни истинного счастья, ни долговечной красоты.
Где преступленья лишь да казни где страсти мелкой только жить
Где не умеют без боязни ни ненавидеть, ни любить.
Иль ты не знаешь что такое людей минутная любовь
Волненье крови молодое, но дни бегут, и стынет кровь.
Кто устоит против разлуки соблазна новой красоты
Против усталости и скуки и своенравия мечты.
Средь, малодушных, и холодных друзей притворных и врагов
Боязней и надежд бесплодных пустых и тягостных трудов
Печалью за стеной высокой ты не угаснешь без страстей.
Среди молитв равно далеко от божества и от людей
Пучину гордого познанья взамен открою я тебе.
Толпу духов моих служебных я приведу к твоим стопам
Дыханьем чистым аромата окрестный воздух напою
Всечасно дивною игрою твой слух лелеять буду я
Чертоги пышные построю из бирюзы и янтаря.
Я опущусь, на дно морское я, полечу за облака
Я дам тебе все, все земное.
Когда он читал, эти стихи мой разум все больше помутнялся и в него, входила, чья-то злая воля. Дочитав стихи, обратился ко мне:
- Поклонись мне земным поклоном, и я поставлю, тебя губернатором в каком-нибудь большом городе у тебя, будет, все и еда и питье все на высшем уровне я, превращу твою жизнь в мед и люкс. - И он продолжал смотреть на меня своим гипнотическим взглядом.
В моем затухающем сознании мелькнула, мысль ко мне, пришел лукавый. Когда хотел, перекреститься он тут же, смотрел на мою правую руку по ней шли мурашки. И мысль от ангела хранителя крест. Нательный крест. Все равно сейчас никаких молитв не вспомнишь. Только единственно крест тебя нательный спасет. Ведь против креста и все демоны, вместе взятые сам сатана и весь ад бессильны. Они его страшно боятся, потому что он их жжет. На кресте был распят Господь, и теперь все адские силы вместе взятые трепещут от одной тени креста. Тогда сказал страшному демону: «Хорошо дай встану». Потому что я уже лежал на спине как полностью поверженный. Напряжение немного ослабло. Тут быстро схватился рукой за нательный крестик и вырвал его из-под одежды. Увидев крест, бес ужасно завизжал по, поросячьи, и отвернулся от меня. Шляпа с него спала, и из-под лысого белого страшного черепа торчали небольшие рога. Теперь я смог перекреститься. Лукавый отошел, подальше стоя от меня вполоборота теперь его голова, приняла цвет и форму мокрого сморщившегося кокоса. Она как бы была облита помоями, от которых шел сильный зловещий смрад. Какого-то сероводородного газа нечем от него дышать запах хуже всякого спиртного дыма сигарет и прочих неприятных наших земных запахов такая шла вонь. Не глядя в мою сторону, зашипел, напоминая голосом шипящую змею гадюку: «Этот твой Володя никуда от меня не денется! А ты уже был почти мой и все равно будешь моим. Твоя душа все равно не пройдет мытарств!»
Затем повернулся ко мне рылом так можно назвать его морду с подтеками омерзительной крови, от которой тоже исходил смрад. Его внешность постоянно изменялась, принимая то одну, то другую уродливую форму. Внизу лицо как у крокодила пятак как у поросенка вверху лицо как у человека только в глубоких морщинах и с мокрой рыбьей чешуей вместо рта только отверстие без губ. Затем появились длинные заячьи уши только цвета как у человека и козьи рога. Его безобразие не описать словами такой он страшный и уродливый. Старался смотреть поверх его, такой у этого люцифера омерзительный и страшный вид. Все Американские ужастики вместе взятые там Крюгер и так далее просто отдыхают. Их эти фильмы ужасов можно сравнить с невинными детьми младенцами против взрослых. Такие они эти демоны страшные твари тем более другого мира.      
Обращаясь ко мне, а он смотрел поверх меня, боясь моего нательного крестика: «Скажи и передай этим твоим старшим дружкам Никошьке и Володьке. Все равно я не оставлю ваш монастырь и введу его в раскол. Вы не думайте, что нас здесь нет, вы и так все, будете наши. Опять тебя Твой Распятый Спас! Как же я вас всех жалких людишек, ненавижу!»
Затем он посмотрел, на меня наши взгляды, встретились в его глазах, светилось адское пламя. Такой нечеловеческой ненависти я бы не смог увидеть ни у одного человека. Мой ум сковал ледяной страх, и понял, если я еще хоть одну секунду, посмотрю в эти глаза, то сразу лишусь, разума рассудка, заорав во всю глотку.
Поднял к груди непослушную руку и перекрестил беса. Послышался звук кипящей воды страшный визг и, исчезая до меня, долетели его слова, - «будь ты проклят жалкий святоша! Никакая молитва тебя все равно от меня не спасет!»
Он махнул черной волосатой человеческой лапой с когтями и исчез, прямо растворился в воздухе. Прочитав, одну кафизму из псалтири чтобы отогнать  нечистую силу я, пошел на ужин. Теперь я ничуть не гордился тем, что видел, беса наоборот их, ненавидел за всю ненависть к роду человеческому хоть они и были страшные. И теперь-то после большого здорового сна отлично понимал, впал в прелесть. И в душе был уже на Земле святым праведником, не видящим никаких своих грехов. Какие они все-таки мудрые эти монахи и владыка Никон и священник Владимир. Это прямо если рядом с ними жить. То представлять себя небольшим деревцем, на котором и плодов то еще нет стоящим рядом с огромными тысячелетними дубами. Полными, растущих плодов желудей. Сейчас вспоминая, о тех подвигах мне, хочется выразиться словами поэта Михаила Юрьевича Лермонтова:
Наш век смешон и жалок все пиши ему про казни да изгнанья
Про темные волнения души и только слышишь муки да страданья.
Такие вещи очень хороши тому кто, мало спит, кто думать любит
Кто дни свои в воспоминаньях губит. Впадал я прежде в эту слабость сам
И видел от нее лишь вред глазам, но ныне я не тот уж что бывало
Пою, смеюсь герой мой добрый малый.
Пришел в трапезную Женька с матерью доедали свои порции. Взяв поднос, дожидался своей очереди. Послушник, смотря, на меня с доброй улыбкой, положил мне две ложки мятой картошки.
- Ну, положи еще. –
Он наложил половину порции. Мы вместе уже засмеялись:
- Еще положи. –
Наложил мне обычную порцию и спросил:
- Рыбу будешь?
- Да буду. –
Он дал мне хвост крупного жареного карася.
- Наконец-то ты брат вышел из прелести мы так этого ждали! –
Послушник по возрасту моложе меня лет на пять. Ничего ни сказав в ответ, я взял свой поднос. Перекрестившись, на иконы начал читать как по лесенке молясь вслух:
«Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да придет царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь и Остави нам долги нашя, якоже и мы оставляем должником нашим: и не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого».          
Надо же все получилось, и сам, этому обрадовался. И подумал про себя. Ведь до этого моего очень продолжительного сна мог бы оказаться и в кабинете психиатра. Стать таким же, как этот самый Евгений. Если б мое это состояние прелести пошло дальше. Так перестал, есть, потом спать ну а потом и уже легко стать сумасшедшим. Когда и основные христианские молитвы забыл. Хотя и знал их с детства. Ох, и увел меня дьявол в левую сторону. Кстати от этого стать психически ненормальным из всех, людей, живущих на планете никто на все сто процентов ни, застрахован. Ни самый последний опустившийся бомж в стране и ни один президент. По-моему все ходим под Богом здесь она и никакая вера ни причем. Поужинав, взял у Веры Семеновны Женьку как его вторая нянька.
- Вера Семеновна, вы случайно не знаете какую мне вчера таблетку дали? Она назвала какой-то препарат со странным названием Фенозепам.
- Вы не знаете, от него могут, быть галлюцинации?
- Нет, еще ни у кого не, случалось. Эта таблетка Алеш для здорового полноценного сна я сама дома иногда их пью, если понервничаю. Она еще и хорошо успокаивает. –   
- Так, а мне можно купить таких таблеток так на всякий пожарный?
- Нет, Алешка эти таблетки продают только по рецепту. И то только в государственных аптеках. Значит для этого нужно становиться на учет к районному психиатру. Если хочешь, могу дать тебе из своих запасов несколько штучек. –   
 - А у вас они откуда взялись?
И еще подумал, ну их эти таблеточки. Еще к какому-то районному психиатру на учет не, становился.
- Так ведь Женьке выписать могу почти любое психотропное средство нейролептик. Только ты смотри Алешенька, если его пить часто может возникнуть зависимость. Вот теперь я вижу, Алеша ты пришел в себя и стал самим собой очень рада за тебя! –
Затем я сказал ее сыну: - «Пошли Женечка». Покурив за оградой монастыря,  пошли с ним на источник. Спустившись в воду один раз и окунувшись три раза начал раздевать Женьку. Тот, войдя в воду, окунулся два раза и выскочил из купели. Теперь я решил пусть сам сколько хочет раз корнается. Зачем его заставлять силком.
Вернувшись в монастырь, решил пойти на всенощною вечернюю службу. Таинство миропомазания уже прошло, сейчас хор монахов, пел песнь хвалу Божией Матери. И вскоре должны были начаться часы, то есть молитвы завершающие вечерние богослужение. Уже к окончанию часов Женя попросил:
- Лех пошли к матери. –
- Ну, пошли если хочешь. - Я постучал в дверь кельи для женщин, вышла Вера Семеновна.
- Итак, Жень вот мать что ты хотел?
Он, молча, стоял перед ней. Вера Семеновна махнула на меня рукой, мол, не надо его ругать. Так потоптавшись возле кельи, мы втроем пошли в храм на правило. Отстояв его, разошлись по кельям на ночлег. Раздев и уложив Женю, решил немного попугать его, чтобы он оставил попытки идти к матери. Думал, ведь так, усну, он опять к ней побежит. Она и сама эта пожилая женщина заметила, я на ее сына, влияю благотворно. Он хоть когда никогда, но начал открывать рот и разговаривать. Все потому что когда они  жили, здесь вдвоем с ним никто не, общался и не разговаривал.
- Женя ты сегодня пойдешь к матери?
- Да. –
Тогда начал орать, чтобы напугать его взять на испуг естественно бить его ни собирался:
- Женька догоню ведь и руку сломаю, и глаз выколю или головой об коленку изо всей силы по яйцам надаю, ты меня понял! Избитым быть у меня тут хочешь?! -   
- Да Леха все понял. Нет, не хочу быть избитым. –
- Все спи тогда спокойно. –
Видно по нему он испугался моего гнева. Что такое быть побитым он конечно хорошо знал. Психов в дурдомах, санитары бьют часто. В кельи все братья уже поняли этого душевнобольного бить я вообще и не собирался. Так взял его на испуг для понта.
Через немного ко мне подсел высокий, но щуплый мужчина моих лет интеллигентного вида. Мы начали вести беседу:
- Как брат спасаешься здесь?
- Ничего, ничего все-таки хорошо здесь. –
- Да хорошо, - продолжил он разговор. Ты знаешь, брат я вообще-то бывший блудник ни ем никакого мяса уже больше года. –
Тогда я подержал беседу:
- Случалось у меня брат тоже с бабами такое что ни в одном кино не показывали. – Мы одновременно рассмеялись.
- Ты Алексей мне расскажи, была у тебя невеста?
