Мост Единения. Хабаровский край

Рассказ «Мост Единения (Хабаровский край)» из книги "Новые друзья Снежика, Горика и Егорика. Часть 4", автор Славяна Бушнева

Снежик из Якутии прибыл в Хабаровск. Конечно, он мог это сделать и поездом, но Снежик любил преодолевать большие расстояния пешком.
Он знал, что там его ждёт мальчик по имени Николай, который гостил у своей бабушки Софии. Коля познакомился со Снежиком на фестивале «Танцевальная культура народов России» и пригласил его в Хабаровск, уточнив, что лето он проведет у бабушки. В условленный день, утром, маленький йети оказался по нужному адресу. Николай все эти дни в ожидании друга дежурил у окна и, наконец, заприметил возле лавочки у гаражей мелькнувшую белую шерсть снежного друга. Не мешкая, он выбежал во двор и крепко обнял гостя.
- Привет!!! Ты здесь! Как здорово!
- Привет! Как я и обещал – прибыл.
- Пойдем домой. Бабушка вкусной еды наготовила. Она сейчас на рынке. Поехала за нужной рыбой: готовиться к сегодняшней встрече с подругой из Китая. Говорит, что и внук подруги тоже приедет погостить.
- Получается, приедет ещё и мальчик из Китая? А как ты с ним будешь разговаривать? Знаешь китайский? – удивился Снежик.
- Нет, но хочу выучить. Бабушка говорит, что этот внук учит давно русский язык, как и его бабушка, поэтому будут говорить по-русски.
- Интересно, почему именно русский язык они захотели выучить? - любопытство не покидало Снежика.
- Как я понял, они живут на той стороне реки Амур. Там Китай. В их город Фуюань приплывают катера с туристами. Их семья держит гостиницу и кафе, поэтому они и говорят по-русски. Кстати, так много лет назад и познакомилась моя бабушка София со своей китайской подругой, когда приплыла на катере из Хабаровска в Китай на экскурсию. Она остановилась в гостинице их семьи. С тех пор они не теряли связь, переписывались. Моя бабушка там часто бывала, а вот ее подруга ни разу здесь не приезжала! И вот, наконец, решилась.
- Надо же, их разделяет всего река, а подруга ни разу не навестила, - пожал плечами Снежик.
- Бабушка говорит: у взрослых людей так - дела, дети, внуки, заботы, и мало остается времени на отдых, - вздохнул Николай.
- Как послушаешь этих взрослых, не хочется взрослеть, - покачал головой Снежик.
Коля привел Снежика в просторную кухню бабушки, где стал угощать друга завтраком. Снежик с интересном слушал Николая. Тот рассказывал об интересных местах Хабаровска и даже пригласил Снежика посетить их вместе с китайскими гостями сегодня днём. Но йети не хотел отвлекать друга от знакомства с китайским мальчиком и пообещал прийти на следующий день, чтобы познакомиться с иностранным гостем…
***
Водный путь по Амуру был совсем не похож на автомобильную поездку. Здесь пахло рекой, ветром и чем-то далёким. Китайский мальчик Хаожань стоял у борта, крепко держась за поручень, и смотрел, как вода убегает назад, будто торопится куда-то по своим делам.
- Найнай (бабушка), их Амур у нас тоже протекает? - спросил он, не отрывая глаз от волн.
Бабушка по имени Гуйин улыбнулась и накинула на плечи внука лёгкий шарф: ветер на реке был колючим.
- Да, мой хороший. В нашем городе Фуюань протекает река Амур, но мы ее называем Хэйлунцзян. Это большая река, она помнит и лодки, и пароходы, и даже льды толщиной в два роста человека.
- Точно, по-русски она бы называлась «река Чёрного дракона»! Одна река – два названия и два берега, - сообразил мальчик Хаожань
Катер подходил к хабаровскому порту медленно, будто не хотел торопить эту встречу. На причале уже стояла женщина в тёплой вязаной кофте и ярком платке – это была бабушка София. Рядом с ней, чуть поотстав, примерно, одного возраста с Хаожанем стоял мальчик в ветровке с капюшоном и с любопытством разглядывал судно.
- Гуйиночка! - крикнула София, едва катер коснулся причала, и замахала обеими руками, будто хотела передать всю радость сразу, без остатка. - Ну, наконец-то! Я тут уже вся продрогла от нетерпения!
