Easter, 1916 By W. B. Yeats перевод

Easter, 1916
By William Butler Yeats

I have met them at close of day   
Coming with vivid faces
From counter or desk among grey   
Eighteenth-century houses.
I have passed with a nod of the head   
Or polite meaningless words,   
Or have lingered awhile and said   
Polite meaningless words,
And thought before I had done   
Of a mocking tale or a gibe   
To please a companion
Around the fire at the club,   
Being certain that they and I   
But lived where motley is worn:   
All changed, changed utterly:   
A terrible beauty is born.

That woman's days were spent   
In ignorant good-will,
Her nights in argument
Until her voice grew shrill.
What voice more sweet than hers   
When, young and beautiful,   
She rode to harriers?
This man had kept a school   
And rode our wing;d horse;   
This other his helper and friend   
Was coming into his force;
He might have won fame in the end,   
So sensitive his nature seemed,   
So daring and sweet his thought.
This other man I had dreamed
A drunken, vainglorious lout.
He had done most bitter wrong
To some who are near my heart,   
Yet I number him in the song;
He, too, has resigned his part
In the casual comedy;
He, too, has been changed in his turn,   
Transformed utterly:
A terrible beauty is born.
Hearts with one purpose alone   
Through summer and winter seem   
Enchanted to a stone
To trouble the living stream.
The horse that comes from the road,   
The rider, the birds that range   
From cloud to tumbling cloud,   
Minute by minute they change;   
A shadow of cloud on the stream   
Changes minute by minute;   
A horse-hoof slides on the brim,   
And a horse plashes within it;   
The long-legged moor-hens dive,   
And hens to moor-cocks call;   
Minute by minute they live:   
The stone's in the midst of all.
Too long a sacrifice
Can make a stone of the heart.   
O when may it suffice?
That is Heaven's part, our part   
To murmur name upon name,   
As a mother names her child   
When sleep at last has come   
On limbs that had run wild.   
What is it but nightfall?
No, no, not night but death;   
Was it needless death after all?
For England may keep faith   
For all that is done and said.   
We know their dream; enough
To know they dreamed and are dead;   
And what if excess of love   
Bewildered them till they died?   
I write it out in a verse—
MacDonagh and MacBride   
And Connolly and Pearse
Now and in time to be,
Wherever green is worn,
Are changed, changed utterly:   
A terrible beauty is born.

Notes:
September 25, 1916

Перевод всегда немного по мотивам, но я попытался понять поэта и перевести соответственно.

У. Б. Йейтс — Пасха 1916
(пер. П. Азарников)
Я встречал на закате дня,
Яркость лиц, проходящих мимо.
Среди серых домов старинных,
От прилавка и до стола.
И кивал головой учтиво,
Проходя безучастно мимо.
Слово бросивши по привычке,
Но без смысла, лишь бы учтиво.
И при этом я долго думал,
О насмешке и болтовне,
Угодить мы всегда готовы,
Другу близкому нашего круга.
Уверяя или надеясь,
Что мы с ним — одного пошиба,
Как шуты в пестроте одежды.
Изменилось всё совершенно,
Красота породила ужас.

Были дни этой женщины —
Добротой наивной,
Ночью — споры,
Пока голос не стал надрывным.
Разве мог бы быть слаще голос,
Такой молодой и красивой,
Когда ездила на охоту?
А мужчина, державший школу,
На коне в облака летящий.
Его друг и помощник близкий,
Становился ещё сильнее.
Он бы мог наконец за это,
Получить и почет и славу,
Такой дерзкой была натура,
Так чувствительна к силе слова.
И во сне  я себе представил,
Как он пьян и тщеславно резок,
Принося этой горькой злобой,
Боль для тех, кто мне очень дорог.
Но и он остаётся в песне,
Отказавшись от своей роли.
В безумно комичном мире,
Совершенно преобразившись —
Красота породила ужас.

Так сердца сквозь зиму и лето,
Позабыли всё, кроме цели,
Превратившей их в мертвый камень.
А лошадь идёт по дороге,
Всадник, и птицы летают,
От облака к облаку,
Каждое мгновение меняясь.
Тень от облака на ручье,
Тоже меняется.
А вот уже лошадь в ручье купается.
Болотные курочки плещутся,
И зовут своих петухов.
Живут они так, не стесняясь,
Но камень стоит среди нас.
Слишком долгая жертва,
Превратившая в камень сердца,
Тебе ещё этого мало?
Когда же пресытишься?
В этой части Небес, наш удел —
Шептать имя за именем,
Как мать называет свое дитя,
Уснувшее навсегда.
Разве это не наступление ночи?
Нет, нет. Не ночи, а смерти.
Только для чего эти смерти,
Если Англия могла сдержаться.
Мы знаем их сон достаточно —
О чем мечтали и за что умерли.
А что, если это избыток любви,
Привёл к тому, за что умерли?
Я пишу это для вас —
Макдонаг, Макбрайд,
Коннолли и Пирс,
Сейчас и в грядущие времена,
Везде, где носят зелёный цвет,
Всё меняется без конца:
Рождается ужасная красота.