Националь, год 1962

Темнело. Морозный ноябрьский вечер. Из дверей центрального телеграфа валит пар. На ступеньках лица кавказской национальности жадно вращают глазами в поисках…... Немногочисленные, по причине сильных холодов, раскрашенные красотки бросают  косые, испытывающие взгляды, подергивая то плечиками, то ножками. В кармане студента - первокурсника несколько купюр красного цвета, что придает уверенности. От чувственных  фантазий  лицо заливает жаром,  сердце стучит  в ушах. Спокойно,  “эти” тебе не нужны - доступность не увлекала. Чуть охрипшие голоса в ответ на напевную речь сынов гор - такси исчезает в темноте. Зажглись фонари. Брожу по залам - куда-то звонят, кто-то на ломаном  английском убеждает Рим прислать денег для дочки. Направляюсь к выходу. На ступеньки телеграфа ступила “ОНА”, на плечах меховое манто, курносый носик, прическа “Мерелин”. Глаза встретились, сердце застучало, к горлу подкатился комок, краска бросилась в лицо, по телу пробежало волнение.  Сейчас или никогда!  Разворот, глаза в глаза. – «Девушка!»(ничего оригинальнее на ум не пришло) - молчание, изучающий взгляд. Глаза необыкновенной синевы, гладкая, молочная кожа. –«Девушка,  замерзнете! Такой мороз.» - “Так я и предлагаю пройти в здание, не мерзнуть здесь, молодой человек”. Она ответила! Сердце готово выпрыгнуть! Лучшей музыки не слышал! В голову лезут  мысли. Как, такая и вдруг! Не во сне? Зашли! - Ну и что? - спрашивает. В голове проносятся скудные варианты. В общагу?  Ну нет, не поедет. Гулять - мороз! Была, не была! В заведение, где музыка, еда и танцы! В кармане только - что полученная стипендия и 20 рублей по почте от предков. В голове вертятся фразы кинематографических красавцев, книжных героев. - Давайте поужинаем, -  стараюсь придать голосу определенную развязность опытного Дон -Жуана, не дай Бог почувствует, что первый раз. Уверенный ответ - “Здесь недалеко, внизу “Националь”. Была не была. “В Националь, так Националь”.
   По мере движения вниз по Горького  приходит спокойствие и уверенность. О чем -то болтаем. Внутри мысли о грандиозном успехе, грядущие появления среди общежитских ловеласов, их завистливо-жадные взгляды. Возможно, все будет гораздо серьезнее, чем просто знакомство. Боковым зрением, оценивая профиль. Грациозно двигаясь, моргая пушистыми ресницами, крепко прижав мой локоть,  непринужденно щебечет,  будто  давно  знакомы. Влюбляюсь по секундам. Пьянящий аромат неведомого парфюма. Окидываю себя мысленным взором  со стороны. Хорош! Отутюженный костюм, белая, белая  рубашка, галстук, немецкое пальто с рукавом реглан, набриолиненные, зачесанные назад  волосы с признаками кудрявости - неотразим! Соответствую  стандарту Бонда! От нарциссизма  отрывает волнующе-нежный голосок  - “На месте. Пришли”. Тайные надежды на место подешевле (подозревал, что здесь дорого) не оправдались - никакой очереди. Швейцар любезно открыл дверь как давно знакомым, однако на меня посмотрел с явно выраженным удивлением. Завидует! При свете люстр незнакомка показалась еще прекрасней. Черное бархатное платье с вырезом на груди подчеркивало стройность ног, гладкость и белизну кожи. Изящно искрился медальон из тонких золотых нитей, голубые глаза, волосы, слегка касающиеся плеч. Посетителей на удивление мало – все -таки входной. Столик в конце зала перед пустой эстрадой, прикрытое прозрачной занавеской окно стиля модерн, за которым шумела Манежная площадь, в