Две любви

На личном фронте у Марата были две женщины. К обеим он питал совершенно искренние чувства и каждой старался уделять равное внимание.

Получалось не очень хорошо: он бегал от одной к другой, а порой и ловил себя на том, что думает о первой, проводя время со второй. И наоборот.

Усложнялось все тем, что обе были собственницами. Они ревновали друг к другу Марата и даже слушать не хотели о том, чтобы делить его с кем то еще. Каждая считала себя неповторимой и абсолютно незаменимой. И, по правде говоря, так оно и было.

Первой женщиной была Амина. Хрупкая снаружи и бойкая в душе, она была небольшим по факту, но серьезным по масштабам разрушения ураганом. Ураган этот положил целые легионы нервных клеток Марата и был невероятно строптивым, но имел над Маратом прочную магнетическую силу.

Средоточием этого магнетизма была та особенная женская привлекательность и изящность, которая проявляется в, казалось бы, простых вещах - в походке, в том как она двигается, как многозначительно и красноречиво смотрит прямо в душу, как поправляет волосы, как смеется. А еще следует обратить внимание, что у урагана были длинные ноги, пухлые губы, тонкая талия и все прочие маркеры трофейной женской красоты, которыми мужчины поднимают свой авторитет в глазах других самцов.

Но, как это обычно бывает, если природа вкладывает много сил в одну сторону (в нашем случае - внешность), закономерно начинает страдать другая (в нашем случае - психо-эмоциональная стабильность).

Амина могла утром устроить скандал за то, что Марат слишком сухо пожелал доброго утра или быстро повесил трубку, а вечером встретить его так, будто он вернулся с фронта. Могла с упрямым энтузиазмом спорить о какой-нибудь ерунде, испепеляя Марата яростным взглядом, а через минуту - светить счастьем и смеяться так громко, что оборачивались прохожие. Она не признавала полутонов: либо счастье и страсть, либо трагедия и скандал.

Рядом с ней Марат чувствовал себя то ли дрессировщиком, то ли дрессированным, и, если честно, ему по-своему нравились обе роли. Спокойствие в женщине он не искал. Проходя через многочисленные ссоры и расставания, Марат, как заядлый любитель острых ощущений (а может быть, и просто мазохист), каждый раз возвращался к Амине - даже когда клялся себе, что с него довольно и это конец.

Метафора с ураганом, который пугал своей силой, но в то же время влек к себе, при описании девушки казалась Марату самой точной.

Метафоры он в целом любил, поэтому, подойдя вплотную к описанию второй женщины, следует извиниться перед читателем за создание ложного ожидания, и сразу признаться, что к человеческому существу из плоти и крови ее нельзя отнести даже условно. Только через кавычки.

Итак, этой «женщиной» была Травматология.

И с ней было ничуть не проще. Если Амина была ураганом, то Травматология - скорее тектоническим разломом. Она не вспыхивала и не ругалась по пустякам, она просто в любой момент могла разверзнуться под ногами Марата и утянуть его в свои недра.

И откуда уже не получалось выбраться ни силой, ни уговорами.

Травматология тоже была по-своему красива, но не той общедоступной и общепризнаной красотой, как в случае с Аминой. Не той красотой, которую хочется выгуливать в ресторане и ревновать к взглядам прохожих, а той, которая открывается только при определенной оптике и только у определенных людей.

Далеко не каждый очаруется красотой сопоставленных костных отломков на рентгеновском снимке, точностью подогнанной под изгибы кости титановой пластины или идеальным размером вкрученных винтов. Не всем также дано испытать эстетическое удовольствие от разложенных на операционном столе инструментов и спиц, от дрели, колец и шайб аппарата Илизарова.

Нет, простой обыватель увидит в наборе пил и зажимов лишь сходство с инструментами пыток из фильмов ужасов. Он ухватиться за эту аналогию, скажет что-то нелепое про грубость врачей и возможно даже бросит, что они, дескать, похожи на варваров.

Марат, конечно, отрицать ничего не станет- внешне ассоциация обоснована. Работа действительно грубая. Когда видишь, что на одном операционном столе хирург забивает молотком в бедро пациента штифт, а на другом доктор сверлит кость и затем вкручивает в нее длинный винт, это больше похоже на мастерскую, чем на операционную, где спасают жизни.

Но за фасадом грубости стоит важность проделанной работы. Когда удается поставить на ноги человека, попавшего в ужасную аварию, невозможно не испытать удовольствие, не сравнимое ни с чем.

Марату было двадцать семь лет. И впервые испытал он его, когда был еще ординатором, - на дежурстве с доктором, за которым был закреплен.