Бабушка Гуйин засмеялась, и на глазах опять выступили слёзы… от счастья. Она помахала в ответ, а потом наклонилась к Хаожаню и тихо сказала:
- Видишь ту тётушку? Это София - моя лучшая подруга ещё с тех времён, когда мы были совсем молодыми. Она столько историй знает - ты не поверишь.
Когда гости сошли на берег, София обняла Гуйин так крепко, будто боялась, что та снова исчезнет за рекой.
- Ну, дай на тебя посмотреть… Столько лет, а ты всё такая же, - шептала она. Потом отстранилась, улыбнулась и тут же повернулась к мальчикам. - А это мой внук, Николай. Коля, ну не стой столбиком, поздоровайся.
Николай смущённо кивнул, но в глазах у него светилось то самое любопытство, которое бывает только у мальчишек, когда появляется кто-то новый.
- Привет, - тихо сказал он, глядя на Хаожаня.
Хаожань поздоровался в ответ, сжал в руке маленький мешочек с камешками, которые собрал на берегу в Фуюане, и вдруг решился:
- Я Хаожань. А это… это для тебя. Там обычные камни из Китая, с нашего берега реки. Я их сам выбрал.
Он протянул мешочек, и Николай взял его осторожно, будто боялся рассыпать.
- Спасибо! У на нашем берегу тоже есть красивые камни. Я тебе покажу! И ещё… здесь недалеко парк, там качели такие, что почти до неба долетаешь.
Бабушка София улыбнулась:
- Вот и познакомились…
И они пошли по набережной: две бабушки рядом, будто снова стали девчонками, а за ними - два мальчика, у которых впереди целый город, полный приключений.
Первым делом решили, что без Амурского утёса никак нельзя. Это скальный выступ над рекой - негласный символ города. Пока София рассказывала, как раньше отсюда смотрели на ледоход и как река весной будто сама становилась «громче», Хаожань пытался разглядеть на том берегу Китай.
- Видишь, там далеко-далеко Фуюань, - тихо сказала найнай Гуйин, приобнимая внука. - А сейчас мы здесь, и это тоже часть нашей реки.
Рядом с утёсом стоял памятник графу Муравьёву-Амурскому - тот самый с купюры в пять тысяч рублей. Николай гордо сообщил об этом, а Хаожань осторожно достал из кармана банкноту, которую найнай дала ему на дорогу, и сравнил.
- Точно! - засмеялся он. - Один в один!
Мальчики хотели было пробежаться вокруг постамента, но бабушки усадили их на скамейку рядом. И София поведала о том, как город рос, про купцов и строителей, про поезда и пароходы. Хаожань слушал, приоткрыв рот, а Николай время от времени кивал: ему нравилось быть причастным ко всему этому.
Потом они пошли к Хабаровскому краевому музею имени Н. И. Гродекова. Музей был основан в 1894 году, и в нём хранилось больше четырёхсот тысяч экспонатов. Мальчики сразу прилипли к витринам с чучелами тигров и медведей, а потом проследовали в залы, где представлена постоянная экспозиция «Традиционная культура коренных народов Хабаровского края». Она посвящена восьми коренным малочисленным народам: нанайцам, ульчам, негидальцам, нивхам, удэгейцам, орочам, эвенам и эвенкам. В экспозиции представлено более 700 этнографических предметов XIX–XXI веков - одежда, орудия промысла, средства передвижения, шаманские атрибуты, реконструкции традиционных жилищ.
- Смотри, тут про нанайцев, ульчей, нивхов, - шептал Николай, показывая на костюмы из рыбьей кожи и лодки-оморочки.
Хаожань остановился у макета лодки и тихо спросил у найнай:
- А в Фуюане тоже такие лодки были?
Его бабушка улыбнулась:
- Были, мой хороший. Река одна, а люди разные. И в этом её красота.
А ещё в музее они увидели скелет финвала - двадцатиметровый, прямо под потолком, - и каменную черепаху, надгробие чжурчжэньского полководца XII века, и даже фрагменты Сихотэ-Алинского метеорита, который железным дождём выпал на тайгу в 1947 году. Хаожань долго стоял перед метеоритом, а потом шёпотом произнёс:
- Здорово было бы достать упавшую в реку звезду…
Коля задумался и серьёзно ответил:
- Верю, что можно. Если очень захотеть.
