Поцелуй Осени, Зажигающий Вечность

«Поцелуй Осени, Зажигающий Вечность».

В осеннем лесу, где деревья горят,
где листья, как искры, летят наугад,
где небо в тумане, как древний хрусталь,
а ветер играет на струнах печаль,
они повстречались у края судьбы,
у самой черты тишины и борьбы.

Он был словно ночь в синем бархате грёз,
как путь, что сквозь бурю любимую нёс.
В его тёмном плаще заплутали ветра,
в глазах его таяла боль сентября.
Он знал, что мгновенье бывает сильней
и прожитых лет, и несказанных дней.

Она же была — как рассветный пожар,
как солнца разбитого алый янтарь.
Её золотые, живые шелка
летели, как пламя сквозь облако сна.
И волосы — реки из света и бурь —
сметали с земли и сомнение, и хмурь.

Они целовались, и лес замирал,
и каждый листок, словно сердце, пылал.
Не было мира, ни времени, ни
дорог, что разводят родные огни.
Лишь двое стояли средь жёлтых небес,
и плакал от счастья зачарованный лес.

И осень кружила над ними венец,
из пепла закатов, из тёплых сердец.
И ветер, свидетель высоких минут,
шептал им: «Любите. Вас годы не ждут.
Всё станет когда-нибудь дымом, золой,
но свет ваш останется вечной зарёй».

Она прижималась к нему, как мечта
к душе, что устала от слов и щита.
Он держал её бережно, будто огонь,
как птицу, что села в открытую ладонь.
И в этом объятье, сквозь холод и страх,
рождалась вселенная в их именах.

Летели по кругу листы золотые,
как письма любви, что ещё не прочли.
И каждый из них был обрывком признанья,
и каждый — частицей святого дыханья.
Земля под ногами дрожала слегка,
как будто любовь тяжелей, чем века.

О, если бы можно мгновение это
закрыть в середине нетленного света,
чтоб больше разлуки не знали они,
чтоб вечно горели в осенней тени,
чтоб мир, утомлённый от войн и утрат,
увидел: любовь — это высший парад.

Не громкие клятвы, не золото слов,
не цепи, не власть, не венцы королёв,
а тихое чудо: ладонь на щеке,
дыхание рядом, слеза вдалеке,
и взгляд, где безмолвно звучит: «Я с тобой
сквозь бурю, сквозь бездну, сквозь мрак ледяной».

Пускай облетает последний листок,
пускай засыпает тропинку восток,
пускай холода запирают сады,
и ночь заметает земные следы —
но там, где две души друг друга нашли,
не меркнут созвездия даже в пыли.

И если однажды, в осенней дали,
ты встретишь, как листья пылают в пыли,
замри — может, это не просто закат,
не лес, что прощается, тих и богат.
Быть может, там снова, у края судьбы,
две вечности дышат сильнее борьбы.

Он — тёмная сила, спасительный щит.
Она — золотое пламя, что не молчит.
И вместе они, как дыхание гроз,
как свет, что сквозь тысячи зимы пророс.
Любовь их — не нежность, укрытая сном,
а буря, что делает сердце крылом.

И лес им склонялся, как храм без дверей,
и мир становился чище, светлей.
И листья летели — молитва земли,
о тех, кто друг друга однажды нашли.
О тех, кто сумел среди боли и тьмы
стать пламенем вечной, высокой весны.