Фанна Раневская

Эпиграф:

«Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на диеты, жадных мужчин и плохое настроение».

Женщина, которая смеялась сквозь слёзы

Фаина Георгиевна Раневская — это имя давно перестало быть просто именем актрисы. Оно стало синонимом остроумия, безжалостной честности и удивительной способности говорить правду так, чтобы от этой правды одновременно хотелось плакать и смеяться. Она не была красива в том смысле, который вкладывают в это слово глянцевые журналы. Она была — выразительна, незабываема, ни на кого не похожа. И, пожалуй, именно это сделало её одной из величайших актрис двадцатого века.

Таганрог. Фанни Фельдман

Она родилась 27 августа 1896 года в Таганроге — городе, который подарил миру Чехова, а теперь подарил ещё одну великую женщину. Настоящее её имя — Фанни Гиршевна Фельдман. Отец, Гирш Хаимович, был состоятельным предпринимателем: владел фабрикой сухих красок, мельницей, доходными домами и даже пароходом с гордым именем «Святой Николай». Семья была большой — пятеро детей, из которых Фанни была младшей.

Девочка росла в достатке, училась в Мариинской гимназии, брала уроки музыки, знала иностранные языки. Но всё это было лишь фоном. Настоящая жизнь началась в четырнадцать лет, когда Фанни впервые попала в театральную студию. С этого момента театр стал для неё не увлечением, а воздухом, без которого невозможно дышать.

Отец был категорически против. Он видел для дочери совсем другую судьбу — благополучную, обеспеченную, предсказуемую. Но Фанни была упряма. В 1915 году, девятнадцатилетняя, она уехала в Москву — фактически сбежала, порвав с семьёй. Отец не дал ей ни гроша. Она уехала с тем, что было — с мечтой и упрямством.

Псевдоним. «Как красиво они улетают»

История её псевдонима — почти легенда. Однажды, ещё в Керчи, она получила от матери денежный перевод. Выйдя из банка, она столкнулась с порывом ветра, который вырвал купюры из её рук. И вместо того чтобы броситься их ловить, Фанни замерла, глядя на улетающие деньги, и произнесла: «Денег жаль, зато как красиво они улетают!»

Кто-то из коллег, наблюдавших эту сцену, воскликнул: «Да ведь вы Раневская!» — намекая на героиню чеховского «Вишнёвого сада», легкомысленную и непрактичную Любовь Андреевну. Так родился псевдоним, который она пронесла через всю жизнь.

Сама Раневская объясняла это так: «Раневская — значит появившаяся рано, не к сроку. Может быть, Чехов даже думал, что неприкаянным, умеющим любить без оглядки людям, если и найдётся место в жизни, то лет эдак через двести».

Провинция. Шестнадцать лет скитаний

Дорога к славе была долгой. С 1915 по 1931 год Раневская работала в провинциальных театрах — в Керчи, Феодосии, Симферополе, Ростове-на-Дону, Баку, Архангельске, Смоленске, Сталинграде. Она играла десятки ролей, часто эпизодических, часто в массовке. Она училась у великих — Павла Вульф, актриса и педагог, стала её наставницей и предугадала в ней тот редкий дар, который способен превратить даже крошечную роль в событие.

Позже Раневская с горькой иронией вспоминала эти годы: «Я — провинциальная актриса — жила со многими театрами, но так и не получила удовольствия. Где я только не служила! Только в городе Вездесранске не служила!»

Москва. Прорыв

В 1931 году Раневская получила приглашение в Камерный театр Александра Таирова. Это был первый московский театр в её жизни. Дебют в спектакле «Патетическая соната» по пьесе Николая Кулиша — роль Зинки-проститутки — произвёл эффект разорвавшейся бомбы. По городу пошёл слух: «В Камерном играет „наша“, взяли прямо с улицы и выпустили на сцену, потому что не играет, а правду-матку про нашу несчастную жизнь режет».

Она сыграла в пяти московских театрах. Были Театр Красной Армии, Театр драмы (ныне Маяковского), Театр имени Пушкина и, конечно, Театр имени Моссовета, где она прослужила без малого тридцать лет и где сыграла свои самые великие роли.

Роли. Мачеха, домомучительница, миссис Сэвидж

В кино Раневская дебютировала в 1934 году в фильме Михаила Ромма «Пышка». Но настоящая всенародная любовь пришла позже — с ролью Ляли в комедии «Подкидыш» (1939), где она произнесла ту самую фразу: «Муля, не нервируй меня!»

