Третий дом

В это ненастное ноябрьское утро он встал, как всегда, в шесть часов утра. Дисциплина режима, дисциплина тела и дисциплина ума всегда неразрывно связаны. За окном было темно и сыро. Прогноз погоды уверял, что сегодня будет снежная буря. Ага, первый снег и сразу с ураганным ветром. Хорошо, когда ураган воет за окном. Тогда и треск поленьев в печи слышится куда уютнее.
Он прошёл прямо из дома, по закрытому проходу к хозяйственным постройкам и растопил печь. Сейчас вскипит вода, и он на сегодня сварит всем сразу: и курам с утками, и паре свиней и собаке. Так начиналось каждое его утро. Потом, когда тяжёлое осеннее солнце протянет свои тягучие лучи в окно его кабинета, он с чашкой кофе сядет читать Шиллера по-немецки.  Затем начнётся работа.

Он называл себя Баггер. Это по-немецки означало – Копатель. Не в том смысле, что он только и делал, что копал. Копать можно по-разному. Кропотливо и всесторонне изучать какую-то тему, это тоже копание. Допустим, откапывать информацию. Или, например, копаться в чьей-то жизни. Оставаясь при этом в стороне. Невидимым и неслышимым. А ещё он был фермер. А ещё строитель. Он вообще мог быть много кем. Но он держал небольшое хозяйство, и на этом поприще ему тоже приходилось копать. Буквально, лопатой. Поэтому всё-таки – Копатель – Баггер. Сам он был русским, но здесь, в российском захолустье, среди развала и неустройства, он выстроил свою жизнь, дом и досуг с немецкой педантичностью.
Сейчас он уже несколько лет жил в своём третьем доме. Третий, это как в той поговорке про строительство домов. Первый, мол, ты строишь для врага, второй для  соседа, и только третий ты строишь себе. Чётко и ясно понимая, что ты хочешь от этой жизни. Каким ты видишь свой комфорт. Дом, где всё сделано под тебя. Его надо строить самому.
Как там говорил Гёте – «свой жизни путь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу». Баггер был категорически не согласен с этим. Пройти половину срока, дожить до сорока и так и не разобраться в жизни? Тогда признайся себе, что ты просто дурак. Нет, тут уж он был скорее солидарен с Сократом и его знаменитым – «познай себя». Это отправная точка. Большинство не может даже начать – слишком много неприятной правды откроется тогда. Познать себя, это значит не лгать себе. Вот отсюда начинается всякое честное рассуждение. Ты должен понимать, кто ты и чего ты действительно хочешь. Он однажды задал себе эти вопросы… и у него хватило мужества на них честно ответить. Так что третий дом он построил специально под себя.
Конечно, абсолютно всего учесть нельзя. Он это понимал. Можно устроить максимально, оставив некоторое пространство на непредвиденные повороты судьбы. Но его жизнь казалась идеальным порядком, по сравнению с окружающими людьми. Поэтому он  удалился от любого окружения. Частный, с виду неказистый, дом в полузабытой деревне был идеальным выходом. Автономный островок благоустройства среди беспорядка и хаоса внешней энтропии. Единственно, что страдало, это личная жизнь. Но он приучил себя властвовать над позывами тела, позволяя лишь иногда устроить себе маленький праздник. Личная жизнь и порядок были, увы, не совместимы.
Свою работу он называл направленным потоком энтропии. Но для других, тех, кого он выбирал, это был случайный всплеск. Неожиданный и абсолютно непредсказуемый поворот судьбы. Но, чтобы всё правильно сделать, нужно было вот такое уединение, и дом – свой дом. Третий дом.
Он не боялся одиночества. Оно абсолютно не тяготило его. Скорее оно было его бронёй. Как там, у Алана Милна… «мой милый дом, где я один… there is no one but me…»… он нахмурил лоб. Давно не перечитывал английскую поэзию. Надо поставить зарубку на память. Поставить и повторить. Не далее как сегодня до обеда. А пока комбикорм распухает в горячей воде, можно вспомнить что-нибудь из русского. Этот новый автор, как там бишь его…
Как хорошо остаться одному,
Упасть в объятья доброй старой книжки,
И снова стать мечтательным мальчишкой,
И словно сказку слушать тишину…

