С носом

Посвящается О'Генри

I. Джентльмен из ниоткуда

Если вам когда-нибудь доводилось бывать в Нью-Йорке в начале двадцатого века, вы наверняка слышали о Гарри Уилкинсе. Впрочем, нет — не слышали. И это как раз то, что делает мою историю столь поучительной.

Гарри Уилкинс был мошенником. Не из тех грубых мошенников, что торгуют поддельными бриллиантами на Бродвее или всучивают доверчивым фермерам «чудо-лекарство от всех болезней». Нет, Гарри Уилкинс был мошенником с большой буквы. Он был мошенником-художником, мошенником-философом, мошенником, который мог бы преподавать в Гарварде, если бы Гарвард имел кафедру мошенничества.

Он был высок, худощав, всегда одет с иголочки — серый костюм, жилет с цепочкой от часов, трость с серебряным набалдашником. У него были серые глаза, которые смотрели на вас с таким выражением, будто он знал о вас всё — и всё это одобрял. Он говорил тихо, размеренно, с лёгкой иронией, и в его голосе слышалась та особая доверительность, которая заставляет людей открывать бумажники даже раньше, чем они успевают понять, зачем.

Гарри Уилкинс никогда не работал. Работа — это для тех, у кого нет воображения. Гарри же имел воображение настолько богатое, что мог бы продать его по частям и жить безбедно до конца дней. Но он предпочитал продавать не воображение, а доверчивость ближних — товар, который никогда не заканчивается и всегда в цене.

В октябре 1904 года Гарри Уилкинс сидел в баре отеля «Уолдорф-Астория» и потягивал виски, размышляя о том, что жизнь — прекрасная штука, если уметь ею пользоваться. Денег у него было ровно двадцать долларов, но это обстоятельство нисколько его не смущало. Гарри Уилкинс знал: деньги — это вопрос времени. Точнее, вопрос правильного человека, который появится в нужный момент.

И человек появился.

Его звали Саймон Пибоди. Он был из Бостона, что было заметно сразу — по костюму, по манерам, по тому, как он произносил слово «доллар» — с тем особым бостонским прононсом, который в Нью-Йорке считался признаком либо ума, либо денег. В случае мистера Пибоди это было и то, и другое. Он был невысок, полноват, лысоват, с добродушным лицом и глазами, в которых светилась та простодушная вера в людей, которая делает честь человеку, но разоряет его.

Мистер Пибоди приехал в Нью-Йорк по делам — он владел сетью обувных магазинов и собирался открыть ещё несколько. У него было пять тысяч долларов наличными — сумма по тем временам немалая, — которые он собирался вложить в новое предприятие. Он не знал, что в баре «Уолдорф-Астории» его уже ждут. Точнее, он не знал, что его ждёт Гарри Уилкинс. Но Гарри Уилкинс знал. Гарри Уилкинс всегда знал.

II. Знакомство

Они познакомились, как знакомятся все случайные люди в барах, — взглядами. Гарри Уилкинс посмотрел на мистера Пибоди с тем выражением, с каким смотрят на старого друга, которого не видели много лет. Мистер Пибоди посмотрел на Гарри Уилкинса с тем выражением, с каким смотрят на человека, который явно знает что-то, чего не знаешь ты.

— Простите, — сказал Гарри, приподнимая бокал. — Вы не мистер Пибоди из Бостона? Саймон Пибоди?

Мистер Пибоди удивился.

— Да, это я. Но мы разве знакомы?

— Лично — нет. Но я много слышал о вас. От вашего брата. Генри Пибоди. Мы вместе служили в армии. В девяносто восьмом. Под Сантьяго.

Мистер Пибоди нахмурился. У него не было брата по имени Генри. У него вообще не было братьев. Но он не хотел показаться невежливым. Может быть, это какой-то дальний родственник? Может быть, он что-то забыл? Может быть, это ошибка?

— Генри... — протянул он неуверенно.

— Генри Пибоди, — кивнул Гарри Уилкинс с тёплой улыбкой. — Мы вместе штурмовали высоту. Он был ранен, я вынес его на плечах. Он говорил, что у него есть брат Саймон — человек чести, человек дела, человек, которому можно доверять. Я запомнил. Я всегда запоминаю людей, которых стоит запомнить.

Мистер Пибоди не знал, что сказать. Он не хотел обижать человека, который, возможно, спас жизнь его... брату? Двоюродному? Дяде? Он не был уверен. Но в голосе Гарри Уилкинса было столько искренности, столько теплоты, столько неподдельной радости от встречи, что мистер Пибоди решил: будь что будет. Если это ошибка — он извинится. Если нет — он не хочет показаться невежей.

