Действие сценическое. А. П. Чехов, Вишнёвый сад

Анализ событийного ряда пьесы А. П. Чехова «Вишнёвый сад»: школа Г. А. Товстоногова и другие подходы в сравнении
«Вишнёвый сад» особенно удобен для проверки теории действия сценического именно потому, что его событийность парадоксальна. Самое очевидное событие пьесы — продажа имения — происходит вообще не на сцене. Пока решается судьба сада, в доме танцуют, спорят, показывают фокусы; затем Лопахин приходит и сообщает уже свершившееся: сад продан, покупатель — он сам. (Викитека)
Поэтому на «Вишнёвом саде» можно очень точно сравнить несколько пониманий события: событие как крупный поворот фабулы; событие как узел сквозного действия; событие как изменение предлагаемых обстоятельств; событие как авторски организованное изменение мира пьесы — и, наконец, в причинной теории действия сценического Кретова, событие как изменение, получившее причинное право перестроить продолжение действия.
И тогда обнаруживается существенное различие:
событийный ряд пьесы и причинный ряд действия сценического не тождественны.
1. От Станиславского к школе Товстоногова
У Станиславского работа с крупными событиями служила способом выйти к сверхзадаче и сквозному действию: пьеса расчленялась не просто на эпизоды, а на крупные изменения, определяющие движение целого. В дальнейшем метод действенного анализа был развит в педагогике Марии Кнебель. (VUZLit)
Школа Товстоногова значительно ужесточает событийную архитектонику. В распространённом изложении этой школы выделяются пять опорных событий: исходное, основное, центральное, финальное и главное. Исходное задаёт камертон; в основном начинается борьба по сквозному действию; центральное является её высшим пиком; в финальном борьба завершается; главное, последнее событие выявляет судьбу исходного обстоятельства и связано со сверхзадачей. (culture.wikireading.ru)
При этом в самой петербургской традиции встречаются терминологические варианты — пять или шесть узлов, «основное» или «определяющее» и т. п. Пётр Попов специально отмечает эту вариативность. (Flibusta)
Важно другое: мне не удалось обнаружить опубликованный авторский разбор Товстоноговым самого «Вишнёвого сада» по всем пяти событиям. Поэтому дальнейшая схема — не приписываемый Товстоногову готовый анализ, а реконструкция «Вишнёвого сада» по логике его школы. Отдельные учебные источники этой традиции прямо предлагают считать основным событием предложение Лопахина о спасении имения, ведущим обстоятельством — инфантилизм хозяев, сквозным действием — борьбу за спасение родового поместья, а центральным событием — продажу имения. (dokumen.pub)
Получается приблизительная конструкция:
Метод Событийная организация «Вишнёвого сада»
Крупные события в логике Станиславского — Кнебель возвращение Раневской ; угроза продажи становится непосредственной ; попытки решить судьбу имения ; продажа ; отъезд
Школа Товстоногова: пятисобытийная реконструкция исходное: возвращение Раневской в имение ; основное: предложение Лопахина спасти имение ; центральное: продажа сада и приобретение его Лопахиным ; финальное: окончательный отъезд прежних хозяев ; главное: опустевший запертый дом, забытый Фирс, стук топора
Литературоведческий анализ Чехова событийный центр намеренно растворён в повседневном течении жизни; продажа сада не исчерпывает содержания пьесы
Причинная теория Кретова событием для действия становится не просто происшествие, а изменение, получившее причинное право сделать прежнее «как» недостаточным и перестроить последующее действие
Уже здесь видна проблема: первые три подхода прежде всего отвечают на вопрос «что произошло в пьесе?». Последний заставляет задать другой:
что из произошедшего действительно стало причиной изменения действия?
2. «Вишнёвый сад» сопротивляется событийной схеме
Чехов делает с событием странную вещь.
В первом действии Лопахин совершенно определённо сообщает: имение будет продано 22 августа, предлагает разбить землю на дачные участки и утверждает, что другого выхода нет. (Викитека)
Казалось бы, это мощнейшее событие.
Но что происходит?
Раневская и Гаев не перестраивают свою жизнь соответственно полученной информации.
Во втором действии Лопахин снова буквально объясняет им положение; срок приближается, возможный покупатель уже известен. Но хозяева продолжают существовать почти так, будто решающего изменения не произошло. (Викитека)
Вот здесь «Вишнёвый сад» неожиданно становится почти лабораторным материалом для причинной теории.
Драматургическое событие произошло.
Информация получена.
Угроза объективна.
Но причинный передел не состоялся.
Именно это Лопахин не может понять.
Ему кажется абсурдным, что людям объяснили реальность, а их способ существования не изменился.