Резкий заливистый лай собаки и одновременный глухой стук в ворота, прервали и тишину, и его размышления. Он быстро подошёл к окну сарая. Полоска света от фар словно прорезала зазоры в металлических листах забора. Баггер снял большую кастрюлю с раскалённой чугунной конфорки, и опустил её на заранее поставленные кирпичи на полу. Пусть остывает.
В ворота опять постучали. Он застегнул тёплый жилет, накинул висящую тут же рабочую куртку, открыл дверь сарая, и пошёл на стук, держась под навесом возле стены. Полоска неба на востоке еле-еле начинала сереть. Рассветёт ещё не раньше чем через час. Кто бы это мог быть? Не хотелось бы верить в плохое, но Баггер понимал, что при его работе это вполне реальный расклад. Нельзя всегда быть умнее других.
Он подошёл к воротам.
- Кто? – Сделав максимально недовольный голос, крикнул он сквозь щель железной калитки. Он чуть сощурился, прислушиваясь сквозь вой ветра и лай своего пса.
- Полиция. – Донеслось с той стороны. Мужской хриплый голос.
Сердце едва ощутимо повело. Полиция? Не может же… Он аккуратно сопоставил в уме все факты: ранняя рань, ветер, одна машина… Нет, вряд ли…
- Чего хотите? – Снова крикнул он.
- Мы тут заблудились немного. Бензин кончается. Сказали у вас раздобыть можно. – Голос на этот раз был женский.
- Сейчас, собаку привяжу.

Если правда заплутали, то почему именно к нему? У него единственного в такую рань горел свет. В этом ли дело? Но его дом со стороны дороги и не увидеть. В круглосуточном подсказали? Или его вычислили те,  кто… нет, не может быть.  Те, кому не надо, никак не могли… Он не дал им никаких зацепок. Тут он был уверен.
- Вы точно из полиции? – Он опять прильнул к щели.
- Да. – Мужчина чуть махнул удостоверением, и убрал обратно.
Баггер нахмурился и отёр с лица капли дождя. Ветер понёс первые снежинки, и они мягко зашуршали по куртке, стекая каплями. Видимо, и, правда, полиция. Бывает же стечение обстоятельств, которые никогда не придут ни в какую здоровую голову. Баггер, как никто другой мог бы об этом рассказать.
- Хорошо. – Он потянул засов. – Заходите.

Мужчина выключил фары и заглушил двигатель. Женщина взяла сумочку и тоже вышла из машины, прикрывая лицо от дождя. Баггер почувствовал естественный человеческий позыв быстрее завести их в дом. Усталые мокрые путники, тёплый дом, камин, горячий чай, добрая беседа… Да, всё должно быть так. По правилам доброго людского общежития. Часть сознания отслеживала мысли и рефлексы, словно расставляла слова и ноты по полочкам.
- Проходите быстрее в дом. – Заботливо сказал он, посторонясь и пропуская их во двор. – Вон, под навес сразу заходите.
- Ух, спасибо! – Женщина первая заскочила от косых струй на деревянный настил отмостки. Мужчина, поправляя пиджак, последовал за ней.
Баггер закрыл калитку, шикнул на пса, и повернулся к нежданным гостям.
- Дом заперт изнутри. Я через сарай вышел, так что пойдёмте в обход.

