3. Отмель

   Было у Женьки своё место для рыбалки, тихое, там, у лимана. Неглубокая заводь без волны. Песчаная отмель посередине, рядом гнездо камышевки. Здесь он и таскал бычков. С берега место не увидать: высокий камыш и еле заметная тропка к воде. Там он и нашёл человека, неподвижно лежащего в одежде на песчаной отмели. Утопленник, подумал Женька, одного уже видел прошлым летом. Незнакомец пошевелил рукой.
— Живой! — воскликнул Женька и, бросив удочку, побежал к отцу Андрею. Тот выслушал серьёзно, не переспрашивая. Кивнул, и они пошли к дому Женьки.
Вернулись к заводи втроём.
— Я пойду первый, — сказал священник и ступил на узкую тропинку, ведущую к воде. Следом шла Анна, крестясь. Ветер закачал камыш, вылетела камышевка. Удочка лежала там, где её бросили, а человека на отмели не было — он сидел на берегу, привалившись к лежащему бревну.
— Как звать-то тебя, мил человек? — похлопав по плечу незнакомца, спросил отец Андрей. Незнакомец поднял голову:
— Александр.
   Высокий, лет тридцати пяти. Шёл тяжело, покачиваясь. Отец Андрей вёл его, держа за локоть. У моря темнеет быстро. Никто из соседей их не видел. Дом Аникановых на краю села, а полиции здесь с роду не бывало.
Анна выхаживала дядю Сашу куриными бульонами. Кто такой — не спрашивали. Приходил отец Андрей, о чём-то говорил с Александром. Во второй раз он пришёл со старой книгой о лекарственных травах на французском языке, попросил Александра перевести. На обложке — «Plantes mеdicinales» E. Mouravieva. Pеtrograd. Дядя Саша взял книгу, улыбнулся:
— Её написала моя мать. Она живёт в Петрограде.
   У дяди Саши внимательный взгляд и речь образованного человека. Когда он говорил с Женькой, то иногда останавливался, как бы подыскивая слово. Женьке нравилось, что с ним разговаривают как со взрослым. Расспрашивал про школу. Задавал вопросы по правописанию, по арифметике. Слушал ответы и улыбался.
— Хорошие познания в науках. А учиться тебе нравится? — серьёзно спросил Александр.
— Нравится, — ответил Женька. Дядя Саша кивнул и замолчал. Потом перевёл взгляд на фотографию Анны с мужем и спросил, где отец Женьки. Узнав, что отец погиб, больше к этому не возвращался.
В один из вечеров он негромко сказал:
— Пора мне. Ждут.
   Анна собрала узелок в дорогу, перекрестила Александра. Хотела что-то сказать ему, но замолчала, прикрыв рот ладонью. Он поблагодарил, виновато улыбнулся и ушёл в сумерках. Колокол ударил один раз — к вечерне. У калитки Женька смотрел ему вслед — как когда-то солдату Фёдору, только теперь эта дорога вела не на войну и в горле у него не першило.