 - Да была. –
- Ну а что до сих пор не женатый? Вижу, и кольца обручального, у тебя нет! –
- В армию ушел. Да и до армии замечал, как она шалавится. Спать начала с моими же друзьями. Мне через полгода друг письмо написал твоя Наташка ложиться в постель чуть ли не со всеми подряд. Перестал отвечать ей на письма. И уже на дембеле месяц остался, дослужить, мне приходит письмо. Я вышла замуж ты прости. –
- Ничего себе история! Такая женщина, правда, Леха ни нужна. –
- Да нашла себе уродка жениха по богаче вот и все! Что тут неясного! Знаю, ведь брат прекрасно как они эти бабы тем более если молодые красивые на большие деньги, ведутся. Роскошной жизни ищут. И давно заметил если сильно красивые как фотомодели, то все такие гордые. Всегда им наше мужское внимание забота привыкают к этому. И это их сильно балует вот и жены с них соответствующие получаются. К ним ведь к сильно красивым и мужики лезут толпами. Особенно если они молоденькие белобрысые голубоглазые с упругой грудью и спортивной фигурой. Вот и становятся такие девахи очень гордыми. Только понимаешь, брат за все приходится когда-то отвечать! Совершенно не думают, о том, что когда-нибудь и к ним придет старость и станут никому не нужными беззубыми старухами. Там Господь все с тебя спросит каждый грех! И все по своим делам получат! –
И указал пальцем вверх.
- Да Алексей ты абсолютно прав. Так и у меня брат тоже случилось искушение перед монастырем. Иду, спокойно по улице, останавливается крутая машина Шкода и из нее вылезает девушка, которую я лет десять не видел, и с ходу, поехали ко мне. Хорошо, что стал верующим не поехал. Забыл ее уже давным давно. Так сдержаться трудно было прямо, как бесы эту красотку, на черных крыльях принесли. Вот уезжаешь, из мира так он все равно за собой, тянет. Живу, тут уже четыре месяца с паломниками братьями, общаюсь. Так многие из них рассказывают. Такие у них искушения перед монастырем случаются прямо, будто в сказке. Все этот мир сразу все удовольствия предлагает только чтобы из него не уезжали. Знаешь Алексей, как мне тяжело с этой бесовской страстью бороться! –
- Понимаю. –
- Вот мне специально навели, в детстве порчу я до прихода к вере к экстрасенсу, обращался. Он прямо мне сразу и выпалил, - «порчу в пять лет, навели, ничего, вылечим». Конечно, вылечить то он ничего не вылечил, а еще мне бесов насажал. И владыка Никон сказал точно также, в пять лет такая беда у тебя случилась. Но ничего Бог поможет. Оно Лех знаешь в монастырь поехать, если пожить. То потом опять будет сюда тянуть. Я и сам потом вспомнил возле, меня в соседях одна старуха жила, она и занималась этим своим колдовским хозяйством. Так вот меня сильно не любила, а приносила мне наговоренный виноград или там полу развернутые конфетки. Пряником брала, а ни кнутом. –
- И что теперь делать думаешь?
- Я уже сказал, тебе мяса не, ем, и спиртного не пью, а этот род изгоняется только молитвою и постом. Как и Господь в Евангелии сказал. Видишь, какой я Леха худой, но и здоровья такого крепкого всю жизнь не имелось. Так всю жизнь как полу инвалид. Меня владыка от всех послушаний освободил, живи, говорит в монастыре и молись. Какие уж они тебе послушания при твоем здоровье. –
Тут в кельи потушили свет, сразу смолкли разговоры между паломниками и все уснули. Прочитав окончательную молитву я, поцеловав, крест и тоже, уснул. Проснулся, уже к завтраку, пропустив утреннее правило. Вернее меня разбудили, а так мог проспать и завтрак. Еще действовало снотворное. Женя, давно проснувшись, молча, глядел в потолок. Так пропустил бы, и завтрак продолжал бы также лежать. Одев его, приказал, - «пошли Женек». Сначала мы вошли в храм нужно узнать, где теперь мое новое послушание. Как раз  увидел, отца Моисея, значит повезло. Вокруг его никто не стоял, подошел к нему.
- Так Алексей значит у тебя сегодня новое послушание?! –
- Да батюшка. –
- Благословляю, тебя пробыть, на нем пять дней продержаться. Если жив останешься. Жить то оно парень все хотят! –
Что-то не понял, шутил он или говорил всерьез:
- Батюшка, а почему пять дней можно и больше! –
- Я тебе уже, по-моему, тебе говорил, благословения начальства не, обсуждаются. –
- Хорошо, хорошо понял вас. Только хотел у вас спросить можно мне сегодня исповедоваться у отца Владимира?
Он мне ответил вопросом на вопрос:
- Понравился тебе наш монастырский духовник?
- Да очень понравился. –
- Ну, вот, а ты боялся! - Затем отец Моисей отвел меня в сторону, чтобы нас никто не мог услышать.
- Послушай, меня Алексей ты, вижу человек хороший. –
- Нет, отче только не хвалите меня! –
- Прости. Здесь в монастыре люди должны стать одной семьей таковы особенности общежительного монастыря. Все объединившееся ради Христа люди и есть монастырь. А в монастыре как в семье должны быть любовь и единство, единство целей единство духа общие интересы общие жизненные ценности. Отец наместник наш игумен здесь как отец и мать. Он заботиться о вверенных ему Господом душах и примером своей жизни показывает, как жить, чтобы всего себя посвятить Богу. Прежде всяких подвигов должна объединить Любовь Христова, а в ней обитель обретет свое единство. Поэтому к сожалению те кто не может отречься от своего большого Я. Не могут быть в согласии со, Христом в согласии с ближними, а значит они в монастыре чужие. Потому что ни любовь к, ближним, ни радость за общее дело будет им недоступна. Все это я тебе рассказал Алексей, потому что тебе этого больше никто не расскажет.  Все вот он идет, отец Владимир, подходи к нему. -
Священник Владимир повернулся к исповедникам, которых набралась толпа. И помотал головой. Ведь он сильно уставал, а к его аналою всегда каждый Божий день подходили толпы народа. Такой огромный непосильный труд для старого человека. Но он любил, любого и каждого человека и это, удесятеряло его силы. Я подошел к его аналою без очереди. Увидев меня, батюшка очень обрадовался и заулыбался своей очень доброй и милой старческой улыбкой.
- Ну кА расскажи брат Алексей мне молитву Отче наш! –
Так начал старец мою исповедь. Без запинки и не, разу не ошибаясь, прочел эту молитву и после моих слов:
 - Но избави, нас от лукавого, - он, продолжил ее уже как священник:
- Яко Твое есть Царство и Сила и Слава во веки. Аминь. А теперь прочти мне Символ Веры только не торопись. Именно молись, а не только говори ее языком. –
Я прочел, и эту молитву нисколько не, ошибаясь.
 - Ты случайно не знаешь, Живую, Помощь?! –
- Девяностый псалом, конечно, знаю. –
И прочел и его без единой ошибки.
- Так идем дальше. Ты когда узнал об Иисусовой молитве! –
- Год назад. –
- От кого?
- Из книги Откровенные рассказы странника духовному своему отцу. До того как мы с мамой не купили эту книжицу мы об этой Иисусовой молитве ничего не знали. Ее ни знала и наша бабушка. –
- Вот тебе еще одно от меня послушание. Когда приедешь домой не читай эту книгу. Ты мое основное послушание выполняешь?
- Какое?
- Об Иисусовой молитве как я тебя позавчера благословил?
- Ой, нет, вчера спал, до ужина. И сегодня так и не сотворил ни одной молитвы. Исчезла батюшка моя непрестанная сердечная молитва. Теперь уже понял, мне шло обычное бесовское искушение с этой молитвой. –
- Ничего, недоборщил это намного лучше, чем переборщил. –
Заулыбавшись, дивный старец дал, мне в лоб слабенький, щелкан и мы оба посмеялись. Затем сразу сделался, серьезным:
- Кайся в своих грехах. –
- Да грешен, в грехе прелести. –
- Так ты не волнуйся я тоже в прелести. –
- Вы! Вы батюшка в прелести! –
- Да, как и все христиане считающие себя православными. –
- Батюшка, а как это может быть? Ведь, нет человека, у которого бы не существовало страсти. Каждый человек имеет малую или большую, но страсть, а как все могут быть в прелести? Я что-то ни пойму?! -
- Послушай, меня внимательно кто-то из Святых Отцов, говорит, по-моему, это Игнатий Брянчанинов. Кто думает, что он не в прелести тот и есть в самой глубочайшей прелести. - Снова я дорогой мой читатель вспомнил свой эпиграф:
- Ты ведь до предпоследней исповеди ходил, наверное, праведником себя считал? Поэтому тебе и потребовалось, уже медицинское вмешательство таблетка снотворного, чтобы хорошо выспаться иначе, мог и полностью с ума сойти. –    
- Нет, батюшка не просто праведником себя считал, а почти святым достигшего непрестанной молитвы и приобретшем, все добродетели. –
 - Вот видишь как. Ты, наверное, смеялся или плакал на молитве?
- Да, а откуда вы это узнали?
- Нетрудно догадаться это один из признаков прелести. Видишь, как Господь тебя вразумил. Благодаря этой маленькой таблеточке. А дальше больше если б запускал себя этой самой непрестанной молитовкой, то и таблетка б не помогла. Может, пришлось бы и уколы, колоть какие вон психам колют. Чтобы их вылечить. Видишь, на каком ты опасном пути стоял. Можно сказать прямая дорога в ад.  Они понимаешь, такие святые праведники делатели сердечной непрестанной Иисусовой молитвы, потом в психиатричках все находятся брат Алексей. Их сколько таких уже в дурдома отправили даже если взять и наш монастырь. Это понимаешь в чем дело, именно дьявол тебя на эту молитву и толкал. Вот и влагал, тебе помыслы, молись, молись и еще раз молись. Достигнешь большого совершенства и станешь святым. Поэтому ты и кушать перестал, значит и сон без еды у тебя пропал. Это, слава Богу, такая буря с тобой прошла. Это не ты такой первый и не ты последний. Так что особо не волнуйся и береги себя. Все наши святые отцы как один больше всего и боялись именно такого опасного состояния души называемой духовной прелестью. Лучше уж в меру грешить, но только не становиться таким великим подвижником. –   
Затем я назвал ему остальные грехи как внешние, так и внутренние  вспомнил их великое множество. Когда я назвал, все свои грехи без утайки старый священник мне опять, пояснил одну истину из Евангелия:
- Не делай другим людям того чего себе не желаешь. –
- Батюшка, а какой на вас сан священства?
Отец, Владимир хитро, прищурившись, ответил мне по-простому:
 - Священник я. –
Накрыл мою голову епитрахилью и, прочтя разрешительную молитву, отпустил грехи. Когда я приложился, к кресту на аналое и Евангелию на меня, сошла настоящая Божия Благодать. Которую, не объяснить никакими словами это просто нужно пережить своим сердцем, когда на человека находит Святой Дух. Человек встречается с Живым Христом. Временами она сходит, больше временами меньше это, чувствуешь по радости в сердце большей или меньшей когда нужен один Господь, а все остальное второстепенно. Можно так выразиться здесь на Земле уже живешь, как в раю так радуется твое сердце настоящей духовной радостью. Ее эту Благодать не могут дать никакие богатства никакие дворцы и ничто остальное на всем белом свете. И вместе с Богом ты любишь всех до одного людей и своих врагов. 