Первое чувство неправильности резануло его, когда они заходили внутрь. Мужчина явно «проверялся». Этот быстрый взгляд по сторонам на предмет возможной опасности. Полицейский взгляд? Возможно… Или взгляд человека привыкшего ходить по другую сторону закона? Возможно. А женщина? Женщина – нет. Она тут явно ведомая.
Второй момент дёрнул его, когда заходили в дом. Было бы лето и было бы сухо, он предложил бы полицейским зайти не разуваясь. Но на улице было сыро, и грязь налипла на их обувь. Сам он снял рабочие валенки. Зайти в зал на палас с налипшими комьями казалось немыслимым. Он спокойно разулся при входе в жилую часть дома. Он заметил, как мужчина и женщина быстро и напряжённо переглянулись.
Он прошёл первый в освещённую гостиную и, показав на стол, сказал.
- Присаживайтесь, я пока чайник поставлю.
Он прошёл чуть дальше, и отметил про себя, что пара, всё-таки, разулась. Кажется, мужчина был босиком. Напряжение повисло в воздухе. Они, чуть более торопливо чем надо, прошли и сели за стол. Что-то было не так. Ощущение опасности прошлось вдоль позвоночника. Он вышел в прихожую и принёс им тапки.
- Пол холодный. – С простецким видом пояснил он, снова поворачиваясь к чайнику и делая вид, что не заметил их напряжённого переглядывания.
- Сейчас чайку попьём. Бутербродов поедим, дождёмся рассвета, да и заправим вашу машину. – Гудел он с самым добродушным видом. – Всю ночь, поди, мотались. Работка у вас такая… И не поесть, и не поспать нормально. – Бубнил он, нарезая хлеб и сыр.
Повернувшись, он увидел, что пара улыбается и кивает.
- Тут вы правы. График ненормированный. – Облегчённо сказал мужчина. – Не смотрят, что тоже живые люди.
- Служба, никуда тут не денешься. – Женщина согласно подхихикнула.
- Всё верно, всё верно. – Баггер кивал, раскладывая на тарелках сыр и колбасу. – Мы тут хоть и деревенские, но тоже понимаем. Это когда всё хорошо, то полицию ругают, а как случись чего, то сразу куда бегут, а? – Он вопросительно поднял брови, поворачиваясь к ним. – К вам-то и бегут. Кто ж от преступников защитит?
- Да, да, вы совершенно правы. – Женщина, натянуто улыбаясь, кивала.
«Симпатичная» - отметил про себя Баггер. Симпатичная и напуганная. Лет 28 будет. А мужику хорошо за тридцать. Ишь, напружинился, как перед прыжком. Крепкий, жилистый, а на руке наколка. Нет, это не полиция. Не так себя ведут. Больше похожи на тех, кто сами от неё прячутся.
Мужик же, нахмурившись, цепким взглядом рассматривал комнату.
- Красиво у вас тут.  Порядок. Без детей живёте? – Словно бы невзначай, спросил он.
Баггер кивнул.
- Один. Хе-хе. Дети и порядок плохо сосуществуют в одном пространстве. – Баггер, совершенно по-стариковски, закряхтел и закивал головой.
Ему всё стало ясно. Сейчас, под видом обычной болтовни будут выяснять, один ли он здесь. Он, подняв поднос, повернулся к столу
- Устал от шума, если честно. - Сказал Баггер чистую правду, ставя поднос на стол. – Вы начинайте, сейчас чаёк подоспеет. Или кофе, может быть.
- Чай сойдёт, спасибо. – Кивнул мужик. – Замёрзли мы, если честно. Так что горячий чай в самый раз будет.
- Да, да,  чаю. – Торопливо поддакнула ему женщина.
Спортивная куртка была явно не её размера. Она сняла её, и Баггер краем глаза заметил облупившийся лак на ногтях. Нет, полицией тут и не пахло. Это был предлог. Они уже не вспоминают про бензин и не спрашивают, как отсюда выехать. Сами не представились, и его как зовут, не спросили. Они откуда-то бегут и им необходимо спрятаться. Это было уже очевидно. Что ж, его дом на отшибе им прекрасно подойдёт. А вот он сам будет им явно лишний…
Баггер не торопясь наливал чай в большие кружки, гудел всякую ерунду про погоду, про цены на продукты, про болячки. Он даже чуть-чуть сгорбился для соответствия. Заросший щетиной деревенский бирюк, ни дать ни взять. Они должны видеть его именно таким.