морозном тумане угадывались контуры Кремля, мерцал рубин башенных звезд. Лихорадочно просматривая меню, соображаю. Но уже понесло! Все расчеты путались. Хотелось блеснуть! Запах духов кружил голову, взгляд ощущал нежность кожи, голубые глаза, искрящиеся в свете хрустальных люстр, всасывали меня как пучина пробитый корабль. Взгляды посетителей соседних столов устремились в нашу  сторону, мужчины нервно заерзали,  подруги недоумевающе  вертели головами, готовые закатить скандал. Сбылось,  одинокий волк одичавшего сада  предгорий Кавказа (лицо славянской национальности!), сидел в центре столицы, шикарном ресторане с шикарной женщиной, которая многообещающе улыбалась. Официант,  изогнувшись,  накрахмаленным полотенцем через руку записывал пожелания незнакомки. О,  ужас! Черная икра, коньяк, фрукты, неизвестные  названия закусок и горячего. Прекрасная осведомленность. Очаровывающий взгляд в мою сторону с нежной улыбкой в придачу - накатывает ощущение полета,  откуда с сочувствием озираю окружающую публику. Что-то, однако,  меня насторожило. Что? Пытаюсь разобраться. Вдруг осенило. Официант! Профессионально скользил по мне взглядом, напряженная поза,   быстрые взгляды  вглубь зала. Я привык доверять внутренним ощущениям, но сейчас  казалось, что весь зал просто завидует, восхищается  спутницей. Как футбольный фанат чувствует себя частью команды, когда она выигрывает, так и я полагал, что часть нимба мое прелестной спутницы относится ко мне. Еще раз  осмотрев себя со стороны, пришел к заключению, что  черный костюм, белая рубашка, галстук и остроносые черные туфли фирмы “Цебо” вполне под стать красоте спутницы.
       Какими далекими, ненужными показались  школьные мучения по поводу первой красавицы класса Лариски, жгучие взгляды которой ощущались с соседней парты. Но гордость,  комплексы, а главное множество именитых соперников, не позволяли подойти к ней - одетой с иголочки, по последней моде,  стрижкой “под мальчика”. От воспоминаний отвлекла закуска с коньяком. С учтивостью только что увиденного Жана Марэ в “Графе Монте -Кристо” налил рюмки, приглашая широким жестом к участию в пиршестве,  как- будто  не вылезал из ресторанных залов. Это были еще те благословенные времена, когда  на столах  московских ресторанов были настоящие  хрустальные бокалы, ножи и вилки из мельхиора,  тарелки с фирменными знаками заведения, безукоризненно - белые,  накрахмаленные салфетки  на искрящихся белизной скатерти, еда и закуски готовились на кухне знатным поваром. “За встречу” - нежно ворковал голос,  мелодичный звон рюмок грохнул как литавры  праздника моего сердца. Коньяк теплом разлился по телу,  напоминая далекий морской берег, плеск волны и почему -то снег на ярко - зеленых листьях пальм после  февральского снегопада. Нежные прикосновения пальчиков к  руке. Звон ножей и вилок. Зал наполнялся публикой, разговоры становились все громче, запахло хорошими сигаретами, где-то хохотали. Появились музыканты, зазвучало танго. К эстраде потянулись пары, казалось, все смотрели на нас. Я ждал быстрого танца (лучше рокешник!), чтобы покорить  искрометностью и пластикой движений. Рокнн - ролл в моем исполнении всегда восхищал  партнерш и я готовился блеснуть. Мимо несколько раз прошелся геноцвале  средних лет с небольшим животиком, бросая выразительные взгляды на Елену ( наконец мы познакомились). Лена демонстративно смотрела в другую сторону. Геноцвале отчалил.