Те, кто только переступает порог Православного храма и обращается, к вере то Благодать вначале в церковных таинствах он, получает сильнейшую. Но затем она очень быстро исчезает и ставит человека на точку безразличия и человек должен уже идти сам. Чтобы его душа не черствела, что очень часто и бывает у нас православных. Когда он ходит много, лет в храм, не пропуская ни одной службы. Но при этом настолько становится настолько, болен, духовно, не замечая вокруг никого кроме себя самого. Такое есть и среди священников, когда их души черствеют. А называется это в православии грехом маловерия. И не растет в таком человеке ни Любовь Божия, ни смирение, и никакие прочие добродетели. После чтобы человек сам не отошел от церкви Господь посылает ему скорби ведрами, а свою Благодать радость в сердце человека дает чайными ложечками. 
Отец Владимир продолжал со мной эту длинную духовную беседу. И исповедники видно делались, недовольны этим. Некоторые в нетерпении уходили к другим аналоям. Здесь кроме отца Владимира исповедовали еще четыре священника. Значит, и стояло, как положено еще четыре аналоя с Евангелиями и крестами на каждом. В принципе исповедоваться можно у любого православного священника, на котором конечно есть сан священства. И если конечно этот поп не состоит ни в каком-либо расколе. Тогда таинство исповеди будет перед Богом законным. Причем сами батюшки никому не имеют права рассказывать тайну исповеди. Даже и под дулом пистолета. Но этот самый старец не жалел на меня времени:
- Теперь давай с тобой еще поговорим о твоей молитве. Вот четки если прочел не все или совсем не прочел ничего главное не переборщить. Но старайся каждый день в точности выполнять свое правило. –
- Батюшка, а может, вы, благословите меня читать больше пятьсот или тысячу молитв в день я справлюсь! –
- Дружок я тебе, что сказал вот ты опять бежишь как плохой солдат с поля боя. Ты сначала выполни хотя бы это простое маленькое делание. И потом уже берись за большое. –
Я решил держать язык за зубами. Между тем старец продолжал свои духовные наставления:
- Ты только самое главное старайся исполнять в точности свое правило, а не своевольничай. Идем, дальше расскажи, мне как ты молишься, дома?
- Дома я честный отче читаю святых отцов одну главу Евангелия две главы апостола и одну кафизму псалтири. –
- Значит так, благословляю читать утренние и вечерние молитвы и одно Евангелие, с апостолом. Месяца через три можешь начать читать и псалтирь и святых отцов. –
Давал мне такие наставления теперь уже мой старец. Я, молча, кивнул головой согласившись.
 - Значит, вот тебе мой последний наказ в день десять двенадцать Иисусовых молитв и смотри не, начни молиться больше двенадцати раз. Зимагор!
Мы православные должны быть всегда веселыми ко всем приветливы больше радоваться. Показывая пример другим. А совсем не такими мрачными и хмурыми, как сейчас так делают многие. Укутаются во все черное мрачное наподобие каких-то всегда хмурых монахов, будто с Луны свалились. Прямо вот на лица их постные посмотришь, и жить после этого не, хочется. Такие праведники они знаешь, идут не в сторону небесной радости и сладости Живого Христа. Но в противоположную сторону, сторону тоски и уныния. Про таких духовников и Господь Говорил примерно такие слова. Они принимают на себя постные и унылые лица, чтобы показаться перед людьми, какие они безгрешные и праведные люди. Поэтому и Господь Бог у них чуть ли не в должниках. За их такую на самом деле унылую и жалкую жизнь. Причем за это как они обычно считают, рай на том свете им уже, обеспечен почти на все сто процентов. На самом деле так жить совершенно неправильно. Такие унылые праведники они там, в раю не нужны. Что же будут и там также унывать и других такому же научат и что тогда получится. Она ведь Алексей наша религия наша мать вера православная это в первую очередь религия радости. И в самом Новом Завете как подсчитано слово, радость радуйся, радуйтесь и сходные слова о радости встречаются триста шестьдесят пять раз. Это получается весь круглый год нужно радоваться о Господе. Как и у апостола Павла есть слова в одном из его посланий. Он дает такое наставление своим ученикам: «Всегда радуйтесь».
Поэтому расти большой не будь лапшой! И выше нос! –
Подбодрил меня так старец и сам заулыбался, показывая, таинство, свершилось. Я не ушел, но вместо этого вытащил из кармана бесовскую хартию. Чуть про нее, не забыв:
- Вот батюшка это вам передали, сам ничего не, читал. –
Батюшка, взяв в руки хартию, спросил:
- Кто передал?
- Бес. –
- Что опять эти твои прелестные штучки?! –
Тогда пересказал ему от начала мою встречу с лукавым духом. Батюшка о чем-то задумался, затем заметил мне с самым серьезным видом:
- Ты все правильно сделал. Если б ты ответил на его призыв я дам тебе все, все земное поклонился ему и снял нательный крестик то он вошел бы в тебя и монастырь ничем бы тебе уже ничем не помог. Так как ты впустил бы в себя демона добровольно. –
Кто-то из очереди из женщин так на меня и на него недовольно:
- Батюшка мы давно уже стоим, ждем, в очереди. Когда вы, наконец, закончите исповедовать этого молодого человека что у него грех такой большой! Он ведь и к вам подошел без всякой очереди! –
Но батя им строго:
- Братья сестры здесь у меня очень глубокий и серьезный духовный вопрос. Если не хотите ждать, то и идите к другим батюшкам. Что я один священник, что ли в храме. Вы вот все ко мне почему-то лезете, а других священников будто и нет в церкви. Идите к ним на исповедь. Если вам так утомительно ждать своей очереди. –
И отец Владимир продолжил беседу со мной:
- У тебя послушание с отцом Борисом?
- Да только я его пока что не видел. –
Священник заулыбался:
- Купишь мне у него четки?
- Хорошо куплю. –
- И передай, тебя, благословил на послушание с ним не только отец Моисей, но и отец Владимир. Еще если тебе нужно будет, подойти по делам совести, бросай послушание и подходи ко мне без очереди и никому ничего не говори что видел беса. Все иди, с Богом исповедники, ждут. –
- Спаси Господи батюшка. – Почти все стоявшие в очереди смотрели на меня с негодованием. Итак, пробеседовал с духовником обители почти двадцать минут. Заставил их один столько ждать. И это называется люди подошли исповедоваться. Где же их покаяние о содеянных грехах, что они так на меня смотрели как на врага народа. И всего из-за того что их задержал.   
Когда зашел в трапезную голодный как волк, то завтрак закончился, свои порции доедали только три опоздавшие женщины. Женька давно уже поел и ушел с матерью в подвал перебирать картофель. Вернее Вера Семеновна перебирала, а он как всегда бил баклуши.
Послушник, увидев меня, пояснил:
- Кисель уже закончился, а кашу сейчас гляну. –
Он посмотрел в одну двухведерную огромную кастрюлю пусто, во вторую пусто, в третьей на дне оставалось немного рисовой каши. Он начал грести ее половником и выкладывать на тарелку, наконец, каша полностью закончилась и получилась почти обычная порция. Чуть меньше. Послушник начал наливать мне грибную подливу. Я осмелился у него спросить:
- Брат, а ты знаешь отца Бориса?
- Знаю. –
- Что, он очень, смиренный?
- Это отец Борис какой-то там еще смиренный! Да весь монастырь знает, какой это злой монах! –
Ничего ему ни сказав, все-таки он надо, мной начальник. Я то, что приехал и уехал, а он здесь все же монашествующий. Очень обиделся на послушника. Понимал судить это грех, но обида в моем сердце не потухала. Как это так все мне говорят, какой он этот Борис смиренный. И вот на тебе злой, видите ли ему монах. Помолившись, и в одиночестве доев свой завтрак, пошел искать Женю. Хотя его не нужно искать и так заранее знал он у матери. Придя, в подвал под колокольней, увидел Женю сидящего на стуле и думавшего очередную думу. Прямо как рыцарь печального образа. И Веру Семеновну, певшую очередную песню и за этим делом перебиравшую картошку. Увидев, меня она, молвила обрадовано:
 - Алешка ты теперь на новом послушании?
- Да. Вера Семеновна. Скажите этот отец Борис, что отличается высоким духовным смирением?
- Отец Борис ну как тебе объяснить. В общем, сам разберешься на месте. –
- А то знаете, теть Вер тот самый послушник раздающий еду мне, говорит этот смиренный молитвенник очень злой. –
Вера Семеновна, почему то хмыкнула. Я пошел искать отца Моисея. Зайдя в храм, подошел к раке и приложился к мощам. В правом приделе возле канона для умерших, то есть где ставят в храме свечи за упокой увидел отца Моисея. Иеромонах Моисей увидев, меня тоже, обрадовался, заулыбался. Они вот, казалось бы, почти незнакомые люди но, живя, с ними в монастыре за короткое время, становятся ближе, чем родственники. Потому что у нас с ними общие интересы и общие ценности ни то, что в миру. Здесь оно все идет наоборот. И общая наша матушка православная вера. Значит, может, и на том свете все также с ними, увидимся, если Господь позволит это уж кто знает.
- Алексей иди к отцу Борису скажи, я, благословил тебя к нему на послушание. Только он живет, за монастырем в городе. –
Иеромонах, назвал улицу и номер дома:
- Это недалеко отсюда. –
Я к этому добавил:
- Батюшка, так меня еще и отец Владимир благословил у этого праведника работать, а заодно и четки у него купить. –
Отец Моисей снова заулыбался:
- Ну, хорошо добро иди к отцу Борису. –
Я довольно легко отыскал дом этого духоносного смиренного отца. А проще назвать домик такой он был маленький. Вокруг палисадник со, множеством цветов аккуратные грядочки с зеленым луком и чесноком на перо то есть в пищу кушать их зеленые стебли. Все здесь дышало молитвой и покоем. Стоя возле калитки, еще подумал. Вот это действительно подвижник живет вне монастыря только молиться и все. Открыл калитку и взошел на крыльцо. Просьбу, войти решил, изменить на более древнюю которую, читал в духовных книгах. Подвижник все равно все поймет:
- Честный отче сотвори любовь, открой дверь! –
Мне ответила тишина:
- Молитвами святых отец наших Господи Иисусе Христе помилуй нас! –
Постучал, посильнее снова такая же тишина. Тогда решил старец либо уснул, либо молиться весь ушел в молитву и не слышит меня. Начал колотить в дверь изо всей силы. Вдруг услышал шорох, потом скрипнули пружины старой кровати. И я до сих пор, не пойму то ли лев, то ли медведь которого разбудили, в зимней берлоге из спячки, может так страшно рычать. И вместе с этим ревом будто взлетела одновременно большая стая испуганных перепуганных ворон. Вместе с ревом льва тигра или сонного медведя как еще это охарактеризовать. Такой страшный крик шел из-за закрытой двери:
- Кого там черти несут! Сейчас открою! Меня будить! Сейчас из тебя сделаю, что ужаснуться окружающие. Сон мой покой еще нарушать! –
- Батюшка, батюшка не надо я из монастыря. Меня благословил отец Моисей. –
- А так ты из монастыря?! Ну и кого сюда лукавый принес, чего надо! –
Наконец открылась, дверь и передо мной, предстал отец Борис. Очень высокий, выше меня на голову и к тому же широкоплечий. Такого страшного ужасающего вида. На вид ему лет пятьдесят с небольшим, с маленькими злыми глазками и выступающей сединой. Одет, он в старый засаленный, подрясник.