- А это реальный Наполеон? – Вдруг заинтересованно спросил мужчина.
Баггер обернулся на его слова. Мужик, как он и думал, смотрел на сервант.
- Он самый. Тридцатилетней выдержки.
- Хэ-О, это значит коньяк. – Понимающим тоном вставила реплику женщина.
- Да, я не разбираюсь. – Захихикал Баггер. – На свадьбу подарили. Жутко дорогой, вроде. Мы с женой решили на юбилей свадьбы открыть и попробовать. – «Хэ-О! Да ты Дунька сельская, а не полиция. XO – это Икс-О, Extra Old Vielle Reserve. Хотя, тебе-то дуре это откуда знать?» – подумал Баггер, выставляя чашки с чаем на стол.
- И как вкус? – С живейшим интересом спросил мужик.
- Ничего. – Кивнул Баггер. – Только на пятнадцатилетие пробовал его я один. Без жены.
- Чего так? – С готовым сочувствием удивилась женщина.
- Развелись – Сказал Баггер чистую правду. – Покой и женщины тоже не совместимы. – Он смущённо кашлянул. – Вы уж, извините, за такую откровенность.
- Да, ладно. Понимаю. – Махнула рукой она. – Это жизнь, никуда не денешься.
- И что, больше Наполеона и не пили? – Мужик откусил половину бутерброда. Он явно хотел попробовать.
- Не. – Баггер нахмурился. – Подарок старого друга. Только по особенным случаям позволяю себе. – Он, словно бы переживая, наклонился над своей чашкой и добавил. – Развод, вот, был таким случаем. Потом как уж сложится, посмотрим.
- Ну, понятно. – Кивнул мужик, жуя.
От Баггера не укрылся многозначительный взгляд, который тот бросил женщине. Мол, сейчас, разберёмся с этим тюфяком и попируем.
- Так, значит, один живёте? – Словно бы сочувственно кивая, на всякий случай уточнил мужик.
- Да. Спокойненько так.
- Ну, тоскливо, наверное. – Женщина сделала свой ход. – Одному как жить, ума не приложу.
- Да уж, вот так. – Баггер даже чуток пригорюнился. – Бывало, что и занеможешь, а помочь некому. Брат с Камчатки не прибежит. А жена бывшая и подавно. – Он махнул рукой, и опять наклонившись к чашке, сделал вид, что прикрыл набежавшие слёзы.
Молниеносный вопросительный взгляд мужика, и чуть заметное отрицательное движение головой женщины, он прекрасно заметил. Всё было ясно: «Сейчас?» - «Нет, не здесь!»
Баггер, взял салфетку со стола, вытер глаза и высморкался, возя бумагой по щетине.
- Ох, чего-то я рассиропился. – Он виновато улыбнулся. – Да вы ешьте, не обращайте на меня внимания.
Мужик, косясь на спутницу, напряжённо кивнул, и отправил в рот кусок сыра. Он явно больше не хотел тянуть.
- Ох, - Баггер махнул рукой. – А я-то догадываюсь, чего вы приехали.
- Да? – Мужик выпрямился за столом.
- Ну, мы хоть и деревенские, но кой чего понимаем. Вы ж из-за магазина сожженного в соседнем селе. Верно? Товар-то поворовали, а сам магазин сожгли. Думаете, что местные по подвалам себе попрятали.
Он видел, как кивнула женщина, а мужик явно чуток расслабился.
- Вы ж на меня могли подумать, а? На какие шиши, мол, живёт. Поэтому приехали. Да я ж, понимаю.
- Ну, работа такая. – Мужик чуть поёрзал. – Хорошо, что понимаете. – Он развёл руками и покосился на спутницу.
- Ну, во-от! – Баггер довольно закивал. – Я думаю, что честным людям скрывать нечего. Вы спокойно пейте чай, а я вам потом покажу свой подвал, и вы сами убедитесь, что ничего я не прячу. Картошка да банки с огурцами.
- Вы нам очень поможете. Люди с гражданской сознательностью, это опора нашей страны. – С проникновенной серьёзностью сказал мужик.
- И мы спокойно вычеркнем вас из списка подозреваемых. – Добавила женщина.
Только острое чувство опасности и привычка к самоконтролю, заставила Баггера не расхохотаться в голос. Пафос первой фразы и откровенная тупость второй… Что ж, он посмеётся потом. Если останется жив. А пока он сделал вид, что проникся важностью момента, и с готовностью поднялся из-за стола.
- Ну, тогда пойдёмте, господа следователи, в подвал. Я всё вам покажу, не сомневайтесь.