После музея они вышли на набережную адмирала Невельского - благоустроенную, с беговой дорожкой, фонарями и скамейками. Оттуда по широкой лестнице с коваными перилами поднялись к Спасо-Преображенскому кафедральному собору. Он будто смотрел на весь город. Высота его с купольным крестом - девяносто пять метров, один из самых высоких соборов в России. Мальчики задрали головы, пытаясь сосчитать купола.
- Пять! - крикнул Николай. - Я считал, когда с бабушкой сюда ходил!
Хаожань просто тихо радовался, что отсюда видно и реку, и мосты, и кусочек неба, который казался особенно синим.
Потом они дошли до площади Ленина - одной из крупнейших в России, больше тридцати трёх тысяч квадратных метров. Мальчики устроили мини-соревнование: кто быстрее оббежит вокруг клумбы. Бабушки сидели на скамейке, пили горячий чай из термоса и улыбались друг другу. София тихонько подбадривала:
- Ну, Гуйиночка, видишь, как у них всё ладится. У мальчишек язык общий - любопытство.
Следующей их остановкой стал Амурский мост - то самое «Амурское чудо», построенное в 1916 году как финальный пролёт Транссибирской магистрали. Мост почти три тысячи семьсот метров, двухъярусный: снизу поезда, сверху машины. Именно он изображён на обороте пятитысячной купюры.
- А рядом есть музей Амурского моста, - сказала София. - Там хранят настоящий кусок пролёта 1916 года. Можно прикоснуться.
Мальчики потрогали стальную балку, прохладную и шершавую, и Хаожань тихо сказал:
- Ей больше ста лет. А она всё ещё держит.
А потом они заглянули в музей-аквариум «Рыбы Амура», его ещё называют «Амурариум». Там, в трёх залах с огромными аквариумами, плавали больше девяноста видов рыб: звёздчатая камбала, таймени, хариусы, амурские раки и даже водяные черепахи.
- Эта рыба живёт и на нашей стороне, и на вашей, - сказала найнай Гуйин, показывая на серебристого карася. - Ей граница не нужна.
Николай хмыкнул:
- Вот бы людям так.
После они прогулялись через парк имени Муравьёва-Амурского, где Николай показал Хаожаню шестидесятиметровое колесо обозрения, с которого открывался вид на весь Амур и город.
- Хочешь прокатиться? - спросил он.
Хаожань кивнул, и они поднялись все вместе. Когда кабинка оказалась на самом верху, мальчик замер: внизу - весь Хабаровск, а впереди, далеко-далеко, угадывался тёмный силуэт того берега.
- Найнай, - прошептал он, - я вижу Китай.
По дороге домой они прошли мимо памятника «Песня о дружбе» на Амурском бульваре - двенадцатиметровая скульптура, где скреплены китайская пипа и русская балалайка. Подарок города Харбина Хабаровску.
- Видишь, - сказала София, - два музыкальных инструмента, а звучат как один оркестр.
Квартира у бабушки Софии была тёплая и уютная. В коридоре пахло свежей выпечкой и чуть-чуть корицей. Пока бабушки-подружки хлопотали на кухне, Коля показывал новому другу свою комнату.
- Ну-ка, бегите сюда, - раздалось из кухни. Бабушка София, поправляя фартук, указала на стол. - Сейчас будем пробовать блины с дальневосточной рыбой и красной икрой.
Николай подтащил табуретки:
- Я помогал! До вашего приезда муку просеивал. Почти всю, только немножко рассыпал… Но бабушка сказала, это на удачу.
Хаожань осторожно сел. Он смотрел, как бабушка София ловко подхватывает сковороду, как блин на глазах становится золотистым, и вдруг вспомнил, как найнай дома жарит лепёшки на сухой сковороде - совсем по-другому, но тоже такой же уверенной рукой.
- Попробуй вот этот, - София положила блин на тарелку и подвинула к Хаожаню пиалу с красной икрой.
- Можно просто так есть, а можно со сметаной, икрой, рыбкой или с вареньем. У меня брусничное, - зачерпнув из вазочки чайной ложкой, Коля положил его в середину блина и размазал по всей поверхности.