- Ну ладно проходи тогда! - Сказал он несколько смягчено но, продолжая гневаться и глядеть на меня таким недобрым взглядом. У меня самого от страха душа ушла в пятки. И сразу вспомнились слова отца Моисея. Жить то оно парень все хотят. Значит, он их говорил всерьез ни в шутку. Так внезапно посыпались на меня оскорбления. И к тому же вдобавок еще такой злой здоровый бугай. Мы зашли в  дом отца Бориса.
- Говори чего пришел?
Я молчал, все более, поражаясь такому невиданному смирению.
- Что ты вылупился на меня как баран на новые ворота? Я у тебя спрашиваю для чего пришел олух царя небесного?
Мне казалось, совсем, потерял дар речи. Наконец выдавил из себя:
- Меня на послушание к вам благословили раствор мешать для стройки. –
- На послушание это хорошо, - и он прищурился с ехидством в глазах:
- Только учти, у меня больше трех дней ни один послушник не, выдерживал. Как тебя зовут?
- Алексей. –
- Но мое имя ты уже знаешь, обращайся ко мне на ты, а тебя я буду называть Леха. Так сразу будет проще. - Все это он говорил мне грубым страшным голосом, не терпящим никаких возражений. Как будто говорил не мужчина отрывистым злым голосом, а каркала большая стая ворон.
- Почему ты не в рясе?
- Так ведь я обычный паломник. – Начал потихоньку отходить от первого испуга.
- Паломник или послушник?
- Паломник. –
- Кто ты говоришь тебя, сюда благословлял отец Владимир и отец Моисей? Так вот скажи этому, Владимиру чтобы никого ко мне не приводил в мою, иссихию все понял. Итак, за последние два года ты уже, по-моему, восьмой или девятый. Иначе пойду с ними по-своему разберусь. –
- Понял вас батюшка. –
- Какой ты тупой я ведь сказал тебе Русским языком Борис или Боря. И называть меня на ты. Я знаешь, привык всегда по-простому. Вот тебе чтобы знал, как разговаривать с нормальными людьми. –
И он влепил мне хороший подзатыльник. Так сказать первоначально для согрева, чтобы не терял нюх.
Мне захотелось побыстрее выскочить отсюда. Пока еще живой. Только послушание есть послушание.
- А теперь быстро скажи три раза Борис. –
- Борис! Борис! Борис! – Повторил за ним покорно и выразительно.
- Вот так. Это тебе поможет. - Он даже немного улыбнулся и смягчился, продолжая свой допрос круче, чем у милиционеров.
- Борис к тебе есть дело от отца Владимира. – Никак пока что не мог сориентироваться с ним как его так по-простому называть. Вроде и по возрасту намного старше меня. Мне-то тогда исполнилось двадцать восемь лет.
- Отец Владимир, - он задумался.
- И что понадобилось этому старику от меня?
- Он хотел купить у тебя четки. –
- А четки сейчас найду товар. - Он начал рыскать по комнате:
- Пряников вот могу тебе предложить. Есть хочешь?
- Нет. –
- Это хорошо. Ты знаешь Леха меня, пять раз выгоняли из монастыря и лишали трапезы. –
- Почему?
- Потому что через месяц максимум через два устраивал кровавую драку в монастыре и, тем не менее, пока я еще здесь. –
Найдя коробку с четками, он их вывалил, на стол здесь у него два вида четок. Одни точь в точь как мои которые подарил мне отец Владимир. Другие из ста узелков длинные с десятью красными пластмассовыми узелками.
- Тебе, какие?
- Вот эти длинные в сто узелков сколько стоят?
- Сто рублей. - 
Отдал ему купюру, и он отдал их мне. Затем сел на стул напротив меня и продолжил со мной беседу.
- Ты видел гранитную плитку вокруг монастыря?
- Видел. –
- Так вот она выложена только вокруг двух стен и наша задача выложить, ее вокруг третьей стены до холодов. Раньше у меня было послушание плести четки для братии, а теперь вот припахали. Ну, ничего Леха теперь ты у меня помощник. Приходи, сегодня сразу после обеда в это время, приезжают плиточники. Работаем до самой темноты. До обеда у нас с тобой отдых. Ну, все Лех иди, а то мне надо Богу молиться. –
Идя от Бориса в монастырь у меня до обеда еще было время, и я не хотел с ним работать и вправду такой злой монах. Я хотел найти отца Моисея или отца Владимира, но понимал, даже если, найду, их. Они все равно оставят, меня на этом послушании как не, уговаривай. Что ж вспомнил одну мудрую пословицу. Назвался, груздем, полезай в кузов. Так пришел в подвал к Вере Семеновне.
«Женек пошли со мной на источник», - когда с ним окунулись, часы пробили время обеда, и мы пошли обедать.
Подошла моя очередь послушник улыбнувшись, спросил: «Тебе как аскету или как паломнику?» Ничего ему ни сказав, молча, поставил подносы. Лицо послушника стало серьезным тоже молча, наложил нам с Женькой еду. В то время на мне лица не, было мной, овладело уныние. Только бы скорей уехать отсюда. Вот только увидел своего начальника, и уже невзлюбил, так мне еще работать с ним пять дней. Да монастырь это истинная школа смирения. Тут  вспомнил, отца Владимира как он, говорил подходить к нему по делу совести. Сейчас после обеда самое время к нему подойти.
Войдя с Женей в храм, там увидел последних четырех человек исповедников стоявших в очереди к духовнику. Подошел к раке приложился, к мощам Святителя Тихона, приказал Жене сделать то же. Сам наклонял его спину и принуждал делать земные поклоны сам он, конечно, не понимал, что делал и для чего. Все тот же отсутствующий взгляд. Наконец остался один исповедник. Пока мы дожидались, своей очереди опять вспомнил, много грехов вот думал, теперь есть что сказать на исповеди. Увидев меня, батюшка очень обрадовался:
- Ну, кайся раб Божий. –
Перечислил ему свои грехи. Нагнул голову и батюшка отпустил мне их.  Молча, отдал ему четки, купленные у отца Бориса. Рассказал доброму батюшке об унынии и не любви к отцу Борису, а также попросил назначить меня на другое послушание.
- Отец Борис обычный неврастеник. – Объяснял мне батюшка:
- И ты его должен любить, и не проявлять к нему знаков неуважения, так он еще больше осерчает. Так что иди на битву как воин Христов. Ты молитву по четкам творишь?
- Нет, батюшка не сотворил еще ни одной молитвы. –
- Вот видишь как раньше ты, сколько молитв творил. –
- Не меньше тысячу двести за день. –
- Так скажу тебе, почему ты молился так много и сердечно. Понимаешь, есть опьянение молитвой, которое питает наша гордость. Действительно сердце должно чувствовать, ту мокротную приторную сладость как будто человек, пьян. У него текут слезы, он смеется, все порывы души он принимает за Божью Благодать. И дьявол в этом играет не последнюю роль. Теперь-то все ясно?
- Все батюшка. –
- Ну, вот и хорошо. –
- Батюшка, а как быть с унынием?
- С унынием. - Старец задумался:
- Когда находит, уныние, старайся читать молитву Божьей Матери Богородице Дева радуйся или ангелу хранителю. Не забывай о всегдашнем присутствии около тебя твоего ангела хранителя ведь это самый лучший твой друг и помощник после Господа. Если ты будешь ему усердно молиться, то ты почувствуешь, его близость и так, исчезнет этот злой дух уныния. Крепкая помощь заступление и поддержка будут готовы тебе во всех обстоятельствах. Ты только молись, Ему. Знаешь вначале Бог, а потом уже священник. –
- Да отче понял вас. – Вот и эти несколько слов сказанных мудрым старцем про Иисуса Христа Бог и священник. От этих казалось простых слов ушел с Пасхой на душе. Он этот честный отче мог подобрать ключик к душе человека.   
- Ну, вот и хорошо иди с Богом. –
Когда подошел к месту своего послушания к отцу Борису или просто Борису. Он сразу заорал на меня:
- Тебя где черти носят! Уже минут десять тебя жду! - И он сходу дал мне хорошего пинка, под зад. Так для начала трудовой практики.
- Отче. –
- А опять отче, а ни Борис! –
- Боря не бей меня ради Бога. –
- Да ты еще и имя Божие понапрасну всуе говоришь! –
И я получил сильный удар в челюсть, потом там образовалась шишка. Как уже говорил этот Борис очень высокий и широкоплечий мужик, а уж кулаки то у него по полпуда. Вот это послушание как раз для такого праведника как я. И все мое уныние сразу куда-то ушло, как рукой его сняло, стало весело на душе. А отец Борис не вызывал у меня ничего кроме комичности. Бьет и пускай бьет, меня уже не, раздражала, а почему то веселила и забавляла его злоба. Из любого и каждого все уныние всю дурь, из головы выбьет очень быстро. Или как наши Хохлы говорят швыдко. Я сел на лавочку тут возле бордюров стояли обычные городские лавочки.
- Ты что расселся, засиделся бездельник ну кА быстро работать! – И дал мне еще хорошего пинка.
- Вот смотри, показываю, тебе один раз больше не, буду. - И указал на стоящую рядом большую строительную бадью.
- Вот поднимай мешок цемента только не порви. Разрывай его набери из мешка ведро цемента. Высыпай это ведро в бадью. Теперь набери лопатой четыре ведра песка. Здесь раствор мешается один к четырем. Набрал, высыпай их в бадью. – Он показал мне как лучше перемешивать цемент с песком.
- На, мешай. - Я перемешивал минут десять и уже начал уставать.
- Хватит, пора лить воду. Набери три четверти ведра. - Я набрал.
- Ты полведра всего налил бездельник! - И получил от него очередной подзатыльник.
- Ладно, выливай воду в раствор. - Я вылил.
- Теперь мешай все до однородной массы. - Когда раствор был, перемешан Боря, приказал:
 - Это слишком густой раствор его нужно подмолодить. Наливай в него еще воду. - Я все-таки не выдержал и хмыкнул.
- Так ты еще издеваться надо мной тут будешь! - Он снова замахнулся рукой.
- Боря не бей меня я не над тобой рассмеялся. –
- Не выкручивайся все равно не уйдешь от расплаты. - Новый удар в глаз и такой сильный, что я упал, а в месте удара образовался синяк. Классная у меня началась веселая жизнь. И жить почему-то хотелось все больше.
- Мешай раствор бездельник! И не язви, называй, меня Борей ты все, понял Леха. –
- Да понял, Борь, прости! –
- Не пытайся меня разжалобить не на того нарвался. –
Мне, конечно, не хотелось издеваться над ним или дразнить, но этот его серьезный взгляд маленьких глазок. Прямо как у какого-то алкаша из старого Советского фильма. Даже во внешнем облике этого отца в его неряшливой грязной одежде было что-то комичное. Оно лучше всего на свете это жить, с позитивом, быть всегда веселым оптимистом. Мне вообще казалось передо мной рабочий Советского времени. Если бы отца Бориса надо, было охарактеризовать, одним словом получилось бы слово кадр.    
Наконец раствор был готов.
- Я хочу курить. –
- Так ты Леха курящий?
- Да. – Ожидал от него нового удара за трещины.
 - Дай кА я подумаю. -  Задумался. В его взгляде уже не имелось злости, а он смотрел с пониманием на чужую беду.
