Глава четырнадцатая Ленин помог

Проходная была закрыта.

Над ней висел огромный лозунг:

«НЕТ ТАКИХ ВЕРШИН, КОТОРЫЕ НЕЛЬЗЯ ПРЕВРАТИТЬ В ПРОИЗВОДСТВЕННЫЙ ПЛАН».

— Сильная формулировка, — сказал я.

— Главное, не спрашивать, кто будет выполнять, — ответил Александр Ас.

Он нажал кнопку у ворот.

Из громкоговорителя раздалось:

— Назовите цель посещения.

— Хотим выяснить, кто помог Сергею Сергееву свернуть гору.

— Ленин помог, — немедленно ответил голос.

Ворота открылись.

— Быстро у них здесь расследования проходят, — заметил я.

За проходной начинался цех. Он был таким огромным, что противоположная стена скрывалась за облаками пара. По конвейерам двигались не детали и не металл, а планы.

На одном было написано: «Увеличить производство».

На другом: «Повысить эффективность».

На третьем: «Достичь результата».

Рабочие снимали планы с ленты, внимательно читали и складывали в высокие стопки.

— А выполняют их где? — спросил я.

— Возможно, в соседнем цехе.

Мы прошли дальше.

В соседнем цехе производили отчёты о выполнении планов. Они двигались по конвейеру гораздо быстрее.

— Удобно, — сказал Александр. — План ещё не выполнен, а отчёт уже готов.

— Это сатира?

— Пока экскурсия.

В центре предприятия возвышалась гора. Она была сложена из железной руды, документов, старого оборудования, невыполненных обещаний и табличек «НЕВОЗМОЖНО».

У подножия стоял Сергей Сергеев.

Перед ним висел производственный план. Одна цифра была зачёркнута, рядом стояла другая — значительно больше.

— Вот ваш герой, — сказал Александр.

— Не герой. Мой друг.

— В рассказе друг становится героем, даже если автор сопротивляется.

Сергей Сергеев оглядел гору.

— Её нужно убрать, — сказал он.

Из группы специалистов вышел человек с папкой.

— Невозможно.

— Почему?

— Слишком большая.

— Это я вижу.

— Кроме того, она всегда здесь стояла.

— А это какое имеет значение?

— Если препятствие существует давно, оно приобретает статус традиции.

Другой специалист добавил:

— Для перемещения горы необходимо создать комиссию.

— Создавайте.

— Затем подкомиссию по оценке возможности создания рабочей группы.

— Создавайте быстрее.

— Быстрое создание подкомиссии может нарушить установленный порядок медленной работы.

Сергей Сергеев вздохнул и посмотрел на вершину.

Там по-прежнему развевался красный флаг.

— А Ленин здесь при чём? — спросил я.

Александр Ас указал на постамент у подножия. На нём стояла фигура с вытянутой рукой.

Рука показывала прямо на гору.

На постаменте было написано:

«ПРАВИЛЬНОЙ ДОРОГОЙ ИДЁТЕ».

— Вот, — сказал Александр. — Направление указано.

— Но гора от этого не сдвинулась.

— Зато никто не сможет сказать, что идёт неправильно.

Сергей Сергеев подошёл к постаменту.

— Поможете? — спросил он.

Фигура молчала.

— Хотя бы план действий предложите.

Молчание.

— Может быть, людей вдохновите?

Фигура продолжала указывать.

— Очень удобная должность, — сказал Сергей Сергеев. — Всегда показываешь направление, но ни за что не отвечаешь.

Он поднялся на постамент и повернул фигуру так, чтобы рука указывала не на гору, а на цех.

— Что вы делаете? — ужаснулся специалист с папкой.

— Уточняю маршрут.

— Направление утверждено исторически!

— А задача изменилась сегодня.

Люди вокруг засмеялись.

В этот момент гора дрогнула.

— Смотрите! — крикнул кто-то. — Ленин помог!

— Он просто развернул указатель, — возразил я.

