Когда женщина встаёт просыпается мир

“Когда женщина встаёт — просыпается мир”

Если с правой ноги — рассвет распахнётся,
Зазвенит на кухне медный покой,
Солнце в чашке горячей проснётся,
И дом станет тёплой большой рекой.

Будет борщ — как рубинное море,
Где лавровый лист, будто парус, дрожит,
Будут пироги — золотые, как зори,
И смех, что по стенам легко пробежит.

Будет мягкая пледная пристань,
Будет взгляд — не укор, а весна,
Будет счастье простое и чистое,
Как под утро в ладонях луна.

И кровать, словно облако в мае,
И подушка — как белый причал,
Где мужчина, усталость снимая,
Вдруг поймёт: он не жил, а скучал.

Будет чай с ароматом прощенья,
Будет хлеб, что теплом говорит,
Будет нежность без слов и сомненья,
И огонь, что в груди не горит — а творит.

Но не дай же судьба, чтобы с левой
Поднялась королева грозы:
Вмиг затихнут кастрюли напевы,
И померкнут домашние сны.

Пироги спрячут румяные лица,
Борщ уйдёт в подполье, как клад,
Даже кот перестанет лениться
И сбежит за соседский фасад.

В тишине зазвенит сковородка,
Не как утварь — как древний набат,
И любовь, что была такой кроткой,
Вдруг наденет суровый наряд.

Тут уж лучше не спорить о правде,
Не искать виноватых в углу,
Не шептать: “Это всё ерунда ведь…”
Лучше молча налить ей теплу.

Поднести ей рассвет на ладони,
Взять обиду, как пыль, и смахнуть,
Пусть гроза на пороге утонет,
Пусть опять станет солнечным путь.

Потому что в женской походке
Спрятан код мирозданья земной:
То ли ангел идёт очень кротко,
То ли буря шагает домой.

От её каблучка — перемены,
От её поворота — судьба,
Могут рухнуть дворцы и системы,
Может вырасти в сердце трава.

Если встанет легко — оживает
Даже старый облезлый буфет,
В доме музыка тихо играет,
И печаль забывает билет.

Если встанет не так — берегитесь,
Занавески дрожат на ветру,
Даже стены шепнут: “Притаитесь…”
Даже ложки уйдут поутру.

Но за этим домашним законом
Есть великая нежная суть:
Женщина — это не грозы и стоны,
Женщина — это начало и путь.

Это мать, и любовь, и стихия,
Это хлеб, что поднялся в ночи,
Это руки — простые, святые,
Это свет, у которого есть ключи.

И не важно, с какой она встала,
Если рядом есть тот, кто поймёт:
Иногда ей самой не хватало
Чьих-то слов, что спасают от льдот.

Чьей-то веры, спокойной и тёплой,
Чьей-то силы, не громкой совсем,
Чтобы день не казался потопом,
Чтобы мир не упал насовсем.

Так встречай её утро с улыбкой,
Не суди по ноге и шагам,
Пусть любовь будет тонкою скрипкой,
Что ведёт по домашним кругам.

И тогда даже хмурая дата
Расцветёт, как сирень у ворот:
Будет борщ, пироги и кровать, и
Тот уют, что от сердца идёт.

А сковорода, гроза роковая,
Пусть висит на почётном гвозде:
Не оружием — солнцем сияя,
Как медаль за победу в труде.

Видно, Бог, улыбнувшись однажды,
Так устроил земной хоровод:
В женщине начинается каждый
Самый трудный и светлый восход.

От её шагов — реки и страны,
От её тишины — глубина,
От её доброты — океаны,
От её красоты — времена.

Так пускай же, встав с той или с этой,
Она будет любима всегда,
Потому что без женского света
Не горит ни одна звезда.