- Что ж Леха курить ты можешь сколько хочешь только после каждой выкуренной сигареты будешь подходить ко мне и я буду бить тебя кулаком в живот во, какую я на тебя епитимью наложу. Хорошо?
- Вот и попробуй мне теперь покури:
- Хорошо бей. Нет, дружочек мой стальной пресс черного берета тебе все равно не пробить. Нас в армии так гоняли. Ложили всех рядком на землю спиной вниз, а ноги задраны. И по животам пробегал солдат и так каждый день. Армейская школа и сейчас выручит. –
Докурив свою сигарету, подошел к Боре. Тот не ударил, но еле коснулся моего, живота, а мой пресс он крепкий. К нам подъехал мужичок с тележкой и тремя пустыми ведрами. Борька обратился ко мне:
- Теперь берешь лопату и нагружаешь ему раствор. –
Я нагрузил из бадьи три ведра мужичок уехал.
- Нашего раствора хватает на две тележки. – Пояснил мой новый мудрый начальник. Минут через двадцать после очередной сигареты и небольшого удара подъехала еще одна тележка.
- Нагружай! - Скомандовал монах, дав мне при этом очередной хороший подзатыльник.
Выгрузил весь раствор из бадьи. Как раз и получилась вторая полная тележка. Борис сидел на лавочке, пристально глядя на меня, ошибусь ли я, замесив новый раствор. Все, правильно сделав, пошел курить. Всего в тот день мы замесили пять корыт. Вернее месил, их я а Боря как заметил, сидя на скамеечке про себя, молился. Он вообще не выпускал из рук четок, и если нужно работать, то обматывал их на руке под одеждой. Еще очень не любил, когда на него смотрят, как он молиться. В этом неврастенике никто бы не смог разглядеть, истинного настоящего, молитвенника можно сказать чудотворца. Молился ли он сердечной молитвой этого я не знал. И за этой его внешней грубой оболочкой скрывался действительно очень добрый человеческий нрав. Который он тщательно ото всех скрывал. Поэтому кто много лет жил с ним в монастыре хорошо об этом знали. Вот и называли его самым смиренным иноком в обители. Так-то понятно у него тоже не все в порядке с головой болезнь. Называемая Неврастения. Когда человек взрывается, гневается по любому ничтожному поводу.
Пришел на ужин уже в темноте трапезная уже закрывалась.
- А ничего нет. Все поели. –
Объяснил мне послушник, вставляя ключ во входную дверь. Собираясь уходить.
- Брат дай мне хоть хлеба я вообще-то и не ужинал. –
- Ты не ужинал, завтра скажу, об этом отцу Моисею. Вот тебе хлеб ешь, сколько, хочешь, наедайся. - Он дал мне целую буханку прекрасного монастырского белого хлеба. 
Пришел в келью, уже падая от усталости. С хорошим черным фингалом под глазом и разбитой губой. Наглядный результат моего нового послушания. Женьки не было в кельи. Когда ел свой хлеб в келью вошел Евгений.
- Женек, а ты где был?
- Гулял с матерью. –
- Сегодня больше уже не гуляй, а ложись спокойно спать. - И помог ему раздеться. У него тоже неплохой показатель начал хоть и понемногу, но разговаривать и, причем нормальным языком. Потихоньку маленькими шажочками становился адекватным. Вот что дает хорошее общение даже для таких душевнобольных. 
Он как обычно накрылся одеялом с головой и через десять минут засопел. В нашей кельи за это время поменялось почти половина населения теперь здесь были разные люди. Имею в виду по духовному устроению. Люди, здесь, жили от трех дней до одного года. Или кому-то нужно переночевать всего одну ночку. Но вот опять ко мне на кровать подсел не совсем трезвый субъект новый паломник и спросил:
- Закурим братан?
 Достал пачку Американского Camel с верблюдом на пачке. По его вытянутому лицу сразу видно матерый уголовник. Прикурив, сигарету предложил:
- На, угощайся. –
- Я, знаете ли, не курю в кельи! –
Он нагло усмехнулся в ответ:
- Как тебя зовут? Сколько лет? Где живешь? Надолго ли в монастырь? Служил ли в армии?
Задавал вопросы прямо как палил из пушки:
- Ну а бабы в жизни были?
Просто не знал, как мне от него отвязаться. Тогда снял с головы Женьки одеяло и разбудил его. Он этим одеялом всегда накрывался, с головой как уже, говорилось об этом. И неизвестно чем вообще под ним дышал. Может у них в психиатричках там такие законы. Что все так должны лежать.
- Знаешь его дурдомскую кличку?! Это хорек его там так все называют. Он может кинуться на тебя и перегрызть горло в любой момент! –
Мужчина, видя отсутствующий взгляд Евгения, моментально протрезвел, испугался:
- Ладно, ребята пойду я. –
- Давай. Давай всех благ. Иди с Богом. -
Ему-то самому Женьке, конечно, все это по барабану. Хоть хорек он хоть кто угодно.
Наконец в кельи затушили свет, я прочитал заключительную молитву и поцеловал нательный крестик. Но вот незадача, почти уснув, вспомнил ведь за день так и не прочел, ни одной Иисусовой молитвы. Сотворив шепотом, как и говорил старец молиться вслух семь или восемь молитв уснул.
Стояла середина октября, и темнело намного раньше, чем в сентябре снег еще не лежал, но лужи за ночь покрывались льдом. Днем ярко светило Солнце и восстановилась хорошая погода без дождей. На следующий день  проснулся только к завтраку. Не стал будить Женю, а пошел в храм на благословение к отцу Моисею. Увидев меня всего побитого. Отец Моисей заулыбался:
- Ну как тебе твое новое послушание?
- Ничего справляюсь батюшка. Мне только бы найти общий язык с отцом Борисом. –
- Так хорошо меня предупредили. Я дам благословение, чтобы тебе на ужин оставляли порцию, а до обеда будь в храме на службе. Все иди. –
Покурив, пошел, будить Евгения уже, шло время завтрака. Женя оделся, и мы прямым сообщением в трапезную на завтрак. Вера Семеновна сидела в трапезной и спросила:
 - Алеша ты до обеда свободен?
- Да Вера Семеновна свободен. –
- Тогда просьба возьми до обеда Женьку я хоть от него отдохну. –
- Хорошо, хорошо возьму. –
Дожидаясь своей очереди для получения порции. Послушник, когда увидел, мое помятое избитое лицо вчера он в темноте этого не разглядел, только, спросил:
- Отец Богдан?
- Да он. –
- Понимаю, спасайся брат, - ответил он, с жалостью посмотрев на меня.
Позавтракав, повел Женю на источник. Сразу и решил, подметив, для себя хоть один раз, окунается, хоть три мешать ему не, буду. Зачем его принуждать силком. Но все-таки сказал, ему приказным тоном:
- Женя окунешься три раза в купели. –
- Ага. –
Он вошел в воду окунулся один раз и выскочил из купели. Начал испугано смотреть на меня. Наверное, думал, буду его опять корнать принуждать. Я вместо этого начал раздеваться:
- Жень подожди теперь меня. –
Войдя в воду нырнул три раза и выйдя из нее решил не окунаться девять раз. Итак, достаточно иначе можно перемерзнуть все же не май месяц холодно.
Как только мы вышли из купели то увидели много людей разных возрастов и детей приехал экскурсионный автобус. Вообще в монастырь приезжало много экскурсий но, как правило, одним днем часа на два три к мощам к источнику и все. В нашем приходе города Заступинска батюшка тоже иногда устраивал поездки по святым местам. Но не любил я такие поездки, что называется галопом по Европам. Единственно, что мне запомнилась это незабываемая поездка нашего местного прихода в Дивеевский монастырь. Мы объехали сразу четыре источника и кроме того приложились к мощам великого святого Серафима Саровского. Конечно, в само Дивеево народ ехал тысячами.   
Итак, мы с Женей вышли из источника, и пошли в храм. Заканчивалась литургия. Возле отца Владимира, как и обычно, стояла такая толпа народа. Потому что люди чувствовали, у этого, батюшки есть Божественная любовь ко всем без исключения и любовь к Богу. А любовь, по словам Евангелия, она покроет множество грехов. Вот и тянулся именно к нему народ. Прошел к нему на исповедь без очереди. Хоть некоторые исповедники и возмутились, что прошел без всякой очереди. Исповедовал ему детские грехи, которые вспомнил, быв школьником, набирал хлеб в школьной столовой. И потом кидался, им в одноклассников такая у нас, была дурная игра. Еще учительница начальных классов говорила: «Раньше люди, верили в Бога, которого на самом деле нет. Космонавт Юрий Гагарин летал в космос и наглядно доказал всему миру что никакого Бога там не существует». И я смеялся вместе со всеми как попугай, оттого что Бога нет. Или воровал, у отца деньги из кошелька на сигареты, воровал и сами сигареты. И подобные детские грехи, которые вспомнил.
Отец Владимир отпустил мне грехи. И показав, на мой фингал, спросил:
- Что отец Борис?
- Да отец Борис. - Ответил ему со вздохом.
- Ничего, ничего смиряйся. А как молитву по четкам творишь?
- Нет, отче. Вот вчера, вспомнил про нее, когда почти уснул. Так и не смог ее прочесть и десять раз вслух как вы говорили, заснул. Еще и табакокурение мешает.
- От табака читай в день три раза Богородице Дева радуйся. Вот тебе мое правило. –
- Если я батюшка курю то, наверное, и не спасусь?! –
- Это бесовская мысль отторгай ее. Ведь Господь прекрасно видит, как ты карабкаешься и пытаешься бросить. От Него ничего не скроешь. Понимаешь, у каждого живого человека, есть любимая страсть. Курить понятно душу губить только есть грехи и по тяжелее, этого. –
- Батюшка, а что было написано в той записке хартии от беса?
- Хорошо я тебе расскажу! Все же тебе вручили эту гадость. Но многое скрою, это тебе не на пользу, а к тому, же это касается меня и нашего владыки Никона. Владыка для них первый враг в монастыре значит на него и особое внимание. Там написано, чтобы монастырь принял ИНН. Иначе бесы грозят сжечь монастырь вместе с монахами устроить пожар. Еще там написана одна похвальная грамота одному иноку расстриге. Который ушел из монастыря спился и повесился. И теперь его из ада не вытащишь никакой милостынею и никакими молитвами за него. Хотя я его прекрасно знал, он, подвизался у нас много лет. Вот демоны его и восхваляют это их душа. Их собственность. Врут, конечно, но грозятся забрать и все наши души христиан живущих, в монастыре.   
- И что там еще написано?
- Этого я не могу тебе рассказать. Единственно могу, сказать эти бесы, пытаются ввести наш монастырь в раскол. Вот и влагают нашим опытным подвижникам помыслы всякой мудрости суемудрия. Это у нас ни так, то, ни так. Ну, все иди, а то исповедники ждут. –      
Взяв с собой Женю, пошел курить за ворота.
- Будь здоров! - Крикнул мне вслед кто-то из охраны и за спиной я услышал ехидные смешки.
Вот, правда, где можно смиряться так, смиряться. Часы пробили, время обеда: «Пошли Женек поедим». Как только пообедали, то, отдал Женьку на попечение матери и пошел на послушание.
Отец Борис высыпал цемент в бадью, но вместо приветствия отвесил мне подзатыльник:  «Бездельник! Всегда опаздываешь, больше минуты тебя ждал! Давай, насыпай песок».