Хаожань оторвал кусочек блинчика, осторожно подул - и откусил. Глаза у него стали круглыми.
- Тёплый… и не сладкий, и не солёный, а какой-то… свой, - пробормотал он, будто пытался поймать слово, которого ещё не знал.
- Вот именно, - рассмеялась София. - Он и должен быть своим. Чтобы, когда ты далеко, ты вспоминал: вот такой вкус - это дом.
Тут найнай Гуйин достала из сумки аккуратный свёрток, перевязанный тонкой лентой.
- Мы привезли немного угощений из Фуюаня, - тихо сказала она, разворачивая бумагу. - Вот это - лунные пряники, их пекут к «Празднику середины осени». А это - сладкие шарики из клейкого риса с начинкой из красной фасоли.
Мальчики склонились над тарелками, будто перед ними лежали не сладости, а маленькие тайны.
Николай осторожно откусил кусочек лунного пряника. Сначала он нахмурился, потом задумался, а затем расплылся в улыбке.
- Он как будто… пряничный, но другой.
Хаожань наблюдал за ним и тихонько выдохнул:
- Нравится?
- Очень! - кивнул Николай. - А эти шарики? Они липкие?
- Да, они должны быть мягкими и чуть липкими, - засмеялась найнай Гуйин. - Это из-за риса. Попробуй.
Коля попробовал - и тут же захихикал:
- Они прилипли к ложке! Но вкусные! Как будто сладкая вата, только настоящая.
Хаожань взял шарик и медленно съел. Потом посмотрел на бабушку, потом на Софию, потом на Николая.
- У нас дома тоже бывает так: все сидят вместе, и каждый рассказывает про свой любимый вкус. И получается, что мы все - как один большой пирог. Только из разных кусочков.
Бабушки переглянулись и улыбнулись друг другу. София тихонько смахнула слезинку и сказала:
- Знаешь, Хаожань, пирог из разных кусочков - это самый вкусный пирог.
А потом они все вместе ели блины, лунные пряники и рисовые шарики, запивали горячим чаем и смеялись, когда что-то оказывалось слишком сладким, слишком терпким или просто неожиданным.
А вечером, на кухне у Софии, когда тарелки опустели и чай остывал в чашках, мальчики устроились на подоконнике. Отсюда из квартиры на улице Тургенева было видно кусочек Амура и дальний берег, будто нарисованный тонкой линией.
- А знаете, что уже почти построен мост между Хабаровском и Китаем? - спросил Николай.
Хаожань кивнул:
- Да. На Большом Уссурийском острове. Папа говорил, что с нашей стороны уже построили вантовый мост «Усу» через протоку Фуюань. Полтора километра, четыре полосы, опоры сто шестнадцать метров высотой. Как башни!
София, услышав разговор, подошла к окну:
- Мы же видели краны, когда гуляли по набережной. Говорят, этот мост будет не просто дорога. Это концепция «Один остров - две страны». Там и туристический комплекс будут делать, и пункт пропуска международный.
Найнай Гуйин тихо встала рядом:
- В Китае говорят: «Мост строят не только из стали, но и из терпения». Его делают долго, потому что река сильная. Но когда он будет готов, он выдержит всё: и ветер, и лёд, и тысячи шагов.
Мальчики переглянулись.
- Знаешь, Хаожань, - тихо сказал Николай, - я хочу когда-нибудь постоять прямо посередине этого моста. Чтобы слева была Россия, а справа - Китай. И чтобы мы с тобой стояли там вместе.
Хаожань кивнул:
- Хочу, чтобы моя сестренка Сяо Мэй побывала здесь. Пока что она малышка. Но уверен, что она бы сказала, стоя на таком мосту: «Я держу небо».
Бабушки улыбнулись друг другу.
- Вот и пусть будет такая мечта, - сказала найнай Гуйин. - А мечты, если их беречь в сердце, обязательно исполнятся.
Николай достал из тумбочки блокнот с надписью «Хабаровск» на обложке и нарисовал мост, настоящий, с опорами и тросами. А на середине его поставил три маленькие фигурки и подписал: «Хаожань, Николай и Сяо Мэй - в следующий раз».
- Красиво получилось. Я тоже люблю рисовать, - оценил Хаожань.
