Бомбардировщики

На карнизе старого кинотетра Москва сидела банда голубей.
Их было трое: Сизый — со шрамом от кошачьего когтя над клювом,
 Хохлатый — вечно взъерошенный зачинщик, и Малой — косоглазый,
 но невероятно исполнительный. В городе их знали все. Но не по именам, а по крикам: засранцы?!

У этих хулиганов был чёткий распорядок дня. Каждое утро они совершали марш-бросок
 на окраину города, где возвышались трубы местной гороховой фабрики.
 Там, в районе разгрузочных цехов, для них был настоящий рай.
— Ну что, парни, загружаемся под завязку? — проворковал Хохлатый,
 пикируя на брезент с отборным сухим горохом.

Они ели от живота.Сизый всегда подгонял остальных:
— Шевелите клювами, скоро час пик, прохожие сами себя не обстреляют!

Трио -бомбардировщиков поднималось в воздух, держа курс на самый оживленный
 перекресток Москвы.

— Ну что, парни, полетели памятник Ленину обси*…ать?
— Малой азартно захлопал крыльями, высматривая гранитную лысину великого вождя
 пролетариата на главной площади.

Сизый лениво зевнул и крутанул пальцем у виска (ну, то есть крылом у клюва):
— Да ну, Малой, это банально до слёз. Каждое поколение нашей голубятни начинает
пристреливатся с Владимира Ильича.
Скука! Нужен креатив, новое мышление!
Хохлатый вдруг оживился и ткнул крылом куда-то вниз, на оживлённый тротуар:
— О! Гляньте туда! Вон лысый мужик идёт.Лысина Блестит-то как на солнце!
Это местный поп идёт, отец Афанасий. Я вообще ничего против попов не имею...
Но азарт дороже! Ровный круг, чистая лысина — грех не воспользоваться, прости господи!

Короче, уговор: кто первым в него попадёт, тот выиграл

— Идёт! — гаркнули Сизый с Малым.
Они синхронно заложили крутой вираж, перегруппировались в воздухе,
прицелились гороховыми зарядами…

Банда пошла на штурм. Первый залп Малого ушёл в молоко, Сизый мазнул по рукаву рясы,
 а вот Хохлатый проявил истинно снайперский талант. Тяжёлый,
наваристый гороховый снаряд с сочным звуком «ШЛЁП!» приземлился аккурат в самый центр блестящей макушки батюшки.
— Ну, пернатые, спасибо! Окропили, так окропили. Хорошо хоть коровы не летают,
 а то пришлось бы епитимью накладывать!

Голуби резко затормозили в воздухе, яростно хлопая крыльями, чтобы не сорваться в пике.
 Новый прохожий выглядел, мягко говоря, неважно. Старенькое, потрепанное пальто с чужого
плеча, стоптанные ботинки, а в руках — сиротливая пластиковая чашка с парой монет.
 Мужик шёл, сгорбившись, грустно глядя себе под ноги.
Сизый завис на одном месте:
— Так, отставить залп! Тормози!
— Ты чего, Сизый? Такой момент сорвал! — возмутился Малой.
— Да вы посмотрите на него, — Сизый кивнул вниз. — Бедняга же полный.
 Нам, хулиганам, конечно, закон не писан, но у нас же есть кодекс чести!
 Слабых и обездоленных не бомбим. Мне его даже как-то жалко стало…
— И то верно, — приуныл Хохлатый. — Ему и так от жизни досталось,
а тут ещё наш гороховый «привет» с неба. Слушайте… а давайте его богатым сделаем?
Малой удивленно захлопал глазами:
— Богатым? Это как? Мы же голуби, а не крёстные феи.
 У нас из активов только полный зоб гороха и попутный ветер!
— Включай мозги, малой! — ухмыльнулся Хохлатый. — Примета же есть народная у этих двуногих.
 К чему птичий помёт на одежде снится или прилетает? Правильно — к деньгам!
Причём к большим!
— Точно! — подхватил Сизый, и в его глазах загорелся хулиганско-благотворительный огонёк.
 — Устроим ему не просто примету, а целый золотой дождь из удачи!
 Заряжай гороховые калибры, парни. Работаем ювелирно, по-богатому!
Троица взмыла повыше, заложила красивый боевой разворот и пошла на снижение прямо над
 головой грустного прохожего.
— За финансовое благополучие! — скомандовал Хохлатый. — Тройной залп… ПЛИ!