Быстрые и торжествующие взгляды, которыми обменялись оба его гостя, были бы совершенно незаметны деревенскому пожилому мужичку, каким он себя выставлял. Конечно, в подвале его кончить будет проще. У мужика явно за поясом пистолет. Интересно, будет стрелять, или попытается по-другому? Тут открывались варианты.
- Вот, у меня здесь корма лежат, и также топочка для бани. Люблю, чтоб всё в одном доме. – Он махнул рукой в сторону. – А там предбанник и парная.
- Большой подвал? – Спросил мужик.
- Два на три с половиной. – Ответил Баггер. – Да сейчас сами всё увидите.
Он, отставив в сторону мешки с комбикормом, потянул стальную полоску засова и, кряхтя, распахнул обе железные створки.
- Вот, вниз по лесенке. – Он первый, с готовностью потопал вниз. – Сейчас, я только свет зажгу…

Как он и ожидал, обе дверцы моментально захлопнулись за его спиной. Удар по железу (мужик прыгнул сверху) и звук засова отсёк его от гостей. Всё. Ловушка захлопнулась. Он протянул руку к выключателю и зажёг свет.
- Эй! Вы чего там! А ну, откройте! – Он, продолжая играть роль, добросовестно замолотил в железные дверцы.
- Сиди там, сука! – Послышался приглушённый мужской голос. – Будешь орать, убью!
- Фу-у-ух, бля. – Нервный женский смех, словно серебристый колокольчик, проник сквозь бетон и железо. – А я извелась вся. Полицейскую из себя корчу. Довелось же!
- Всё теперь. – Радостно выдохнул мужик. – Ща, Галка, отдыхать будем.
Баггер услышал какое-то шуршание и шум. Ага, это они поверх люка наваливали мешки с комбикормом. Что там они ещё говорили? Он напряг слух – звуки уже почти не долетали. Кажется, женщина торопила спутника быстрее загнать машину. Ага, светает, мол…
Вскоре шуршание сверху прекратилось, и Баггер облегчённо опустился на ящик.
Ну, вот. Теперь он сам пленник в своём собственном подвале. В третьем доме, который он выстроил полностью под себя. Мог ли он такое предположить заранее?

Ответ был простой. Да. Мог. Мог и предположил, что однажды так и будет. Он сделал этот дом с учётом возможных осложнений от его… от его… увлечения направленной энтропией. Он улыбнулся в полумраке, прислушиваясь к своим чувствам. Просто маленькая радость осознания от того, что ты всё понял и продумал правильно. Одинокому и полному сил джентльмену в глубине средней полосы России надо было обеспечить себе несколько стабильных вещей. Хороший дом, определённый доход, физическое и моральное здоровье… а также некоторое увлечение для внутренней и внешней гармонии.
Да, да, он называл это увлечение «направленный всплеск энтропии» в сторону определённых личностей самих являющихся проявлением энтропии для окружающих. Проще говоря, он грабил бандитов. Иногда. Бандитов, преступников, и лиц с криминальным прошлым, ставших теперь уважаемыми бизнесменами или политиками местечкового разлива. В общем, всех тех, на которых у самих грабителей никогда не поднимется рука. Нет, он не был Робин Гудом – он не помогал бедным. Разве что в очень отдельных случаях. Скорее, он действовал по Ленину: «экспроприируем у экспроприаторов». Как-то так. У уважающего себя джентльмена должно быть хобби. Оригинальное. А также тренировка для ума и тела.

Он опять улыбнулся. Эти двое приехали явно не по его душу. Он нигде не наследил. Это случайный залётный криминал. Его дом они выбрали явно потому, что он был на отшибе, в стороне от основной деревни. Бывшее колхозное поле за эти десятилетия заросло лесом и скрыло его участок от случайных глаз. Вот поэтому они его и выбрали. Наткнулись и решили попытать удачу. Им надо где-то отлежаться. Это факт. Ну, что ж. Он мог с уверенностью предположить, что сейчас будет. Они загонят машину, станут пить коньяк, потом завалятся спать. У них явно выдалась бессонная ночка.
Баггер вздохнул, расправил плечи, и несколько раз присел, разминая мышцы. Затем, он чуть отодвинул полку с банками, и, вытянул из слухового окна плотно забитый туда кусок ветоши. Пластиковая труба, вмурованная в стену, шла, изгибаясь в полу, и выходила в стену зала за висящими часами. Он прислушался.

