Субботний шашлык

               
Павел Христофорович твердо знал: если за дело берется человек с опытом, никакие инструкции ему не указ.  В его понимании идеальная суббота держалась на трех вещах: старой «Волге» под окнами, уверенности в том, что любую сантехнику можно починить изолентой, и глубокой вере в то, что его маринад превосходит всё, изобретенное со времен каменного века. С самого утра, еще до того, как двор окончательно проснулся, он сходил на соседний рынок к знакомому мяснику дяде Мише, тщательно выбирал упругий кусок молодой свинины с прожилками, а к нему — крепкий репчатый лук, который полагалось не резать кольцами, а давить руками прямо в эмалированной миске, чтобы он дал сок.

Пока мясо доходило в прохладном углу кухни, Павел Христофорович успел сделать то, без чего не обходилось ни одно серьезное дело: спустился к машине, проверил уровень масла в старой «Волге», протер тряпкой фары и попутно перекинулся пару слов с соседями из соседнего подъезда, которые традиционно обсуждали на лавочке последние новости о повышении цен на коммунальные услуги. Вернувшись наверх с легким чувством выполненного долга, он решил, что погода стоит чудесная и грех не побаловать себя настоящим мясом. На застекленный, но открытый для свежего воздуха балкон третьего этажа перекочевал старый мангал. Конструкция слегка покачивалась, но держалась бодро. Покупные угольки он отверг с порога, предпочитая повозиться с сухими чурками и старыми газетами.

Дым пошел густой, обстоятельный, с характерным ароматом тлеющей типографской краски. Плотная сизая струя поплыла вверх по фасаду пятиэтажки, аккуратно заглядывая в форточки четвертого этажа, где в это время мирно пил чай сосед Аркадий. Аркадий как раз размышлял, что субботнее утро выдалось на редкость тихим, пока едкий запах не добрался до его кухни. Он даже попытался заглянуть в свой потрепанный справочник по домашнему праву, чтобы освежить в памяти статьи о недопустимости разведения открытого огня на жилых балконах, но здравый смысл подсказывал, что с соседом проще бороться силой слова, чем параграфами.

Аркадий высунулся наружу в домашних трико, зажмурился от едкого амбре и уперся руками в перила.

— Павел Христофорович, ты часом не угольный терминал здесь открываешь? У меня на балконе свежевыстиранное белье сохнет! Оно же сейчас пропитается гарью так, что на работу придется идти с ароматом костра. Ты вообще соображаешь, что делаешь?

Павел Христофорович, яростно обмахивая угли куском плотного картона, даже не повернул головы:

— Аркаша, не брюзжи с утра пораньше и не порчи момент. Это дубовый уголь, а не та химия, которую ты в супермаркетах тележками скупаешь. Здесь наука! Маринад авторский, ровно семь специй, пропорция выверенная. Я этот рецепт еще при Брежневе на турбазе подсмотрел.

— Какая тебе турбаза, сумасшедший профессор! — вздохнул Аркадий, утирая слезы от дыма. — Ты весь двор на уши поставил. Вон баба Нюра с первого этажа уже на лавочку вынесла табуретку, сидит крестится, думает, в подвале проводка опять заискрила. Сейчас участкового приволочет.

— Баба Нюра на любой шорох реагирует так, будто началась эвакуация, — отмахнулся кулинар и водрузил на решетку первые куски свинины.

Мясо зашипело так смачно, что на соседних этажах застучали рамы — соседи поспешно спасали квартиры от гари. Кто-то из жильцов этажом ниже громко постучал по трубе отопления, выражая всеобщее народное неудовольствие. В этот самый момент из арки двора вырулила комиссия из управляющей компании: двое мужчин в жилетах и дама с увесистой папкой, проводившие в доме плановый обход. Почуяв запах шашлыка, они синхронно задрали головы.

— О! — звонко произнесла дама, тыча пальцем в сторону третьего этажа. — Третий этаж, открытый огонь! Гражданин, немедленно прекратите самоуправство!

— Павел Христофорович, облава! — шепнул Аркадий сверху. — ЖЭК пришел, сейчас штраф выпишут размером с твою пенсию!

Павел Христофорович в панике дернул мангал, попытался набросить на него старый плед, но тот вспыхнул синим пламенем. Чертыхнувшись, хозяин схватил ведро с водой и плеснул в угли. Облако пара и золы накрыло балкон с головой.

Аркадий только покачал головой:

— Ну что, шеф-повар? Лицо закопченное, вид героический. Помощники нужны?

— Не умничай, веник давай, — пробурчал погорелец, лихорадочно сметая золу.

Пока комиссия с грохотом поднималась по лестнице, Павел Христофорович успел спрятать улики под раковину и открыть дверь с самым невинным видом, приложив к щеке влажное полотенце. Проверяющая строго посмотрела на него, зафиксировала нарушение в бланке, потребовала паспорт для составления протокола и, выписав квитанцию на первый штраф за нарушение правил безопасности жилого фонда, удалилась вместе с мастером вниз по лестнице.

Едва тяжелая дверь подъезда хлопнула, изрядно уставший хозяин закрыл за ними засов и тяжело привалился спиной к косяку в прихожей. На лестничной площадке снова воцарилась тишина, прерываемая лишь гулом работающего внизу холодильника. В этот момент в замочной скважине тихо звякнул ключ, дверь отворилась, и на пороге появилась жена, вернувшаяся из магазина с тяжелыми сумками в обеих руках. Она молча окинула взглядом закопченные стены коридора, влажное полотенце в руке мужа, запах гари, висевший в воздухе плотной завесой, и лежащую на тумбочке свежую квитанцию из управляющей компании.

Павел Христофорович на секунду замер, ожидая привычной бури, но жена лишь тихо вздохнула, поставила сумки на пол и покачала головой с той особой, уставшей интонацией, которая присуща только людям, прожившим вместе не один десяток лет.

— Я смотрю, Паша, суббота у тебя удалась на славу, — тихо произнесла она, снимая плащ. — И мясо, наверное, получилось просто отменное. Только давай уясним раз и навсегда: следующий кулинарный шедевр ты будешь готовить вдали от нашего балкона, иначе я сама выкину этот мангал в мусорный контейнер вместе с твоими рецептами.

Хозяин покорно кивнул, не пытаясь спорить, и молча пошел на кухню за тряпкой, понимая, что в этот раз жена абсолютно права, а субботний эксперимент действительно вышел слишком громким. А наверху, за открытой форточкой четвертого этажа, сосед Аркадий уже мирно допивал свой остывший чай, глядя на то, как над двором медленно рассеивается утренний дым.