Три увесистых, идеально нацеленных «снайперских» снаряда высшего горохового качества
полетели вниз. Один приземлился точно на левое плечо потертого пальто,
 второй — на правое, а третий, самый победный от Малого, шлёпнулся прямо в
 пустую пластиковую чашку.Мужик вздрогнул, остановился и растерянно посмотрел на свои плечи,
 а потом в чашку.
— О господи… — прошептал он, вытирая лоб. — Ну и ну… Это ж какая прибыль-то привалить должна?!

После инцидента с отцом Афанасием банда сидела на карнизе, лениво переваривая остатки гороха.
 Мелкий, как обычно, высматривал новые цели, но Сизый вдруг помрачнел, расправил
грудь колесом и выдал:
— Так, парни. Хватит ерундой страдать. Я предлагаю стать патриотами! Гляньте
новости — эти зажравшиеся вороны совсем страх потеряли. Мало того что они на туристов нападают,
 так они ещё взяли моду скатываться с золотых куполов Кремля, как с ледяных горок!
 Когтями сусальное золото обдирают! Это же историческое наследие!
 Охрана Кремля против них не справляется, раз они до сих пор на куполах катаются.
 Мы зайдём с тыла. Накажем наглых ворон, спасём купола и покажем этим ястребам,
 кто тут реальные хозяева неба! Малой, какой план?
— План такой: летим на гороховую фабрику. Загружаемся под самую завязку — нужен максимальный
 калибр, экстра-тяжёлый. Ждём заката, когда ястребы ложатся спать,
 а вороны собираются на вечерние покатушки. Идём на бреющем полёте над Москвой-рекой,
 чтобы радары ФСО не засекли.
Через час три тяжелогружёных, раздутых от гороха патриота уже подлетали к Соборной площади
 Кремля. Картина действительно была возмутительной:
стая жирных, серых ворон с весёлым карканьем по очереди съезжала на пузе по главному куполу
 Успенского собора, оставляя на позолоте противные царапины.
— Вижу нарушителей! — прошептал Хохлатый, наглые вороны нагло нарушают и катаются по скатам куполов
 Ивана Великого. — Наглые, сытые… Думают, им всё можно.
— Перестроиться в боевое звено!Работаем по скользящим мишеням. Защитим золото отчизны! Залп… ПЛИ!
Такого «горохового ПВО» Кремль ещё не видел. Три голубя обрушили на ворон шквальный, высокоточный огонь.
Первый же снаряд Хохлатого попал точно в лоб вожаку ворон прямо в момент старта с
верхушки купола. Ворона потеряла управление, закрутилась волчком и с позорным карканьем
кубарем скатилась вниз, затормозив клювом о водосток.
Паникуя  вороны  путаясь в собственных крыльях, начали в рассыпную удирать в сторону Александровского сада.
 Буквально за три минуты купол был полностью очищен от окупантов.
Но тут из темноты бойницы Спасской башни бесшумно выдвинулась огромная, жуткая тень.
 Зажглись два огромных оранжевых глаза. Это был дежурный филин ФСО, вышедший в ночную смену.
 Он строго посмотрел на трёх тяжело дышащих голубей.Банда замерла в воздухе.
 Мелкий судорожно сглотнул:
— Парни, у меня горох кончился… Нам хана?Филин медленно перевёл взгляд на улетающих
в панике ворон, затем на чистый, сияющий купол, а потом… уважительно кивнул
головой и приложил правое крыло к перьям над ухом, отдавая честь.
— Военная полиция одобряет, — ухмыльнулся Сизый.
 — Уходим красиво, пацаны. Завтра вернёмся — объект под нашей охраной!

* "Голуби и вороны обожают садиться на блестящие купола кремлевских соборов.
 Своими когтями они буквально сдирают тончайшее сусальное золото.
 Реставрация куполов стоит миллионы, так что хищники экономят государству огромные деньги."
Вечерняя Москва.