Отнять нельзя управлять

Отнять нельзя управлять: чем Россия платит за «временные» активы
Главное: Россия отнимает западные бизнесы, чтобы закрыть дыру от потерянных резервов. Но отнять и управлять — не одно и то же. Пока Кремль демонстрирует силу, российский бизнес умирает от налогов, дорогих кредитов и падающего спроса. И это не два разных сюжета. Это одна система, которая съедает саму себя.

Арифметика, которая не сходится
Около 300 миллиардов долларов российских резервов заморожены на Западе. Это деньги. Ликвидность. То, чем можно платить, стабилизировать курс, закрывать бюджетные дыры.

В ответ Россия забирает российские активы западных компаний. Nestle, Auchan, Leroy Merlin, FM Logistic. Но это не деньги. Это заводы, магазины, склады. Это бизнесы. А бизнес — это не сумма активов. Это система: поставщики, логистика, персонал, цены, отношения. Система, которой нужно управлять.

Запад забрал ликвидность. Россия забирает неликвид. Обмен не равноценен. И об этом стоило подумать до начала СВО.

Управлять некому
Управляющим назначено АО «Л.Е.В. Менеджмент». Уставный капитал — 15 000 рублей. Штат — один сотрудник. Гендиректор — генерал МВД Андрей Краюшкин, бывший замглавы управления по вопросам миграции.

Это не управляющая компания. Это прокладка. Прокладка не может управлять ресторанами, магазинами и складами. У неё нет ни логистики, ни закупок, ни персонала, ни опыта.

«Ашан» уже направил запрос: кто теперь начальник? Компания не знает, кому выставлять счета. Не знает, кто платит зарплату. Не знает, чьи распоряжения исполнять.

Это не неразбериха. Это паралич. Парализованный актив легче списать, продать по частям или просто забыть. Пока он не развалится сам.

Как это уже было
Механика знакома. В 2000-х отнимали заводы у «неправильных» олигархов и передавали «правильным» силовикам. Управлять не умели. Умели только отнимать.

Результат известен. Активы теряли стоимость. Предприятия банкротились. Ликвидные куски выводились. Конечный итог — пустые цеха, разорённые магазины, уволенный персонал и отчёт, в котором написано, что «активы сохранены».

С иностранными активами будет то же самое. Только быстрее. Потому что у Nestle и Auchan нет ни желания, ни возможности играть по этим правилам. Они уйдут, как только появится юридическая возможность.

А теперь — главное. То, что происходит внутри
Пока Кремль отнимает западные бизнесы, российский бизнес умирает сам.

Налоги. С 1 января 2026 года НДС вырос с 20% до 22%. Порог освобождения от НДС для УСН рухнул с 60 миллионов рублей до 20. В 2027-м будет 15, в 2028-м — 10. Патентная система урезана. Тысячи малых предприятий впервые столкнулись с НДС — сложным, запутанным, требующим учёта, которого у них нет.

Прибыль. В январе-апреле 2026 года совокупный финансовый результат российских компаний упал на 11% — до 8,8 триллиона рублей. Доля прибыли, уходящая на обслуживание кредитов, достигла 37% — исторический максимум. Бизнес работает не на развитие, а на банки.

Убытки. В Санкт-Петербурге и Ленинградской области доля убыточных предприятий в первом полугодии 2026 года составила почти 30%. В обрабатывающей промышленности убытки — 32,6 миллиарда рублей. В строительстве — 3,9 миллиарда. В транспорте и логистике — почти миллиард.

Малый бизнес. Чистая прибыль предприятий на УСН в 2025 году упала на 5%. Проценты по кредитам выросли с 193 до 321 миллиарда рублей — на две трети. Обороты по счетам малых и средних предприятий в первом квартале 2026-го упали на 16%. За первое полугодие закрылось почти в три раза больше предприятий, чем открылось.

Глава «Опоры России» Александр Калинин сказал прямо: «Для многих сейчас вопрос не развития, а выживания».

Что на самом деле убивает бизнес
Есть удобная версия: бизнес убивают налоги. Но опросы показывают другое.

Среди причин падения рентабельности предприниматели на первое место ставят низкую покупательную способность населения — 46%. И только на второе — рост налоговой нагрузки — 32%.

Это важно. Это значит: налоги бьют по уже обескровленному телу. Сначала у потребителя не стало денег. Потом у бизнеса упала выручка. Потом выросли издержки. Потом добавились налоги. Потом — дорогие кредиты. И вот уже бизнес работает не на прибыль, а на выживание.

Ещё 10% предпринимателей назвали среди проблем интернет-блокировки. В цифровой экономике это означает потерю каналов продаж и связи с клиентом. Это не традиционная статья расходов. Это новая форма удушения.

Где мы находимся
Ключевая ставка медленно снижается — с 21% до 14%. Но для малого бизнеса кредит по-прежнему стоит около 20%. При рентабельности 10–15% это означает: кредит не помощник, а петля.

Бюджет наполняется за счёт бизнеса. Бизнес сокращается. Бюджет теряет поступления. Государство ищет новые источники. Находит — в очередном повышении налогов или в очередном изъятии. Круг замыкается.

Одновременно с этим Россия отнимает западные активы. Отнимает, чтобы продемонстрировать силу. Но за демонстрацией силы стоит неспособность управлять. А за неспособностью управлять стоит более глубокий процесс: система, которая не создаёт, а перераспределяет. Перераспределяет чужое, пока своё — умирает.

Итог
Отнять — можно. Управлять — некому. Пока Кремль отнимает бизнесы у Запада, российский бизнес умирает от налогов, кредитов и отсутствия спроса. Это не два разных сюжета. Это одна и та же логика: когда не умеешь создавать, начинаешь отнимать. А когда отнимаешь — создавать уже некому.