В больничной иерархии ординатор стоит не намного выше раба и представляет собой бесплатную рабочую единицу. Функция одновременно и простая, и очень разнообразная: он ходит за своим доктором и выполняет все его указания - от заполнения медицинской документации, до походов за курицей гриль на дежурстве.

Иногда кажется, что он достался доктору в подарок за благие деяния, которые были совершены им в прошлых жизнях, но это не так. Наградой, которую получает ординатор, является доступ к операциям и возможность набраться опыта в работе, который невозможно получить из книг или роликов на ютубе.

В тот далекий день Марат дежурил со своим наставником. К наступлению ночи уставший доктор прилег на диван и доверил Марату самому принять пациента с резаной раной кисти.

- Дерзай. Удачи. Будут сложности - зови. — с благословенным напутствием сказал он, затем немного подумал и добавил. — Но пускай их не будет.

Марат с осознанием собственной важности ушел в приемник, а доктор остался в ординаторской.

У пациента было повреждено сухожилие пальца. Наверняка он еще никогда не платил такую высокую цену за желание поесть на ночь колбасу.

По сути, операция предстояла несложная: выполнить хирургическую обработку и ушить между собой концы поврежденного сухожилия. Марат много раз ходил на похожие операции с наставником и без труда справлялся с каждым из этапов.

Но одно дело - работать, когда рядом стоит помощник, который руководит процессом и при необходимости деликатно указывает на ошибки, и совсем другое, когда ты работаешь один. Появляются сомнения в, казалось бы, самых банальных вещах: правильный ли выбрал шов, достаточно ли обработал края, не слишком ли сильно затянул узел.

Марат справился. И когда пациент разогнул палец, который до этого был бездвижно скрючен, он испытал то чувство, за которым он будет гнаться все последующие годы практики. Чувство важности в оказании помощи нуждающегося, в важности собственного вклада в его здоровье.

С того дежурства Травматология и перестала быть для него просто специальностью. Он ее полюбил.

И Амина это почувствовала. Женское чутье, про которое любят шутить в ситкомах, действительно существует. Будь то огонек в глазах или интонация, с которой он рассказывал про события в больнице, - это не пройдет мимо. Присутствие соперницы не получится скрыть.

Со временем Амина стала замечать это все чаще. Марат вроде и сидит напротив, но мыслями он явно где-то далеко. Во время разговора он механически кивает на слова девушки, но украдкой смотрит на присланные дежурными врачами рентгенограммы.

Это ужасно бесило. Амина ревновала, устраивала сцены, пыталась конкурировать, соблазнять. Но как соперничать с той, которая даже не является человеком?

И хоть Марат любил обеих, долго так продолжаться не могло. Где-то наверху, в небесной канцелярии, уже был заготовлен сценарий вечера, который расставит все по своим местам.

Это был день рождения Амины. Вечер, дорогой ресторан, свечи, скрипач, блюда, созданные будто не для трапезы, а для фото в инстаграм - все выглядело торжественно, романтично и многообещающе.

Официант чинно подал влюбленным тарелки, подлил в бокалы вина, а затем телефон Марата беззвучно завибрировал на столе.

Марат только покосился на экран, но Амина уже все поняла.

- Не бери.

Звонил дежурный доктор. Вечерние звонки не совершаются просто так. Они говорят о том, что поступил действительно тяжелый пациент и что требуется помощь.

Марат рассеянно перевел взгляд на тарелку. Спагетти в томатном соусе, намотанные на вилку, были похожи на сухожилия в кровавых сгустках.

Он ответил на звонок, а уже через двадцать минут был в операционной. Стерильный, собранный, спокойный.

В тот вечер привезли пострадавшего с размозженной конечностью из высокогорного района. На ногу бедолаги каким-то образом наехал трактор. Его привезли в сельскую больницу, где местные врачи развели руками: из перспектив на выбор - либо ампутация, либо срочно ехать в город. Не факт что городские врачи предложат альтернативу, но появится хотя бы шанс.

Родственники пострадавшего выбрали второе.

Дежурный врач, Марат и заведующий, которого тоже вызвали из дома, тогда оперировали чуть ли не до утра.

За окном забрезжил ласковый рассвет, когда Марат снял с себя окровавленную форму, умылся ледяной водой и устало сел на кушетку.

Конечность была спасена.

В тот момент он чувствовал облегчение. Оно теплой волной шло от головы к кончикам пальцев и было сродни эйфории после изнуряющего марафона.

Марат взял в руки телефон. Не было ни пропущенных звонков от Амины, ни сообщений.

И в душе он понимал, что и не будет…