Эта фраза родилась не в сценарии — Раневская импровизировала на съёмочной площадке, обратившись к своему экранному супругу, актёру Петру Репнину. Импровизация вошла в фильм, а фраза — в историю. Ирония судьбы: сама Раневская эту фразу вскоре возненавидела. Поклонники узнавали её на улицах и кричали: «Муля!» Однажды, когда группа школьников окружила её с криками, актриса не выдержала и ответила: «Пионэры, идите в ж…!»

Даже Леонид Брежнев, вручая ей орден Ленина, не удержался — скорчил рожу и пропищал: «Муля, не нервируй меня!» Раневская пожала плечами и сказала: «Леонид Ильич, ко мне так обращаются только невоспитанные уличные мальчишки». Брежнев смутился и ответил: «Извините, просто я вас очень люблю».

Были и другие роли, которые вошли в золотой фонд: мачеха в «Золушке», Маргарита Львовна в «Весне», фрау Вурст в «У них есть Родина» (за эту роль она получила Сталинскую премию). И, конечно, фрекен Бок в мультфильме «Карлсон вернулся» — её низкий, характерный голос сделал домомучительницу одним из самых узнаваемых персонажей советской анимации.

Но самой значительной киноролью Раневская считала Розу Скороход в фильме «Мечта» (1941). После показа этого фильма в Белом доме президент США Франклин Рузвельт сказал: «На мой взгляд, это один из самых великих фильмов земного шара, а Раневская — блестящая трагическая актриса».

На театральной сцене её величайшими ролями стали миссис Сэвидж в «Странной миссис Сэвидж» и Люси Купер в «Дальше — тишина» — спектакле, который стал её прощанием со сценой.

Одиночество. «Как много любви, а в аптеку сходить некому»

Личная жизнь Раневской не сложилась. Она никогда не была замужем, у неё не было детей. Однажды в юности она влюбилась в актёра. Он обещал прийти вечером. Она нарядилась, накрыла стол. Он пришёл пьяный и с женщиной: «Деточка, погуляйте где-нибудь пару часиков». С тех пор, говорила Раневская, она не могла смотреть на мужчин без отвращения: «гады и мерзавцы!»

Её одиночество стало источником той беспощадной иронии, которой она славилась. «Одиночество — это когда дома есть телефон, а звонит только будильник», — говорила она. Или: «После окончания спектаклей Фаина Раневская смотрела на цветы, корзину с письмами от поклонников её таланта — и печально замечала: „Как много любви, а в аптеку сходить некому“».

Единственным близким существом в последние годы стал пёс по кличке Мальчик, подобранный на улице.

Афоризмы. «Я не признаю слова „играть“»

Раневская стала легендой ещё при жизни — не только как актриса, но и как человек, чьи высказывания разлетались на цитаты мгновенно. Её остроумие было не просто блестящим — оно было беспощадным и точным.

«Талант — как бородавка. Либо он есть, либо его нет».

«Я не признаю слова „играть“. Играть можно в карты, на скачках, в шашки. На сцене жить нужно».

«Оптимизм — это недостаток информации».

«Женщины — это не слабый пол, слабый пол — это гнилые доски».

«Лучше хороший матерящийся человек, чем тихая воспитанная сволочь».

«Жить надо так, чтобы тебя помнили и сволочи».

Но за этим блеском скрывалась глубокая, почти невыносимая боль. «Я родилась недовыявленной и ухожу из жизни недопоказанной», — говорила она. И ещё: «У меня хватило ума прожить жизнь глупо».

Финал. «Я — кладбище несыгранных ролей»

Фаина Раневская умерла 19 июля 1984 года в Москве. Ей было 87 лет. Последние годы она почти не выходила из дома — телефон стал её единственной связью с миром. В её записной книжке остались номера аптек, больниц, врачей. И совсем немного имён.

Она сама подвела итог своей жизни — безжалостно, как всегда: «Я — кладбище несыгранных ролей».

Но это было не совсем так. Потому что роли, которые она сыграла, — даже самые маленькие — остались в памяти навсегда. И слова, которые она сказала, — даже самые горькие — продолжают жить, продолжают заставлять смеяться и плакать, продолжают говорить правду.

В 1992 году английская энциклопедия «Кто есть кто» включила Фаину Раневскую в десятку самых выдающихся актрис двадцатого века. В её честь назван астероид.

Она ушла. Но она осталась — в цитатах, в ролях, в той особой интонации, которую невозможно спутать ни с чьей. Интонации женщины, которая всю жизнь прожила «стилем баттерфляй в унитазе», но при этом умудрилась остаться — великой.