Замесив, раствор я, пошел курить, а после курева последовал на экзекуцию. С каждой выкуриваемой сигаретой Боря увеличивал силу удара. Но мой пресс все выдерживал. Не зря нас в армии, деды заставляли качать пресс по пятьдесят шестьдесят раз в день. Потом и сами став дедами также гоняли молодежь. Видя, мой сильный пресс после каждого моего перекура он начал, наносить удары и средние и слабые и сильные каждый раз меняя силу удара. В тот день мы замесили, семь бадьей вернее я, замешивал раствор и накладывал его в ведра. А он сидел, на скамейке, занимаясь своим обычным занятием, перебирал четки. Уже к концу рабочего дня спросил у него:
- Борь, а почему мы всегда работаем после обеда, а ни с утра?
Начал привыкать его так называть. Мой начальник ответил:
- Так ведь каменщики приходят после обеда. До обеда у них другая их основная работа. Они ведь работают за деньги. Ты это много не пустословь, а то у меня не заржавеет. Еще ни так по шее дам. -
Идя с послушания в монастырь, было уже темно в трапезной, сидел послушник, дожидаясь меня. Решил познакомиться с ним. Помолившись, и доев свою порцию каши с подливой, спросил:
- Как тебя зовут?
- Владимир. –
- Меня Алексей. - Мы пожали друг другу руки.
- Давай будем молиться друг за друга! Я, запишу тебя в помяник на своем утреннем, правиле. Может, когда и обедню за тебя, закажу в церкви. О здравии. –
- Да брат я в монастыре тоже буду молиться за тебя. Спаси тебя Господи брат Алексей! –
- Я вот что Володька хотел узнать? Этот отец Борис, почему он живет за монастырем? Ведь все-таки инок этой монашеской обители?
- Знаешь, Алексей все по, разному к нему относятся. Но наши пожилые опытные монахи они все его очень уважают и хорошо к нему относятся. –
- Он мне рассказывал, что его уже пять раз выгоняли из монастыря. –
- Да выгоняли и лишали, пищи на пять шесть дней два раза не, пускали в монастырь. Так он сидел за воротами просил у всех прощения и каждый раз собирался умирать голодной смертью. Нисколько при этом ни шутил и вдобавок еще устраивал пара аномальные явления в погоде то гром молнии ураганы снег среди середины лета. Такое мог сделать только настоящий чудотворец. Видя такую ревность к монашеской жизни, наш владыка всегда оставлял его в монастыре. Неделю или две он ходил как овечка, а затем опять превращался в волка и устраивал очередную драку. С головой раз у этого мужчины не все в порядке то, что поделаешь. Наконец владыка Никон благословил купить ему небольшой домик с огородом возле монастыря и чтобы он жил там один. Послушания ему даются за стенами монастыря, а основное его послушание плести четки. На это рукоделие он и живет, еще питается овощами с огорода. – 
- Так ты сам, что о нем думаешь?
- Это великий молитвенник и праведник. И такую дурь гнев он делает, напускает на себя просто для отвода глаз показать всем, какой он плохой и злой. Чтобы его не хвалили, а именно все ругали. Это Алексей я тебе тогда так заявил он злой. Только если к нему хорошо присмотреться, то сам поймешь, как с ним все обстоит иначе. –
- Ну, все брат Владимир спокойной ночи. –
Значит, я не ошибся этот Борис действительно очень хороший человек. Какого монаха Господь так бы услышал, чтобы влиять на погодные явления. Это дела чудотворцев, да и только. Сегодня после послушания просто валился от усталости, но на вечерние молитвы решил сходить. Зайдя в келью, взял с собой Женьку. Отстояв вечерние молитвы, вернулись обратно. Я вспомнил, сегодня не, сотворил еще ни одной молитвы к Богу и к Божьей Матери. В кельи все занимались, своими делами я же, раздев и уложив своего душевно болящего, вышел из кельи. И чтобы никто меня не слышал, принялся за свое правило по четкам. Вот и вслух помолившись, сотворив, десять Иисусовых молитв, вернулся на свою койку. Свет еще не потушили, но сотворив вечернюю молитву, поцеловал крест и тут, же уснул.
Проснулся со звоном колокольчика. Покурив, за стеной монастыря, пошел в храм дожидаться утреннего правила. Затем трудники стали подходить к отцу Моисею.
- Слушай, может тебе дать другое послушание?
- Это уж как благословите. –
-  А ты сам-то хочешь другое послушание?
- Нет, конечно, но ведь приказы начальства не обсуждаются! –
- Ну, хорошо оставайся тогда на этом послушании с отцом Борисом. - И он по- братски похлопал меня по плечу. Видно этот батюшка Моисей доволен моим нравственным состоянием. И даже немного удивился все-таки работать с таким начальником не любой и каждый сможет. К тому же, видны на лице и следы команд этого серьезного начальника.
Разбудил Женю, и повел его на завтрак. До обеда было еще много времени поэтому, сходив на источник, пошли с ним пока бродить по городу.
Затем пообедав, и отдав, своего подопечного его матери с рук на руки пошел, на свое послушание.
Борька уже домешивал первую бадью.
- Здорово Лех! - И протянул мне руку.
Странно подумал я он сегодня какой-то добрый. Подъехала первая тележка он сам ее загрузил.
- Пойду, Борь покурю. - Сказал ему, удивляясь его сегодняшнему хорошему поведению. Перекурив, подошел и получил, слабый удар мой пресс конечно, выдержал. Конечно, такое не очень-то приятно, когда тебя постоянно бьют в живот. Какую-никакую, но боль все равно почувствуешь с каким угодно прессом твоего живота. Тогда решил и его проверить тоже на добродетель смирения. Он вот меня постоянно смиряет, значит нужно немножко и его самого смирить. Следующую бадью замешивали вместе. Нас в армии учили особому повороту бедер. При, котором сила удара увеличивалась раз в десять такая разрушающая сила бедер, как и в каратэ. Отрабатывали, мы такой поворот не менее ста раз в день специально, учились этому. Ты должен для этого уметь чувствовать свои бедра. Конечно, для этого нужно пахать и заниматься не менее полгода, чтобы хоть что-то начало получаться. Но общая схема такого поворота та, же что и в каратэ. Изучали мы и боевое самбо, когда у тебя в руках штык нож или автомат. Как при таком оружии в руках с ним работать эффективно, атаковать, или обороняться. Нас черных беретов там всему учили.
Сначала я спросил:
- Борис, а почему ты меня сильно не бьешь?
- Так ты смиряешься, поэтому, за что я буду тебя сильно бить?! Мне ведь брат уже доложило монастырское начальство Моисей. О том, что ты не захотел брать другое послушание, но остался со мной работать. Вот ты брат смирился, поэтому и я также. Раз ты ко мне так по хорошему. -
Покурив очередную сигарету, решил действовать. Подошел к нему вплотную и, развернув бедра, сделав их поворот, ударил его по носу примерно в три четвертых силы. Он не упал, но из носа показалась струйка крови.
- Борис прости это так случайно. –
Но вместо прощения тут, же получил удар по лицу. Так что упал с копыт. Борька поставил мне второй синяк под другим глазом. А затем, наклонившись, к моему лицу почти заикаясь, тихо, произнес каким-то могильным задушевным голосом:
- Милый! Ты не знаешь, что с тобой сейчас будет! Сейчас зеленый берет, из тебя котлету на месте, сделает! –
Он встал в боевую стойку пограничника это общевойсковая армейская стойка. И молча, пошел на меня. Повернулся, ко мне боком для эффективной обороны правая рука впереди чуть согнута левая сзади как при замахе. У него сделалось такое прикольное комичное лицо. Что я чуть тут же не расхохотался еле смог сдержаться. Этот отец хоть и злющий но в, то, же время и добрый. Хоть и собрался меня превращать в котлету. Только его злость наигранная видно прекрасно и невооруженным глазом. Он просто пытался от меня всеми силами это скрыть. Именно поэтому меня это и смешило. Такой уж у него прикольный взгляд. Вот оно где подлинное смирение нас православных христиан.
Я схватил этого смиренного отца за плечи и начал заваливать на себя. Он, конечно, не разгадал моего замысла и послушно начал заваливаться на меня. Упав на землю, швырнул, его броском через корпус. Естественно тот, повалился, на лопатки. Такой прием бросок через корпус не изучают ни в пограничниках, ни в спецназе. Его знаем только мы десантники черные или голубые береты. И пока не увидишь, этого приемчика ни за что ни, догадаешься до него. Он очень прост в применении им обманываешь противника вроде как поддаешься ему сам добровольно. А потом швыряешь, так что он летит у тебя на седьмые небеса. Его понятное дело нужно применять только в таких экстренных случаях. Ведь можешь после такого приема заработать и сотрясение мозга. Или вообще разбить голову под орех это уж кому как повезет. Прием, правда, очень серьезный и относиться к числу запрещенных.
Не давая, опомниться своему начальству, вскочил с земли и правой коленкой нажал на горло, помогая себе правой рукой. Прижав колено к его кадыку. Он был повержен и беспомощен ему сейчас только глотнуть глоток воздуха. Тогда я также как и он, мне до этого тихо произнес:
- Отче Борис не знаю вашего имени отчества. Так это еще не известно у кого берет сильнее ваш зеленый или мой черный. - 
Отпустил спокойно свое колено. И мне все равно, какова будет его дальнейшая реакция. Если снова начнет что-нибудь дергаться, кинется драться, то у меня в запасе арсенал в шесть семь таких зверских садистских приемов. Все легко сломать  переломать или вообще убить. Но это услышать от него уж никак не ожидал, когда тот отдышался:
- Прости меня брат Алексей за мою гордыню! –
- Ничего прощаю, пошли работать начальство мое родное! –
Показал ему на раствор. Также теперь наиграно на него злясь и при этом делая прикольное лицо.
- Нет, брат ты сиди, отдыхай. Я буду работать и тебя больше пальцем не трону. Раз уж ты меня победил, значит, это я полностью был неправ. –
Он послушно начал замешивать новую бадью, когда подъехала, тележка он сам, загрузил ведра. И только теперь до меня дошло, почему до этого он так меня смешил. С головой у него конечно ни все в порядке. Но он просто слабоумный, поэтому и такой кадр. Вот и скрывал, как мог не только смирение, но и, то, что Бог обидел умом. Ведь как это можно так решить раз схватку проиграл, значит, я полностью и неправ. Мне бы ведь до этого самому догадаться, что он очень тупой только не смог этого определить по его внешнему виду. У него ведь и, правда, такие крупные черты лица.   
Мы начали работать вместе поровну и наконец-то нашли общий язык. Следующий день шел, субботним четырнадцатое октября праздник Покрова Божией Матери. А там не за горами уже и Рождественский пост. Никто в этот день не, работал кроме трапезной. Когда пришел, ужинать со своими фингалами под глазами и помятым избитым лицом, так и думал трапезная уже закрылась. Но в ней, наоборот шла веселая суматоха. Все готовили, к праздничному столу, носили ящики с разными продуктами. И людей работающих в трапезной стало намного больше. Те, кто нес такое послушание. Оно во всех монастырях по России такое послушание и считалось и считается самым трудным и сложным. Послушник Володя увидев, у меня второй синяк очень, огорчился.
«Ничего это мне по моим грехам Володька полезно», - успокоил сразу его. После ужина и вечерних молитв, в храме лег на кровати и по четкам сотворил свое коротенькое молитвенное правило. Чуть слышным шепотом чтобы никто не услышал меня. Свет еще не затушили, но мы с Женькой уже спали. К празднику понаехало, множество народа много людей не, уместилось в кельях, и они ложились, спать прямо в храме на пол. Благо там было, множество матрацев всем, хватило.