— Но гора же двинулась после этого.

— Последовательность событий ещё не доказывает причинную связь.

Я вспомнил кабинет историка и папку «ДОКАЗАТЕЛЬСТВА».

Александр Ас посмотрел на меня с одобрением:

— Не зря путешествуете.

Гора снова задрожала. С её вершины посыпались таблички «НЕВОЗМОЖНО».

Под ними обнаружились рельсы.

— Так она всё время стояла на платформе? — спросил я.

— Похоже, — ответил Александр.

— Почему же её раньше не двигали?

Сергей Сергеев поднял с земли одну из табличек:

— Потому что все читали надпись и никто не смотрел под неё.

Он собрал руководителей и рабочих.

— Что потребуется, чтобы сдвинуть платформу?

— Новый локомотив.

— Где взять?

— Отремонтировать старый.

— Кто может?

Несколько человек подняли руки.

— Что ещё?

— Освободить путь.

— Сколько времени?

— Если по правилам — месяц.

— А если для результата?

— Три дня.

— Почему такая разница?

— По правилам сначала нужно объяснить, почему нельзя за два.

Работа началась.

Одни ремонтировали локомотив. Другие очищали рельсы. Кто-то проверял крепления, кто-то пересчитывал вагоны. Специалист с папкой пытался создать комиссию, но ему дали лопату.

Красный флаг сняли с вершины и установили возле цеха, чтобы не мешал.

— Значит, гору сдвинула организация? — спросил я.

— В том числе, — ответил Александр.

— Вера человека в возможность результата?

— Тоже.

— Люди?

— Безусловно.

— Тогда при чём здесь Ленин?

Александр улыбнулся:

— Вы хотите от шутки исторической точности.

— Я пытаюсь понять смысл.

— Иногда смысл шутки в том, чтобы одним коротким ударом проколоть слишком серьёзное объяснение.

Через три дня — во Вселенной Проза.ру время при необходимости умело сокращаться — локомотив дал гудок.

Платформа двинулась.

Сначала едва заметно. Потом быстрее.

Люди закричали. Кто-то аплодировал. Специалист с папкой немедленно начал составлять документ о том, что движение горы было предусмотрено первоначальной концепцией.

Сергей Сергеев стоял у рельсов и следил, чтобы платформа прошла поворот.

— Он даже не празднует, — заметил я.

— Пока результат не достигнут, праздновать рано.

— А когда достигнут?

— Появится следующая гора.

Платформа прошла мимо нас. На её боку было написано:

«ТО, ЧТО ВСЕ СЧИТАЛИ НЕПОДВИЖНЫМ».

Последний вагон неожиданно остановился.

На нём находилась единственная дверь. Над дверью горела лампа, как в больничном коридоре.

— Ваш следующий маршрут, — сказал Александр Ас.

— Почему больница?

— Не знаю. Но после крупных производственных достижений людям иногда требуется лечение.

Мы пожали друг другу руки.

— Что записать в реестр? — спросил я. — Кто всё-таки помог?

— Напишите честно: гора сдвинулась, потому что человек поставил цель, люди организовались и начали действовать.

— А Ленин?

— Ленин помог рассказу не стать производственным отчётом.

Я открыл дверь вагона.

За ней находилась палата.

На кроватях сидели люди с перевязанными руками, ногами и головами. Один держал в руках медицинскую карту, другой — костыль, третий — совершенно исправный будильник.

На двери висела табличка:

«ПАЛАТА, ГДЕ ВСЕМ ЧТО-НИБУДЬ ОТРЕЗАЛИ».

— Заходите, — сказал мужчина у окна. — Свободных коек нет, но свободных диагнозов много.

— Александр Гусаров Бел?

— Он самый. Только сначала решите, что вам нужно оставить за дверью.

Я оглянулся.

Двери вагона уже не было.

— Похоже, я опять опоздал с выбором.

— Здесь это обычное состояние пациента.