- Дарю, на память! – и Коля протянул китайскому мальчику блокнот.
София посмотрела на мальчиков и сказала:
- Ну что, засиделись? Идите во двор, подышите. Только ветровки накиньте - ветер с Амура не шутит.
Мальчики выскочили на лестницу, сбежали вниз и оказались в уютном дворе, обсаженном цветущими кустами и старыми берёзами. Николай сразу проследовал к дальнему углу, за гаражи.
- Коля, стой! - крикнул Хаожань. - Куда ты?
- Сейчас увидишь! - Николай обернулся, глаза у него блестели. - Меня тут ждёт друг. Очень особенный.
За гаражами, на старой скамейке у бетонного забора, сидел мальчик. По крайней мере, Хаожань сначала подумал, что это мальчик - маленький, ростом примерно с Николая, в белом пушистом костюме. Шерсть была густая, мягкая, чуть серебрилась на концах, будто её посыпали снежной пудрой. Глаза - тёмно-карие, почти чёрные, умные и внимательные. Существо сидело спокойно, скрестив руки на груди, и с любопытством разглядывало Хаожаня.
- О, круто! - Хаожань остановился, оценивая костюм. - Это из аниме? Или маскот какой-то? Как Бин Дунь Дунь, только белый!
Существо улыбнулось - по-настоящему, не как кукла, а как живой человек, которому сказали что-то забавное.
- Не совсем, - ответило оно. Голос был тихий, чуть хрипловатый, но слова - чёткие, правильные, по-русски без акцента. - Хотя я понимаю, почему ты так думаешь.
Хаожань замер. Он обошёл существо кругом, потом ещё раз. Шерсть росла прямо из кожи - он видел, как она шевелится на ветру. Пальцы на руках были короткие, толстые, с плоскими тёмными ногтями - не когтями, а именно ногтями, - и они двигались ловко.
- Коля… - Хаожань попятился. - Это… это кто?
Николай подошёл, сел рядом и положил руку на белое пушистое плечо:
- Это йети Снежик. Детёныш снежного человека. Настоящий. Я познакомился с ним и его друзьями с Кавказа Гориком и Егориком на фестивале в Москве.
- Такое возможно? - не понял Хаожань.
- Да, сейчас Снежик путешествует по всей России, навещает своих новых друзей по фестивалю. Вот и ко мне заглянул утром. Я ему рассказал о тебе, и он захотел познакомиться, - пояснил Коля.
Йети Снежик - а именно так его звал Николай - встал со скамейки, отряхнул снег с шерсти и спокойно вышел из-за гаражей на дорожку. Мимо шли люди: женщина с коляской, дедушка с клюшкой, двое подростков в наушниках. Никто не остановился. Никто не закричал. Женщина с коляской улыбнулась и сказала: «Какой славный костюмчик!» Подростки кивнули - один даже показал большой палец. Маленький йети кивнул в ответ и вернулся к мальчикам.
- Вот так, - сказал он, снова садясь на скамейку. - Люди видят то, что готовы видеть. Белая шерсть, маленький рост - они думают: костюм или как ты сказал?- обратился к Хаожаню Снежик.
Хаожань моргнул:
- Маскот. Как те, что носят на улицах в Китае.
- У вас это так называется? У нас это ростовые куклы или костюм талисмана школьных команд. Когда все думают, что ты костюм, можно ходить где угодно. В библиотеку, в магазин, на вокзал.
Николай засмеялся.
Хаожань молча сел на скамейку, достал из кармана тот самый блокнот, который Николай подарил ему, и начал рисовать - быстро, тонкими линиями: силуэт, шерсть, глаза. Потом остановился и сказал:
- Знаешь, у нас в Китае маскоты и талисманы - это целая культура. Их называют цзисянъу (;;;), что значит «символ удачи». В Китае их любят не просто как игрушки - это часть жизни. Мои одноклассники и я носим брелоки с талисманами своих школ, студенты цепляют на рюкзаки маскотов университетов. Даже у Китайских национальных игр есть свои талисманы - Сиянъян и Лэжунжун, китайские белые дельфины. Их так полюбили в интернете, что прозвали «большими заливскими цыплятами» - а внутри костюмов оказались подростки из школ боевых искусств.