- Да, завёл. Ворота запер, так что гуляем, Галка. – Видимо он отвечал на вопрос.
- А с этим? – Вопрос повис в воздухе.
- Завтра разберусь. Тут где угодно спрятать можно.
- Да в подвале и оставь. Возиться ещё. Даже видеть не хочу. – Голос Галки звучал брезгливо.
- Расслабься, разберусь… По особым случаям, да?.. – Голос мужика слышался отчётливо.
- Да, подожди, дай на стол соберу. – Голос Галки вперемежку с хихиканьем тоже доносился ясно. – Сто лет по-человечески не сидела. Костик, давай не спеша… Ой! Ну, подожди.  – Она опять захихикала. – Давай, не торопясь.
- Эх, душа личной жизни просит, Галочка! И праздника! А вот и коньячок - да Наполеон, да Бонапарт! А! Как тебе такое?
- Отлично. Особый случай у нас. Ой! – Она опять хихикнула. – Тут и банька есть. Затопим?
- Можно. – Ответил мужик Костя. Что-то чуть зазвякало.
– Давай Галка, за наш особый случай! За фарт наш лихой и за масть, чтобы и дальше по жизни пёрло!
Потом раздалось шуршание и какое-то вошканье. Целуются, что ли?…
- Давай лучше в баньке…
- И в баньке тоже. – Голос Кости срывался от возбуждения.
Баггер про себя отсчитывал секунды. Успеют раздеться или нет? Если и успеют, то не полностью. Препарат сейчас подействует.
Вот кто-то замычал. Не разобрать кто из них. Ага, упал. Что-то зазвенело. Сдёрнули тарелку со стола? Впрочем, уже не важно. Стало тихо. Можно выбираться.
Баггер кивнул и прошёл в дальний угол подвала за лестницу. Вот здесь, под тонким слоем цемента… Он чуть ударил кулаком, затем, поддев пальцами, дёрнул на себя. Кусок оштукатуренного пенопласта с лёгким треском подался под усилием. Он аккуратно вытащил его и приставил к стене. Так, пистолет в пакете, завёрнутый в промасленную бумагу? Здесь. Далее, надо просунуть руки вверх и приподнять широкую плитку под лавкой предбанника.
В лицо посыпалась какая-то труха. Ага, там же дрова накиданы. Конспирация, батенька.* (с) Баггер фыркнул и смахнул мусор с лица. Теперь оставалось только вытянуть руки и подтянуться.

Оба лежали на полу. Баггер убрал своё оружие в карман. Пистолет гостей – большой воронёный ТТ лежал прямо на столе, рядом с тарелкой с сыром. Мужик Костя успел раздеться по пояс, и даже расстегнуть чёрные джинсы. Галка же была в колготках и в лифчике. Разбитая кружка валялась рядом. Да, Костя, падая, смахнул её со стола. Хм, раскололась надвое. Баггер нагнулся и поднял её с пола – его плата за гостеприимство. Что ж, он своё заплатил. Теперь их черёд. Препарат будет действовать ещё час, не меньше. За это время он всё успеет. С мужиком Костей надо будет быстро решить вопрос. У Баггера и на этот случай было всё предусмотрено. Потом надо избавиться от телефонов, если таковые при них обнаружатся.  А Галка… Он перевернул её, ощутив разряд тока от тепла и запаха женского тела. А с Галкой надо будет побеседовать. Обстоятельно узнать кто они такие, что натворили, от кого и куда бежали.
Он посмотрел на едва светлеющее небо за окном. По стеклу бил дождь вперемешку со снежинками. Скоро густо повалит снег, который закроет все следы. Баггер опять улыбнулся, удивляясь превратностям судьбы. Кажется, какое-то время у него будет личная жизнь. Ведь под его домом имеется ещё один, прекрасно оборудованный подвал.

Ан Ма Тэ. Сентябрь 2026.

Продолжение… возможно.