        Незаметно подошел официант, о котором уже забыл после выпивки и закуски, что - то шепчет ей.  “Я выйду на минуточку”, - поет очарование и упархивает к гардеробу. Оставшись один,  лихорадочно прикидываю сумму ужина, вспоминаю рассказы товарищей о  часах и вещах оставленных в ресторанах - прикидываю сколько могут  стоить мои.          Боковым зрением схватываю продвигающегося в моем направлении высокого блондина с острыми чертами лица. Неожиданно крепко хватает меня за  локоть,  шепчет - “Выйдем!”. “Со мной дама!!!!!” “Она ждет тебя у гардероба”. Осматриваюсь. Смутно начинаю догадываться, что   моя красавица использовала меня для какой -то ситуации, вспомнились взгляды официанта!!!  Ну, стерва подставила,  однако, что все - таки происходит? Группа молодцов за  дальним столом с интересом смотрит на нас,  руки тяжело лежат на столе, сидящие рядом девицы с интересов разглядывают меня и о чем- то шепчутся.  Понимаю, силы неравны. Кровь бросилась в лицо,   начинала закипать, скорость ее вращения выросла во много раз. Природа наделила безрассудством в опасности, которое удесятеряло силы, что иногда помогало выкрутиться. Встаю. Пускаюсь, на хитрость. Начинаю что-то растеряно бормотать, увлекая блондина  к выходу. Краем глаза вижу  ухмылки, ребята за столом расслабились,  потянулись за бутылкой.
   В холле   Елена под присмотром толстяка - кавказца, что крутился около нашего столика.  “Пусти его”, он здесь ни причем!» - кричит  блондину. Тонкие  губы растягиваются в усмешке - “Пусть бежит”. “Нет, он останется”, -  беря меня с другой стороны   под руку. Понимание приходит с трудом. “Кто? Зачем? Почему?” “Если не уйдет сам - вынесут”   - “Кириллыч, пальто молодому!” «Кириллыч» со всех ног кидается к гардеробу. “Откуда только запомнил пальто”, - проносится неуместная мысль. “Я уйду с ним”. - “Нет, останешься”. Я освобожден, Лена грубо оттеснена в сторону. Швейцар стоит в ожидании, толстяк смущенно отошел, закурил. Соображаю -столика с “орлами” отсюда не видно.  Подхожу, поворачиваюсь спиной, «Кириллыч» отработанным движением вдевает  пальто. Блондин, уже не обращает на меня внимания, стал полубоком, что-то горячо говорит, она возмущенно отбивается.   Взгляд небесных глаз умоляюще устремлен ко мне.  Нет, они не врали раньше и зовут сейчас! Изнутри поднимается волна тяжелого гнева, начисто отсекающего благоразумность. Делаю выпад, отработанным движением бью правой по челюсти, левой ниже поясницы. Блондин заваливается на бок,  падает на ковер. Негромкий приказ - “Дай номер!”. Восторженно - удивленные глаза, быстрое движение в сумочку - рычу остолбеневшему швейцару - “Скорее!”, показывая место, где висит манто. Отслеживаю толстяка -  застыл с сигаретой между пальцами, раскрыв рот. Наблюдаю за блондином. Приподнялся на руку, другой держится за лицо.  “Лежи”.  Нога занесена для удара. Блондин успокаивающе оторвал руку от подбородка. “Тише, тише студент!”. Халдей проявил завидные спринтерские качества.  Выдернув  шубку из рук обалдевшего Кириллыча, хватаю за руку голубоглазое создание,  выскакиваю из дверей “Националя” в морозную темноту.
   В ушах свистит ветер, цоканье каблучков – успел даже удивиться -«Надо же поспевает!» Дворами,  мимо университета, через арку Зоологического на Герцена. Отдышались. “Кто это был?” - “Мой муж”. - “Так ты знала, что он там?” - “Знала”. - “А зачем, е…твою ….?” - “Ну,  думала - пусть знает, раз сам...” - “А теперь куда?” - “Я?  Как куда -  я с тобой…….”. Долгий, долгий поцелуй морозную ночь, сладость прижавшихся тел…..