— Присаживайтесь, — сказал он. — Выпейте со мной.

Гарри Уилкинс присел. Он не торопился. Он никогда не торопился. Хороший мошенник — как хороший рыбак: он знает, что рыба никуда не денется, если правильно забросить удочку.

III. Заговор

Разговор шёл легко и непринуждённо. Гарри Уилкинс рассказывал о войне, о Сантьяго, о том, как они с Генри Пибоди сражались бок о бок, как делили последний сухарь, как спали под открытым небом и мечтали о доме. Мистер Пибоди слушал и постепенно проникался симпатией к этому человеку — обаятельному, скромному, мужественному.

Потом Гарри Уилкинс сказал:

— Знаете, мистер Пибоди, я здесь по делу. У меня есть одно предприятие. Вернее, была идея. Но не хватает капитала. Впрочем, это неважно. Я не привык просить.

Мистер Пибоди навострил уши. Предприятие? Капитал? Он как раз искал, куда вложить свои пять тысяч.

— Что за предприятие? — спросил он.

Гарри Уилкинс помолчал. Потом сказал:

— Это... деликатное дело. Я бы не хотел говорить об этом в баре. Но раз уж мы встретились... — Он оглянулся по сторонам, как будто проверяя, не подслушивает ли кто. — У меня есть патент. На новую обувную колодку. Она делает обувь на треть дешевле и на треть прочнее. Я искал инвестора. Но, знаете, в Нью-Йорке столько жуликов, что я боюсь довериться не тому человеку.

Мистер Пибоди почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Обувные колодки! Это же его стихия! Он владел обувными магазинами. Он знал этот рынок. И если патент действительно стоящий...

— Мистер Уилкинс, — сказал он, — я, возможно, мог бы помочь. Я как раз ищу вложение. Может быть, мы обсудим это завтра? В более спокойной обстановке?

Гарри Уилкинс посмотрел на него с выражением, в котором читалось и удивление, и благодарность, и что-то ещё — что-то, что мистер Пибоди принял за скромность, но что на самом деле было тщательно отрепетированным триумфом.

— Это было бы чудесно, — сказал Гарри Уилкинс. — Просто чудесно.

IV. Пять тысяч

На следующий день они встретились в том же баре. Гарри Уилкинс принёс с собой папку с бумагами — патентами, чертежами, письмами от «известных обувных фабрикантов», которые якобы уже заинтересовались его изобретением. Мистер Пибоди смотрел на эти бумаги с восхищением. Он не был экспертом в патентах, но выглядело всё очень солидно.

Гарри Уилкинс говорил о деле со знанием дела. Он сыпал терминами, которые слышал где-то краем уха, но произносил их с такой уверенностью, что они казались истиной в последней инстанции. Он рассказывал о том, как его колодка изменит обувную промышленность, как она сделает обувь доступной для бедных, как она принесёт миллионы — миллионы! — и как он хочет, чтобы первым инвестором стал именно мистер Пибоди, потому что «Генри говорил о вас так много хорошего».

Мистер Пибоди был очарован. Он был не глуп, но он был доверчив. А доверчивость — это не глупость. Это вера в то, что люди — такие же, как ты. Что они честны. Что они не обманут. Что они не могут обмануть, потому что ты сам никогда бы так не поступил.

— Сколько вам нужно? — спросил мистер Пибоди.

— Пять тысяч, — сказал Гарри Уилкинс. — Ровно пять тысяч. Я не хочу брать больше. Я хочу, чтобы это было честно.

Мистер Пибоди кивнул. Он достал бумажник. Он отсчитал пять тысяч долларов — хрустящими новыми банкнотами. Он передал их Гарри Уилкинсу.

Гарри Уилкинс взял деньги. Он посмотрел на них. Он посмотрел на мистера Пибоди. Он сказал:

— Мистер Пибоди, вы не пожалеете. Через год вы получите в десять раз больше. Я обещаю.

Он встал. Он пожал мистеру Пибоди руку. Он вышел из бара.

Мистер Пибоди остался сидеть. Он был счастлив. Он был горд. Он был уверен, что только что сделал лучшее вложение в своей жизни.

V. Исчезновение

Гарри Уилкинс вышел из бара и не вернулся. Ни через час. Ни через день. Ни через неделю. Мистер Пибоди ждал. Он приходил в бар каждый день. Он спрашивал у бармена, не видел ли тот мистера Уилкинса. Бармен качал головой. Он спрашивал в отеле. Портье пожимал плечами. Он наводил справки о патенте. Патента не существовало. Он наводил справки о Генри Пибоди. Генри Пибоди не существовало. Он наводил справки о Гарри Уилкинсе. Гарри Уилкинс не существовало.