Утром проснулся по звону будильника. Вначале как всегда пошел, покурил, затем встал в церкви, дожидаясь утреннего правила. В храм зашел, отец Моисей увидев, у меня второй синяк объявил мне: «В понедельник Алексей переведем тебя на другое послушание».
На утреннем правиле стояло много народа, да и вообще по праздникам здесь всегда собиралось много людей. Особенно если Пасха Христова или Рождество тогда яблоку негде упасть. Наша Матушка Россия просыпалась после семидесяти лет безбожной власти. Все больше в ней появлялось православных христиан и крепло и до сих пор крепнет наша православная вера. Когда началась литургия, то в церкви народа набилось битком. Пошел, обратно в келью там, оставалась, добрая половина братьев не хотящих, идти на литургию. Не обратив на них внимания, разбудил, Женю, одев его, отвел, к матери, предупредив ее:
- Вера Семеновна там, в храме полно народу. Жене там будет плохо, поэтому пусть он побудет с вами. А я хочу отстоять всю праздничную службу. –
- Хорошо мы с ним пойдем гулять в лес. - Ответила мне Вера Семеновна.
Отдав Евгения матери, я вернулся на Богослужение и протиснулся вперед к алтарю, чтобы слушать всю службу и молиться. Тут дьяконские врата не открывались, но из них вышел какой-то высокий монах в клобуке прямой как свечечка. От него исходило еле видимое синее сияние. Я понял это не простой монах он подошел ко мне. Этот инок очень молод на вид ему лет восемнадцать и у него  миловидное приятное лицо. Раньше точно его нигде не видел. А когда посмотрел ему в глаза, то увидел в них столько любви ласки и доброты что заплакал, от такой чистоты конечно беззвучно чтобы никто не, заметил моих слез. Он, подойдя ко мне, попросил мелодичным голосом восемнадцатилетнего юноши:
- Ты только не плачь! –
Тут еще и вот что заметил. Никто из людей кроме меня его не, видит и не обращает на него внимания. Он заговорил со мной:
- Я Рафаил так меня зовут. Один из семи святых ангелов, дней недели которые возносят молитвы святых и восходят пред славу Святаго Господа перед Его Престолом. Тогда перекрестившись, я упал на колени, потому что очень испугался. Раз передо мной стоял не человек, а святой ангел. Всю жизнь ни разу не становился, ни перед кем на колени. Только здесь шел случай вообще из ряда вон. Но он продолжал каким-то прямо не нашим Земным голосом. Издавал такие прекрасные звуки, будто из какого-то другого более, прекрасного мира. Из других не наших трех земных измерений. Даже и не космос другая планета или там галактика, а совершенно иной мир. Все инопланетяне вместе взятые отдыхают. Так оно и на самом деле, и вид у него такой похожий на молнию как то весь сиял, или сверкал, что больно смотреть на него глазам.
- Не бойся. Мир будет тебе. И благословляй Бога вовек. Я пришел к тебе не по своему произволению, а по воле Бога Нашего. Потому и благословляй его вовек. Я невидим и неслышим никому кроме тебя, и ты напиши все совершившееся в книгу. Итак, прославляй теперь Бога в твоем сердце. –
Вот поэтому я и написал про это книгу, дорогой мой читатель.
Затем помолившись, сердцем слава Тебе Боже, слава Тебе. Немного осмелев, спросил, у него все же не каждый день, видишь в этом мире небесного ангела. Да и нужно еще проверить, что это за ангел. Может я вообще встал на колени перед демоном или галлюцинацией:
- А почему Рафаил ты явился именно мне?
- Отвечу тебе также вопросом на вопрос. Почему тот мой враг в кельи явился именно тебе?
Тогда я опять спросил, обращаясь к нему:
- Но если ты бес. Тогда ты ведь должен, боятся, креста?
- Совершенно правильно! – Шел такой его ответ.
- Пошли со мной. – Подвел его к распятию сделал три земных поклона и приложился ко кресту.
- Делай сейчас так же. - Молвил ему.
Он, нисколько не смутившись, сделал также, три земных поклона и приложился к распятию, поцеловав ноги Господу, Висящему на кресте.
- Нет, все равно я тебе не верю. Может, ты какая-то галлюцинация ты, можешь сделаться невидимым, например, на полминуты и потом чтобы я тебя, опять увидел. –
- Конечно, могу. - И тут же исчез.
Глянул, на людей возле меня все, смотрели, как я, разговаривал с пустым местом. Как на Африканского папуаса в боевой окраске и при этом говорящего на Русском языке. Кто-то даже повертел пальцем возле виска.  Но через тридцать секунд этот монах видение опять появился, как и обещал.
- Теперь ты убедился, в том, что я не галлюцинация?
- Да теперь убедился. Но никак не могу понять, почему ты явился именно мне. –
- Бог хочет возложить на тебя одну миссию. –
- Какую?
- Скажу тебе это завтра. И никому не говори про меня кроме отца Владимира. - Затем войдя, в дьяконские врата он, исчез. Также как и появился, из них, растворился.
Так пока я разговаривал, с ангелом уже, закончилось причащение. Владыка Никон вышел с крестом на проповедь. Начала этой проповеди я не слышал. Он рассказывал прихожанам про Божью Матерь и сам праздник Покрова.
«Хотя жизнь Божией Матери как бы покрыта святым молчанием, но Господь нашей церкви православной дал знать, что любовью своей она объемлет весь мир и в Духе Святом видит все народы на Земле. И подобно Сыну своему всех жалеет и милует. Писал святой Силуан Афонский. На всех путях покрывает нас от всякого зла святым Своим Омофором Пресвятая Владычица наша Богородица. Первая заступница рода человеческого и ходатаица за всех христиан перед Сыном своим. Она Небесная Царица слышит, все наши молитвы, помогает, наставляет, утешает.
В воскресный день первого октября по старому стилю на всенощном бдении, когда храм был переполнен молящимися. Стояли среди них юродивый Андрей и его ученик Епифаний. Вдруг святой Андрей, подняв, очи к небу, увидел идущую по воздуху Пресвятую Владычицу, озаренную небесным светом и окруженную ангелами и святыми. Креститель, Господень Иоанн и апостол Иоанн Богослов, сопровождали Царицу Небесную. Преклонив колена, Пресвятая Дева начала молиться за христиан и долго пребывала в молитве. Закончив, ее она, сняла, со своей головы покрывало и распростерла его над молившимися в храме людьми, защищая их от видимых и невидимых врагов. И этот покров в руках Владычицы блистал паче лучей солнечных.
Святой Андрей, созерцая дивное видение, спросил стоявшего рядом ученика своего Епифания:
- Видишь ли ты брат Госпожу и Царицу, молящуюся о, всем мире?
Епифаний ответил:
- Вижу святый отче и ужасаюсь! –
Пресвятая Богородица просила Господа Иисуса Христа принять молитвы всех людей призывающих Его Святое Имя прибегающих к его заступлению. Андрей и Епифаний долгое время смотрели на распростертое над народом покрывало и на блистающую наподобие молнии славу Господню. Доколе там была Пресвятая Богородице видимо было и покрывало по от шествии же ее сделалось, и оно невидимым. Но взяв с собою, она оставила благодать бывшую там.
Правда братья и сестры традиция праздновать день Покрова Пресвятой Богородицы возникла не в Царьграде Константинополе, а на Руси. В середине двенадцатого века установил этот праздник в своих Владимиро-Суздальских землях князь Андрей Боголюбский. В 1165 году на водной границе своего княжества на тихой реке Нерли поставил князь первый в России храм Покрова Пресвятой Богородицы. Он еще называется храм Покрова на Нерли. Уделами Божией Матери считаются святая гора Афон Грузия Киево-Печерская лавра и Дивеевский монастырь преподобного Серафима Саровского. Думаю, это покровительство Богородицы над Ее уделами, которые мы перечислили, имеет взаимный характер. Божия Матерь недвижима лицеприятием и пристрастием. Любит она всех людей, но особенно благословляет и довольна теми которые особенно ее любят и чтут. Чем больше любишь Богородицу, тем больше становишься любимым с ее стороны. А те места, которые благословлены ее присутствием, хранят и источают Божественную благодать для всего мира. Почитание Божией Матери у Русских и у Греков имеет много общего. И те и другие отличаются величайшей любовью к Пресвятой Богородице.
Божия Матерь прожила беспорочную жизнь. Мы можем сказать, что согласно нашим святым отцам Григорию Паламе Николаю Кавасиле Никодиму Святогорцу и Силуану Афонскому она единственная кроме Христа как Богочеловека лицо из человеческого рода, которая прожила безгрешно. Ее целомудрие было совершенным и это сделало ее жизнь нравственно совершенной и онтологически полной. Более всего ее огорчает это плотской грех блуд прелюбодеяние содомский грех. Потому как подобные грехи ведут к обезображиванию, и обесцениваю человеческой личности. Больше всего Богородица радуется покаянию грешников. Она является посредницей сподручницей печальницей и просительницей ее Сына и ее Бога о спасении мира. Многие отцы не раз как Божия Матерь со слезами молилась перед престолом Божиим о покаянии даже одного грешника. Когда она видит, что кто-то, кается, исправляется, отвращается греховной жизни и возвращается, в церковь без сомнения радость ее, велика. Так же как мы уже говорили, ей очень, приятны непорочность и чистота душевная и телесная. Пресвятая Богородице спаси нас! Подходите ко кресту братья и сестры».
Раздался, праздничный звон колоколов монашеский мужской хор, запел: 
Мы перед образом твоим замрем в поклоне,
Святая Мать Христа Бессмертного Царя
Защита наша утешение надежда
Незаходимая небесная Заря.
Спаси Владычица Святую Русь спаси,
Возьми как прежде это бремя на себя,
Настало время испытаний на Руси,
Не устоять, ей не, воскреснуть без Тебя.
Спаси от глада от потопа от меча
Огня и ересей, безбожных на Руси
 Междоусобиц и от множества врагов
Святую Русь Твою Владычице спаси!
И хор в этот праздник более чем обычно лучше и торжественнее пел до конца это духовное песнопение.
К отцу Владимиру решил подойти после обеда.
Когда вошел в трапезную, то всплеснул руками от изобилия столов. Не на каждой свадьбе так накрывали изобилие разных рыб копченая семга форель горбуша запеченная ставрида сайра скумбрия минтай. Множество шоколадных дорогих вкусных конфет всякие фрукты разные салаты. За каждым столом стояло три четыре бутылки церковного вина Кагора. И вино абсолютно натуральное без всякой химии кроме того в нем четыре года выдержки настоя. Да есть выпить, но ни, напиваться. Творог сметана соки сладкие пирожные сыр еще, еще что-то столы просто ломились от множества вкусных яств. Особенно множество разных морских рыб на любой вкус. Говорю, что и не на каждой свадьбе так накроют столы. Причем трапезная обычная для паломников, а ни монахов. Это ни как в обычный день гречневая каша хоть и с подливой. В трапезной поставили еще столы, где было свободное место. Но все равно люди сидели друг к другу плотно, что говориться в тесноте, но не в обиде.  Вот это какой гостеприимный мужской монастырь Тихона Задонского. Как и сам святитель, Тихон при жизни жил очень гостеприимным, человеком любил всех угощать. Делать людям приятное, особенно детям. Из-за этого и его душа находилась в постоянной радости. Рука дающего да не оскудеет. Единственно конечно на столах не стояло мяса и мясных продуктов.
