Последние дни. Глава 2

ГЛАВА 2
На следующий день в баре собрались те же люди: Лев, Дядя Саша, Григорий (которому не нравилось, когда его зовут Гришей) и даже Кирюха (которому нравилось, когда его хоть куда-то зовут).
Лица у гостей были не по-питерски встревоженные — новости за день намекали на грядущую большую войну, которая должна была случиться не «если, а когда». Уже неделю армии всех стран мира, включая, внезапно, армию Новой Зеландии, собирались в Израиле, а политики, почуяв мрачные времена, делали заявления одно страшнее другого.
Последней в бар пришла Валя и принесла новость о том, что возле Преображенского собора собралось несколько тысяч человек в белых балахонах — они ничего не делают, а только смотрят на колокольню и мычат.
— Это всё пидорские пиндосы нам лодку раскачивают, — встал на рельсы любимой темы Кирюха.
— И зачем это им? — спросил Лев.
— Как зачем? Ждут, когда мы ослабнем, чтоб нас завоевать и забрать наши ресурсы, — размахивая руками и потряхивая покрасневшим от праведного гнева лицом, ответил Кирюха.
— Глупость это всё, — сказал Дядя Саша. — Зачем нас ослаблять, если у нас, как и у всех, вся армия в Израиле? Приходи и бери.
— Так и у них вся, — парировал Кирюха. — У всех армии в Израиле. Вот и выдумывают всякое. Это всё блогер их этот, ****ый, со своими флешмобами!
Кирюха, скорее всего, был прав. Появившийся месяц-два назад ютубер с ником «the One» стремительно набирал популярность по всему миру. Выпускал он по три видео в день, и каждое набирало сотни миллионов просмотров. То он в Африке колодцы копает, то конкурсы проводит, то деньги людям дарит на улице. Технологии позволяли переводить видео с помощью ИИ, поэтому со всех экранов мира он говорил с людьми на их языке, своим голосом. Он рассказывал про то, что надо быть добрее к ближнему, уважать старших, помогать слабым, а ещё тратил чудовищные деньги на благотворительность, а зарабатывал на своих роликах и того больше. Самые преданные его фанаты скупали официальный мерч, длинные белые балахоны с цифрой «1» на груди, то ли в шутку, то ли всерьёз рассуждая о том, что если вести себя по-божески, то надо и выглядеть соответственно.
— Скользкий он какой-то, этот Зеван, — сказал Дядя Саня. — Был у нас в Афгане такой: всем улыбался, со всеми дружил, а потом оказалось, что он местных грабил. Мы им утром еду-воду приносим, он вечером с автоматом золото отбирает. Мудак.
— Одним словом, пиндос! — радостно закричал Кирюха.
Валя поморщилась и спросила:
— А вы, Кирилл, почему так американцев не любите?
— А за что их любить? Одно говно от них. Там майдан, там арабская весна, Саддама нашего — ни за что ни про что — казнили, как собаку. А санкции их? А пошлины? Весь мир доят — с вымени уже юшка течёт, а им всё мало! — опять начал краснеть лицом Кирюха.
— Интересный ты, Кирюха, человек, — проговорил Григорий, до того листавший что-то в телефоне. — Спорткостюм на тебе GAP, телефон у тебя с яблочком, кроссовки у тебя Nike, а пиндосы у тебя враги.
Ультрапатриоты вызывали у Григория сложные чувства. С одной стороны, он быстро принял философский разворот в обществе, а потому хорошо зарабатывал и на параллельном импорте, и на китайских футболках с портретами Сталина, и даже на поставках воды в воинские части. С другой — его, как человека, склонного к предпринимательской прямолинейности в суждениях, изрядно фрустрировало само существование двоемыслия, которое для этого типа людей, по мнению Григория, было определяющим качеством.
— Делали бы свое, носил бы свое, — беззлобно огрызнулся Кирюха и сделал большой глоток пива.
Григорий, услышав более чем ожидаемый ответ, глубоко вздохнул, отпил пива и задумался о начале двухтысячных, где патриотизма было меньше, панк-рока, в философском смысле, больше, а сам он был моложе и гораздо активней.
Дверь бара открылась, и в помещение вошёл мужчина. Одет он был в очень хороший костюм, в котором Лев и Григорий без труда узнали настоящий Brioni, ботинки были начищены в зеркало, а о воротник рубашки можно было порезаться, так хорошо он был отглажен.
Гость молча прошёл к стойке и поздоровался с барменом за руку.
— Привет, — сказал гость. — Сколько лет, сколько зим.
— И тебе привет, — ответил бармен своим странным голосом. — Какими судьбами?
— Мимо ехал, решил поздороваться. Какие планы?
— Пока тут, — ответил бармен, кивком указав на притихших гостей. — Сам знаешь, когда нужно — буду рядом.
Гость заказал негрони, которого не было в меню, но, судя по тому, как бармен чудесным образом поставил его на стойку сразу после заказа, вкусы гостя были ему знакомы.