- А ещё, - продолжил он, - на Олимпиаде 2008 года в Пекине было сразу пять талисманов - Фува, «дети удачи»: Бэй-Бэй - рыба, Цзин-Цзин - панда, Хуань-Хуань - олимпийский огонь, Ин-Ин - тибетская антилопа и Ни-Ни - ласточка. Если сложить их имена, получается фраза «Бэй-цзин хуань-ин ни» - «Пекин приветствует вас». А на зимней Олимпиаде 2022 года был Бин Дунь Дунь - панда в ледяном скафандре, и его просто обожали, сувениры раскупали рекордными тиражами.
- И самое главное, - Хаожань посмотрел на Йети, - в Китае сейчас целый косплей-бум. Подростки ходят по улицам в костюмах из аниме, в традиционных ханьфу - древнекитайских одеждах, - в образах из игр. Есть движение гочао - «национальная волна», когда молодёжь носит одежду с элементами китайского искусства и каллиграфии. В Чунцине или Шанхае можно увидеть парня в полном облачении Сунь Укуна, идущего за едой. Никого это не удивляет.
Йети слушал очень внимательно. Глаза у него стали ещё умнее,
- То есть, - медленно сказал он, - если я попаду в Китай, меня вообще никто не заметит?
- Именно! - кивнул Хаожань. - Будешь просто «парнем в классном костюме». Тебе даже документы не понадобятся - все решат, что ты косплеер на фестивале. Кстати, у нас о подобных тебе знают.
-  В Китае есть место, где живут… такие, как я? – интерес еще пуще заблестел в глазах Снежика. Заметив это китайский мальчик поведал:
- Это место называется Шэньнунцзя, - начал Хаожань. - Огромный заповедный лес в провинции Хубэй, в самом центре Китая. Горы высотой больше трёх тысяч метров - гора Шэньнундэн, «пик Шэнь-нуна», названная в честь древнего императора, который, по преданиям, спустился с неба, чтобы научить людей лечиться травами. Там растут деревья возрастом две тысячи лет, живут золотистые курносые обезьяны, панды, белые змеи и белки-альбиносы.
- Белые? - переспросил Снежик, и в его голосе дрогнуло что-то очень личное.
- Да. В Шэньнунцзя повсюду альбиносы - белые змеи, словно высеченные из мрамора, белки-призраки, медведи цвета лунного света. Учёные думают, что это из-за изоляции и особенной экологии. А местные шепчутся, что белый цвет - знак духов.
- А снежные люди? - маленький йети подался вперёд. Тишина повисла во дворе, будто весь мир замер.
- По легендам, там обитает йерень - «дикий человек». Ростом до двух с половиной метров, покрыт бурой или рыжей шерстью. Но, - Хаожань понизил голос, - говорят, что некоторые из них - с белой шерстью. Вот слушайте. Хаожань открыл на смартфоне найденный в поисковике текст: «Первые письменные упоминания о диких людях относятся к периоду Воюющих царств - это четвёртый век до нашей эры, - продолжил Хаожань. - В местной газете уезда Фансянь ежэнь впервые упомянут в 1555 году. С 1920 года китайские власти зафиксировали больше четырёхсот наблюдений. В 1976 году шесть членов лесного комитета Шэньнунцзя ехали на машине и чуть не сбили волосатое существо - оно стояло в свете фар, ростом больше двух метров, без хвоста, с рыжей шерстью, а потом отпрыгнуло в сторону и скрылось в чаще. А в 1977 году Китайская академия наук отправила целую экспедицию - сто десять человек: военные, зоологи, биологи, фотографы. Они нашли следы длиной тридцать восемь сантиметров, клочки шерсти, объеденную кукурузу, гнёзда из веток. Волосы отправили в лабораторию - и специалисты не смогли определить, какому известному животному они принадлежат.
- А белые? - снова спросил Снежик, и голос его дрогнул ещё сильнее.
- В отчётах сказано: «некоторые образцы с белой шерстью якобы также были замечены», - тихо прочитал Хаожань. - Ряд учёных из Китайской академии наук убеждён, что йерень - это неизвестный науке примат. А министерство лесного хозяйства в 1998 году объявило его мифом. Но местные жители оставляют у горных источников плошки с рисом - подношение «лесному хозяину».