Все-таки этот день Покрова Божией Матери у нас в России очень любят и почитают. Это один из самых любимых дней. Когда по осени все урожаи уже собранны. И у нас на Руси стоит множество приходских храмов и монастырей именно в честь этого праздника. У нас его всегда и отмечают с таким большим размахом конечно, как чисто православный праздник. Хотя в Греции и других православных странах его и не отмечают.      
Увидев, Евгения с матерью, подсел к ним. Наевшись, как, следует, пошел в храм, взяв с собой Женю. Решил подойти к отцу Владимиру последним. Толпа возле него не уменьшалась, хотя другие иеромонахи уже давно закончили исповедь, и прошел обед. До конца моего отпуска оставалось еще две недели. И я заметил он начал ко мне относиться намного строже, чем к своим обычным  рядовым исповедникам. Только мне самому всегда нравилось, если меня ругают священники. Выслушав мой рассказ о видении ангела, он сначала задумался, но затем начал строго отчитывать. На левой руке у меня висели четки.
- Ты почему всем их показываешь? Спрятал бы в карман никто бы и не видел их! –
- Хорошо батюшка. - Еще вчера я побрился.
- Ты почему ходишь без бороды? С, бородой мужчина подобен Адаму! –
- Батюшка если вы благословите, то я вообще не буду бриться. –
- Так может благословить тебя пожить вместе с отцом Борисом?! –
- Как благословите, так и будет. – Священник улыбнулся, снова, задумался, глянул мне в глаза и не увидел в них ни смущения, ни недовольства. Вместо того как ожидал. Тогда заметил про себя вслух: «Да действительно не в прелести!» Потом снова обратился ко мне:
- Ты вот что завтра причастись курить понятное дело тебе перед причастием нельзя. Но это ничего потерпишь. И если этот Рафаил еще тебе явится, то пусть он встанет возле чаши с причастием. Вот тогда и посмотрим, кто тебе на самом деле такой явился и перед кем ты преклонил колени. Возле чаши не один демон стоять не сможет. И спроси у него Лешка вот что. Какая она польза в этом, что ты мне явился? Если на самом деле тебе явился демон, то тебе будет нужно глубоко в этом покаяться. Что ты поклонился ему. Но Господь думаю, тебя за это простит. –
Отец Владимир он опытный батюшка, поэтому и к таким мистическим вещам всегда относился очень осторожно и недоверчиво. Так оно и нужно к этому относиться. Иначе с такими видениями недолго и тронуться умом. 
- Хорошо батюшка понял вас. –
Выйдя с Женей из храма, а меня Вера Семеновна перед этим предупредила, она пойдет в келью отдыхать. Повел Женю в лес на прогулку. Далеко мы с ним не заходили, боясь заблудиться. Но гуляли по лесу очень долго. Уже подходило время ужина, когда мы вернулись, и заходило Солнце. Моя грудь прямо надышалась кислородом и даже несколько увеличилась в размерах как то легкие задышали по свежему и бодро. Хоть немного, но прочистил их. Да они давно мои бедные прокуренные не получали столько чистого отменного кислорода. Что называется, глотнули глоток чистого воздуха. Значит это очень хорошо для физического здоровья. Где у нас в городе Заступинске так надышишься. К тому же и вокруг нет лесов, а кругом одна степь. Либо огромные поля с посадками, либо нескошенные луга, давно заросшие диким бурьяном выше роста человека. А здесь в лесах совсем другое дело.
Поужинав, отдал Женьку матери, и они снова с ней пошли гулять вокруг монастыря по городу. Вот и думал, какое все-таки у этого Женьки отменное крепкое здоровье. Я вот например находившись почти падал от усталости. А ему-то хоть и еще столько пройти все будет нипочем.
Отстояв, всенощную вечернюю службу вернее, будет, сказать, отсидев ее почти всю на стуле, потому что устал. Взял большой молитвослов и начал читать правило к святому причащению. Наконец закончились вечерние молитвы, и я ушел в келью на покой. Проснувшись перед литургией, все же проспал утреннее правило и пошел в храм.
После Херувимской песни ко мне опять подошел этот ангел в образе монаха. Теперь я его нисколько не боялся, а все так и хотел заглянуть ему в глаза, чтобы увидеть ту неземную небесную любовь загробного мира. Только он всегда прятал свои глаза.
- Будь здрав! - Обратился ко мне ангел.
Вот я и спросил, у ангела как меня, научил старец:
- Какая в этом может быть польза Рафаил, что ты мне явился, если я тебя не звал?
- Так польза это твоя Божья миссия. Чтобы в этом монастыре не произошел раскол. И весь монастырь не уклонился в ересь. -
 И продолжал диалог:
- Твоя миссия такова скоро деньги вообще исчезнут из оборота и останутся электронные паспорта банковские карточки вместо денег. Это все можно принимать. Передай это своему старцу Владимиру и владыке Никону. Ведь пытаются некоторые такие мудрецы запудрить мозги владыке. Что, мол, нельзя принимать эти банковские карточки все это печать антихриста. И если он поверит в эту грязную ложь, то за ним поднимется вся обитель. И мои рогатые враги ввергнут весь монастырь в раскол и ересь. У них Лешка у наших врагов демонов один девиз. Разделяй и властвуй. Ничего ни меняется с самого начала творения мира. Они только этого добиваются и тоже не дремлют. Как можно больше человеческих душ ввергнуть за собой в ад. От них идет пристальное внимание и козни за всем этим монастырем. Эта монашеская община у них на особом счету. А кроме того на владыку так и сыплются разные кляузы и клевета. Тяжелый он крест у Никона очень тяжелый. Так уж их разозлили люди праведной жизни, живущие в этой обители своими молитвами те у которых есть смирение.
А главное приезжающие сюда паломники тоже как, никак, но спасаются приезжая сюда. Оно понимаешь брат, в чем дело. В этой обители резкий контраст несоответствие кто-то живет здесь очень правильной духовной жизнью и имеет все добродетели. А кто сильно грешит направо и налево хуже безбожника. Вот такое оно примерно и будет монашество в последние времена полностью придет в упадок. Только те иноки, да и любые православные христиане какие просто не примут, печати антихриста, устоят до конца. Те станут выше самых древних монахов и их отцов самого монашества. И ты давай завязывай со своим курением! А то! – Он строго пригрозил мне указательным пальцем.
Тогда осмелившись, спросил у ангела:
- Так, а как же насчет печати антихриста?
- Послушай брат Алексей в Евангелии, что на этот счет сказано. Вот когда перед тобой положат крест и хлеб тогда и выбирай. Только ты до этого времени не доживешь. –
- Рафаил скажи мне, а когда будет конец света?
- Да как тебе сказать может завтра, а может через миллионы лет. - И выразился словами из Нового Завета:
- Не ваше дело знать времена или сроки, которые Отец положил в своей власти. Я слушал твой разговор с отцом Владимиром, поэтому не бойся, встану возле святой чаши. Все теперь моя миссия выполнена, осталось только тебе выполнить, свою рассказать это священнику Владимиру. Про эти самые карточки, что нет в них ничего такого плохого. –
Он зашел в дьяконские врата в алтаре. Когда подходил к причастию этот молодой монашек, которому по возрасту столько годков что он старше и самого видимого мира встал возле чаши с причастием с ее правой стороны от священника. Как мне и пообещал. Значит он не рогатый демон, а настоящий ангел. Но естественно его кроме меня никто из людей не видел. Да и у меня в голове такая здравая мысль был, бы он демоном тогда конечно, дал мне наказ никому о нем ни рассказывать тем более этому старцу очень праведной духовной жизни. Я подошел к отцу Владимиру и все ему это рассказал про эти самые карточки. Весь разговор с ангелом почти слово в слово. Выслушав меня, отец Владимир начал давать мне духовные наставления:
- Я знаешь, Алексей вчера говорил с владыкой, мы решили после причастия теперь безмолвствуй три дня, чтобы не возгордиться. Ты освобождаешься на это время от всех послушаний. И будь в храме на каждой службе. Сколько тебе осталось до конца отпуска?
- Две недели. –
- Хорошо теперь будешь творить Иисусову молитву тридцать три раза в день. Советую тебе творить ее так, одиннадцать раз утром, одиннадцать раз в обед, и одиннадцать раз вечером. Если забудешь про нее в течении дня то тогда твори все тридцать три раза вечером. Но поутру все тридцать три раза не твори. И не забывай про Матерь Божию молись три  раза в день Богородице Дева радуйся. Против своего курения. Она Матерь Божья тебе поможет. И никому не говори о видении ангела. Ты на следующий отпуск приедешь в наш монастырь?
- Обязательно батюшка. –
- Вот с годок помолишься, как я тебе сказал, а потом подумаем о молитвах в день больше по количеству. Тебе самое главное привыкнуть к такому маленькому правилу молитв в день. Только пытайся его правильнее выполнять, как я тебя наставляю. Может, будет, трудно, может лень может, когда и не выполнишь, но старайся. Господь видя твои старания тоже тебе Поможет. –
Следующие три дня полностью молчал как мне и приказал старец и ходил на все службы. При этом совсем мало курил не больше трех четырех сигарет в день. Да мне почему-то больше и не хотелось. Давно заметил за собой, если вообще ни покурю, ни одной сигареты за день тогда у меня сильно повышается температура тела. Доходя до тридцати девяти градусов и выше. Мой организм дает такую защитную реакцию, чтобы мне ни умереть. Хоть без сигарет итак еще ни один не умер, но все равно. Что называется, уши пухнут. И появляется такая тоска на душе хоть волком вой. 
После этих трех дней мне вновь дали послушание перебирать картофель в подвале вместе с Верой Семеновной. Прошло время моего отпуска, и я вернулся домой. Сейчас молюсь, так как мне и пояснил мой старец. Все-таки нет жизни лучше, чем у монахов думаю теперь. Только мне эта жизнь уже понял не по зубам. Оно и в миру можно тоже быть хорошим христианином. Не всем же уходить в монастыри для этого нужно призвание. Вот скоро у меня начнется отпуск, поэтому и поеду, к своему старцу как он меня, наставит творить молитву, так и буду молиться. Свое повествование я хочу закончить словами поэта.   
Мой невидимый друг ты прости меня все же
Мир, где люди живут так на, твой непохожий
Он прогнил, весь, пропах мерзким смертным грехом
На меня ад восстал сам я в лени лежу.
От пути в горний град дальше все ухожу
Мной совсем овладел демон злой искуситель
Помоги мне спастись добрых дел вдохновитель.
Помоги в рай попасть, он такой ведь чудесный
Рвется с плачем душа в мир прекрасный небесный.
В нем уж нет горьких слез их утер наш Спаситель,
Помоги мне спастись Светлый Ангел-Хранитель.
Ты же совесть моя, ты мой внутренний голос,
Ведь без воли Творца не спадет даже волос.
Умоли ты Его даровать мне спасенье
Рядом будь ты со мной в Судный День Воскресенья.
Где воздаст всем сполна Судеб Вечных Вершитель
Помоги мне спастись Светлый Ангел Хранитель.
От Святого крещенья дан ты мне неспроста,
А чтоб вместе нам встретить во Славе Христа.
Конец и, слава Богу за все.
       2014 г.