Пользуясь тем, что мужчины снова отвлеклись на споры про международное, Валя внимательно разглядела гостя. Она отметила, что лицом, а точнее, его неприметностью, он был неуловимо чем-то похож на бармена, который уж слишком упорно полировал бокал тряпкой, и вроде бы изо всех сил старался не контактировать с новым посетителем.
— Здравствуйте, — наклонилась к мужчине в Brioni Валя. — А вы знакомы с барменом?
— Коллеги, — ответил гость и улыбнулся.
— Вы тоже бармен? — спросила Валя.
— Скорее я по части международных отношений.
Валя наклонилась к мужчине поближе и, перейдя на шёпот, спросила:
— Слушайте, а как бармена зовут? Стесняюсь спросить…
— Я, честно говоря, не помню, чтобы его кто-то куда-то звал. Он сам приходит, — широко улыбнулся гость в костюме.
Беседа за стойкой внезапно перешла на повышенные тона, среди которых особо выделялись голоса Григория и Кирюхи:
— Из-за вот таких, как ты, коммерсов, всю страну распилили! Половину пиндосам за оспяные одеяла продали, вторую половину узкоглазым — за ширпотреб! — кричал Кирюха.
— Из-за таких коммерсов, как я, у тебя последние четыре года есть что жрать, долбоёб! — сквозь зубы цедил Григорий, сжимая кулаки.
— С голоду б не сдохли! — заорал Кирилл и зачем-то схватил со стола круглоносый, а потому бесполезный в драке столовый нож.
Бармен посмотрел на гостя и тихо, но очень отчётливо сказал:
— Давай без этого.
— Извини, как-то само собой, — ответил гость и махнул рукой, будто смахивает пыль с невидимой полки.
Валя и Лев, разнимавшие спорщиков, не давая случиться ненужной, в общем-то, драке, внезапно почувствовали, что Григорий и Кирюха резко ослабили напор борьбы.
— Бля, что-то понесло, извини, — сказал Кирюха, примирительно протягивая Григорию руку. — Не надо нам ругаться, все русские.
— Я по бабке армянин, — ответил Григорий, но руку пожал.
Гость в костюме допил свой коктейль и встал.
— Ладно, господа, дела, поеду. Ты не пропадай, — сказал он бармену.
Бармен кивнул:
— Я всегда где нужно.
Гость вышёл из бара. В открытую дверь было видно, как он садится в шикарную красную Lamborghini.
— Хорошо сейчас платят в международных отношениях, — поджав губы, буркнул Григорий, который до сегодняшнего дня гордился своим Кайеном, но, столкнувшись с большей респектабельностью, немного расстроился. — Пойдёмте покурим.
Григорий, Валя, Лев и Кирюха, который в быту не курил, но от халявных сигарет не отказывался, вышли из бара, оставив Дядю Сашу наедине с барменом.
Дядя Саша молчал с того самого момента, как в бар зашёл человек в костюме. То, что началось как лёгкий дискомфорт, быстро переросло в тревогу, а тревога сменилась воспоминанием, которое Дядя Саша много лет пытался забыть. В воспоминании этом были афганские пески, убитые товарищи, грязь и кровь. Вместе с воспоминанием пришло и озарение. Он наконец-то смог разглядеть бармена — и внезапно увидел, что на него смотрит высокий, одетый в худи и джинсы скелет, который одновременно был и высоким улыбчивым барменом. Гостя в Brioni Дядя Саня тоже успел рассмотреть до того, как он ушел, и тот тоже выглядел иначе, чем при первом рассмотрении: странным образом его костюм был одновременно новым и истлевшим в труху, в дырах в ткани проглядывалось что-то, что могло быть только кольчугой, а руки были покрыты несмываемым пороховым нагаром.
— Вот оно как, — сказал Дядя Саша. — Ты, выходит…
— Ага, — кивнул скелет. — Всё так.
— А остальные почему не видят?
— Люди не видят того, чего не ожидают увидеть, — ответил бармен.
— Так что это выходит? Я умер? — севшим голосом сказал старый военный.
— Боже избавь, — засмеялся скелет. — Нет, просто времена такие. Нужно где-то быть — я вот тут решил.
— Это какие времена? — спросил Дядя Саша.
— Последние, — ответил бармен и поставил перед Дядей Сашей полный бокал пива. — Конец света. Апокалипсис.
— И давно?
— Со вчерашнего дня. Ты не волнуйся — нормально всё будет.
— Да я и не волнуюсь. Ребятам, наверное, надо сказать? — задумался Саня.
— Не торопись, сами поймут. Не порть людям событие, — улыбнулся бармен.
Дядя Саша потрясённо вздохнул и потянулся за сигаретами, вопросительно посмотрев на бармена.
— Кури тут, чё уж… — сказал скелет.
— А что за мужик в пиджаке был? — спросил Дядя Саша, затянувшись, глядя на то, как дым поднимается над сигаретой.
— Это был Война, — ответил Смерть.