Последние дни. Глава 3

ГЛАВА 3
Следующие несколько дней подкинули завсегдатаям «Бара» поводов для обсуждений. По всему миру хаотично пропадала еда, не совсем, спасибо дарксторам, но часто не было возможности купить даже самые базовые продукты. В крупных городах было относительно нормально, но в новостях попадались публикации о голодных смертях во всяких странах, где никто никогда не был, потому что делать там нечего. В баре на Некрасова проблем с едой не было, нехитрую барную снедь бармен подавал исправно и не грешил на стоп-лист, как в соседних заведениях. Из Азии приходили новости о новой заразе, от которой у заболевших вылезали страшные язвы. «Опять летучих мышей своих ебут», — прокомментировал Кирюха.
На Камчатке, островах Тихого океана и в прочих Индонезиях массово, один за одним, стали извергаться вулканы, предварительно проведя обязательные в таких случаях землетрясения. Сильно трясло Японию, но ушлые японцы давно наловчились строить сейсмоустойчивые здания, поэтому разрушены были только откровенные халупы, освободив место для нового строительства, что положительно отразилось на стоимости акций японских девелоперов. Конечно, несколько десятков деревень в джунглях стран третьего мира было снесено подчистую, но туда журналисты не доезжают, поэтому и новостей оттуда не было.
Массовые извержения выбросили в небо чудовищное количество вулканического пепла, поэтому по всему миру, даже в далеком северном Петербурге, днем было темно, как будто сумерки, а Солнце и Луна были зловещего красного цвета. Авиасообщение, разумеется, встало по всему миру, летали только важные люди и за большие деньги, да и то, если ветер немного разгонял пепел по маршруту следования. Определенная польза в этом была, язвенная хворь так и не вышла за пределы азиатского региона, а там власти умеют организовывать карантин.
— Верил бы я в Бога, решил бы, что апокалипсис, — сказал Лев, разминая затекшую от многочасового листания ленты новостей шею.
— А ты не веришь? — спросил Дядя Саня, который уже несколько дней был сильно молчаливей обычного и гораздо больше пил.
— Как-то не срослось у меня с божественным. Нет ни нужды, ни поводов верить, — объяснил Лев.
Конечно, мама с бабушкой водили маленького Лёву в церковь и даже крестили его в том самом Преображенском соборе, подходы к которому сейчас были заняты мычащими фанатами «the One», как, к слову, окрестности и других церквей, но шепчущие бабульки в платочках его пугали, а дядьки в золотых рясах смешили серьезностью лиц при отправлении своих таинственных ритуалов. Однако последней каплей для маленького Льва стал тот факт, что просвирка, которую так жаждали прихожане, была совершенно невкусной.
— Это ты зря, — сказал Дядя Саша и закурил (бармен разрешил курить в баре два дня назад, потому что на улице из-за пепла было тяжело дышать). — В такое время только верить и остается.
Дядя Саша был обычным советским офицером, а потому к Богу пришёл исключительно после уроков культпросвета для младших офицерских чинов, где мрачный человек с серым лицом объяснял, что Гагарин Бога в космосе не видел, а значит, его нет.
«В космосе его, может быть, и нет, а в бою ещё как есть», — думал молодой Дядя Саша, оказавшись на первом боевом задании, в котором впервые стрелял в живых людей, чтобы они перестали стрелять в него. Разумеется, религиозность у Дяди Саши была не академическая, термины типа «символ веры» не значили для него ничего, а таинства ограничивались куличами на Пасху да редкими походами в церковь с бывшей уже женой за компанию. Даже «Отче наш» Дядя Саня не знал до конца, ограничившись первым четверостишием.
Лев пожал плечами, как бы подводя бесполезную беседу к концу.
— А как вас зовут? — обратилась к бармену Валя. — Мы почти неделю у вас каждый день, а имени не спросили. Я даже у друга вашего спрашивала, он не сказал.
Бармен замер и задумчиво оглядел барную стойку, бутылки, бокалы и гостей.
— Я бармен, — ответил он. — Это мой бар. Я стою за баром. Называйте барменом.
— Мне тоже мое имя не нравится, — вмешался в диалог Григорий. — Полное отлично звучит, а «Гриша» — фу, как собаку дворовую. «Гришка, Гришка, к ноге!» — гадость же!
Валя задумалась и ответила:
— Ну, вообще, бывает. Но как-то мне неловко знакомого человека по профессии называть.
— Меня обычно по профессии и называют, — усмехнулся бармен.
— Если вам ваше имя не нравится, давайте мы вам новое придумаем? — радостно оживилась Валя, почувствовав возможность выйти из неловкой беседы красиво.
— Давайте, — сказал бармен, — только такое, чтобы всем нравилось. Обычное.
— Олег, — мрачно сказал Дядя Саша. — У меня старшину так звали. Жесткий был, почти жестокий. Но справедливый.
— А мне нравится! — улыбнулась Валя.
Кирюха кивнул, Григорий показал большой палец, а Лев развёл руками, мол, «имя как имя».
— Значит, буду Олег, — сказал Олег.