Мистер Пибоди понял, что его обманули. Он пошёл в полицию. Полиция приняла заявление. Полиция сказала: «Мы поищем». Полиция не нашла. Гарри Уилкинс исчез. Как будто его никогда не было. Как будто он был не человеком, а призраком. Призраком, который умел говорить, улыбаться, обещать — и исчезать.

Мистер Пибоди вернулся в Бостон. Он потерял пять тысяч долларов. Но он потерял не только деньги. Он потерял веру в людей. Он потерял веру в то, что честность — это норма. Он потерял веру в то, что доброта — это не слабость.

Он стал осторожным. Он стал подозрительным. Он стал циничным. Он больше никому не доверял. И, возможно, именно этого хотел Гарри Уилкинс. Возможно, это было его настоящей целью — не деньги, а разрушение. Разрушение веры. Разрушение доверия. Разрушение того, что делает человека человеком.

VI. Нос

Но история на этом не закончилась. Потому что у Гарри Уилкинса была одна слабость. Одна маленькая, незначительная слабость, которая в конечном итоге его погубила.

Он любил хвастаться.

Через год после исчезновения Гарри Уилкинс объявился в Чикаго. Он снова сидел в баре, снова пил виски, снова искал доверчивого человека. И он нашёл. Нашёл некоего мистера Джонсона — торговца тканями из Милуоки, у которого было три тысячи долларов и желание их приумножить.

Гарри Уилкинс рассказал ему ту же историю. Про патент. Про колодку. Про миллионы. Мистер Джонсон слушал. Мистер Джонсон кивал. Мистер Джонсон достал бумажник.

Но мистер Джонсон был не так прост, как мистер Пибоди. Мистер Джонсон был другом мистера Пибоди. И мистер Пибоди рассказал ему о мошеннике по имени Гарри Уилкинс. Рассказал во всех деталях. Рассказал так, что мистер Джонсон запомнил. Запомнил имя. Запомнил историю. Запомнил всё.

И когда Гарри Уилкинс начал рассказывать про патент, мистер Джонсон улыбнулся. Он сказал:

— Мистер Уилкинс, а вы не тот ли самый Гарри Уилкинс, который обманул моего друга Саймона Пибоди на пять тысяч долларов?

Гарри Уилкинс побледнел. Он попытался встать. Но мистер Джонсон был не один. Рядом сидели двое крепких мужчин — друзья мистера Пибоди, которые специально приехали в Чикаго, чтобы найти мошенника.

Гарри Уилкинса схватили. Гарри Уилкинса обыскали. У Гарри Уилкинса нашли три тысячи долларов — деньги мистера Джонсона, которые тот ему ещё не успел отдать, но которые Гарри Уилкинс уже считал своими. Гарри Уилкинса сдали полиции. Гарри Уилкинса судили. Гарри Уилкинса приговорили к пяти годам тюрьмы.

Мистер Пибоди получил свои пять тысяч обратно — не все, но большую часть. Мистер Джонсон получил благодарность. Мистер Уилкинс получил срок.

И все они получили урок. Мистер Пибоди — урок о том, что доверчивость — это не порок, но её нужно направлять на тех, кто достоин. Мистер Джонсон — урок о том, что осторожность — это не трусость, а мудрость. Мистер Уилкинс — урок о том, что мошенничество — это не искусство, а преступление. И что рано или поздно каждый мошенник остаётся с носом.

VII. Мораль

Вот и вся история. Она не нова. Она стара, как мир. Мошенники обманывают доверчивых людей, а потом сами попадаются на удочку. Это закон жизни. Закон, который невозможно обойти. Закон, который невозможно отменить.

Гарри Уилкинс обманул Саймона Пибоди на пять тысяч долларов. Но он не учёл одного: у Саймона Пибоди были друзья. А друзья — это то, что мошенники никогда не принимают в расчёт. Потому что мошенники думают, что все люди — как они: одинокие, корыстные, готовые обмануть друг друга. Но это не так. Не все люди такие. И это — самое главное.

Мистер Пибоди потерял деньги. Но он не потерял друзей. Он не потерял веру в людей. Он не потерял себя. А Гарри Уилкинс потерял всё. Он потерял свободу. Он потерял деньги. Он потерял уважение. Он остался с носом.

Такова жизнь. Такова справедливость. Такова мораль этой истории.

И если вы когда-нибудь встретите человека, который предложит вам вложить деньги в «уникальный патент», «верное дело» или «миллионные прибыли», вспомните Гарри Уилкинса. Вспомните Саймона Пибоди. Вспомните, что доверчивость — это не глупость, но её нужно направлять на тех, кто достоин.

И помните: мошенник всегда остаётся с носом. Рано или поздно. Но всегда.