- Я хочу туда, - сказал Снежик. - А как добраться? - спросил он у Хаожаня,
Хаожань открыл блокнот и начал чертить маршрут:
- Смотрите. От Хабаровска до Фуюаня - на корабле через Амур, часа три-четыре. Из Фуюаня - в аэропорт Фуюань Дунминь, оттуда рейс до Уханя, это столица провинции Хубэй. Из Уханя - на скоростном поезде по линии Чжэнчжоу - Ваньчжоу до станции «Шэньнунцзя» в посёлке Синьхуа. От станции до посёлка Муюй - это туристический центр у входа в заповедник - на автобусе полтора-два часа через горы. А можно и на самолёте: есть аэропорт Шэньнунцзя Хунпин на высоте почти полтора километра над уровнем моря, один из самых высокогорных в Китае. Рейсы из Уханя и Чунцина.
- А в заповеднике? - Снежик смотрел на рукотворную карту, будто хотел запомнить каждый изгиб.
- В заповеднике есть место, которое называется Банбянь - там чаще всего видели дикого человека. И там же стоит каменная статуя: самка йереня с детёнышем в натуральную величину. Может, твои родственники… - Хаожань запнулся. - Может, кто-то ждёт тебя.
Маленький йети осторожно провёл пальцем по линии маршрута в блокноте - от Хабаровска через Амур, через Фуюань, через Ухань, через горы, к заповедному лесу. Его палец оставил на странице тёплый след.
- Спасибо, - произнёс Снежик и в нетерпении отправиться в путь, обнял двух новых друзей – Николая и Хаожаня.
- Погоди, не спеши так, мы соберем тебе припасы с собой. Путь-то неблизкий. Подожди нас здесь. На этих словах ребята побежали в квартиру. Там Николай достал из шкафа старый, но крепкий термос - зелёный, с потёртой эмалью, который бабушка брала ещё на дачу.
- Вот, - сказал он, наливая в него горячий чай с чабрецом. - Бабушка сказала, что в горах холодно, а чай греет не только живот, но и сердце. Тут хватит на три дня, если пить по чуть;чуть. Потом он завернул в вощёную бумагу целую стопку блинов - пышных, с золотистой корочкой. - Эти с вареньем, - шептал он, будто блины могли услышать и обидеться, если их неправильно представят. - А эти - просто так, чтобы хрустели по краям.
Хаожань тем временем достал из рюкзака сложенную карту - настоящую, бумажную, с чёткими линиями дорог, рек и городов. Он привёз её из Фуюаня: на ней были отмечены паромная переправа, железная дорога, аэропорт и даже маленькая тропинка у берега, где он любил сидеть и смотреть на Амур.
Он разложил карту на полу, достал красный маркер и аккуратно обозначил весь маршрут, а затем обвёл кружочком один дом на тихой улице у реки. Подписав рядом: «Это мой дом. Если ты придёшь, постучи в синюю калитку. Я сразу услышу».
И ниже вывел адрес - по;китайски и русскими буквами, чтобы точно не потеряться. Степлером прикрепил к этой карте и свою рукотворно-схематичную, которую рисовал на лавочке. Закончив, мальчики снова выбежали во двор.
Снежик осторожно взял термос, приложил ухо и послушал: внутри тихо булькало, будто шептал сам чай. Потом он взял блины, завернутые в вощёную бумагу и целлофановый пакет, поместил их под свою зелёную шапку, а небольшой термос – в правый ботинок.
- Держи, - Хаожань протянул карту Снежику. - Здесь всё: и как добраться до Шэньнунцзя, и где я живу. Хочешь, ориентируйся по нарисованной мной карте, а хочешь по настоящей. И приходи ко мне после того, как увидишь заповедник. Я покажу тебе город Фуюань, мы сядем на берегу Хэйлунцзян и будем смотреть на другой берег, где живёт Коля.
- Спасибо, друзья! Ещё увидимся! – помахал радостный Снежик.
Он сделал шаг, потом ещё один - легко, бесшумно, будто земля сама подставляла ему дорогу.
- Знаешь, - тихо сказал Хаожань, - он дойдёт. У него теперь есть всё: и блины, и чай, и карта, и адрес. А главное - он знает, что его всегда ждут настоящие друзья.
Коля кивнул:
- Да. И когда он навестит меня в следующий раз, мы с бабушкой испечём блины. Целую гору.