С позиции причинной теории Кретова это можно сформулировать гораздо точнее:
обстоятельство изменилось, но изменение не получило достаточного причинного права перестроить «как» Раневской и Гаева.
Поэтому проблема «Вишнёвого сада» оказывается не только в том, что герои «ничего не делают».
Гораздо интереснее другое:
они не позволяют изменившейся действительности причинно перестроить способ своего существования.
3. Центральное событие: продажа сада или сообщение о продаже?
Здесь появляется принципиальное расхождение драматического и сценического действия.
С точки зрения драматургической архитектоники центральным событием естественно считать продажу имения. Именно так она определяется и в одном из учебных изложений школы Товстоногова. (Bstudy)
Но сама продажа происходит за сценой.
На сцене происходит другое:
Раневская спрашивает, продан ли сад.
Лопахин отвечает, что продан.
Она спрашивает, кто купил.
Лопахин отвечает: он. (Викитека)
Для драматического действия событие уже произошло.
Для действия сценического оно только получает возможность стать событием.
Это чрезвычайно важно.
Аукцион изменил юридическое состояние мира:
сад принадлежал Раневской ; сад принадлежит Лопахину.
Но сценическое действие возникает не в момент юридического перехода собственности.
Оно возникает в момент, когда это изменение входит в поле различения присутствующих и получает причинное право перестраивать их дальнейшее существование.
У Вари вслед за сообщением возникает чрезвычайно конкретное телесное действие: она снимает ключи и бросает их. Раневская оказывается физически подавлена известием. Лопахин, напротив, переживает собственное превращение из потомка крепостных в хозяина имения. (Викитека)
Получается:
драматическое событие — сад продан.
Но:
сценическое событие — продажа сада стала причинно действительной для находящихся здесь людей.
Это уже не одно и то же.
4. Событие оказывается субъектно различным
И здесь причинная теория делает следующий шаг, которого классический событийный ряд обычно не требует.
Одно и то же происшествие не обязательно является одним и тем же событием для всех.
Для Раневской продажа сада означает необратимость утраты прошлого.
Для Вари — потерю хозяйства и собственной функции хозяйки: поэтому ключи перестают принадлежать ей.
Для Лопахина — радикальную перемену исторического положения: место, где его отец и дед были крепостными, теперь принадлежит ему. (Викитека)
Для Ани решающий причинный переход начинается ещё раньше.
Во втором действии Трофимов перестраивает само значение сада: из прекрасного пространства детства сад превращается для неё в пространство прошлого, связанного с крепостничеством. И Аня прямо говорит, что уже не любит сад так, как прежде. (Викитека)
Следовательно, когда сад продают, Аня встречает это событие уже из другого причинного состояния, чем Раневская.
Это означает:
общий драматический событийный ряд распадается на различные причинные генеалогии сценических субъектов.
Именно здесь может проходить существенное дополнение причинной теории Кретова к методу действенного анализа.
Необходимо спрашивать не только:
какое сейчас событие пьесы?
но и:
для кого оно уже стало событием?
А затем:
какое различие оно произвело в способе продолжения действия данного субъекта?
5. Товстоногов и Кретов: не опровержение, а увеличение разрешения
В раннем корпусе Кретова уже проводится различие драматического, сценического и театрального действия: драматическое связывается с причинно-следственными отношениями персонажей, сценическое — со способом существования актёра в образе действия, театральное — с адресацией смысла зрителю.
Теперь это различение позволяет вернуться к событийному анализу Товстоногова с большей разрешающей способностью.
Событийный ряд школы Товстоногова строит макроархитектуру причинности спектакля:
исходное ; основное ; центральное ; финальное ; главное.
Причинная теория Кретова может исследовать микромеханику прохождения между этими реперами:
изменение ; различение ; причинное право ; утрата достаточности прежнего «как» ; причинное требование ; передел ; новое «как» ; новые условия дальнейшего причинения.
Тогда событие Товстоногова и причинный передел Кретова находятся на разных масштабах.
Событие говорит:
мир действия изменился.
Причинный передел спрашивает:
каким образом это изменение стало причиной невозможности продолжать прежним способом?
И вот здесь «Вишнёвый сад» особенно показателен.
Потому что у Чехова между первым и вторым может лежать огромная дистанция.
Героям говорят:
сад будет продан.
Но они продолжают жить.
Им снова говорят:
сад будет продан.
Они продолжают жить.
Наступает день торгов.
Они устраивают бал.
Сад уже продан.
Они ещё не знают.
И только Лопахин входит в комнату.
Получается почти идеальная экспериментальная конструкция:
событие уже произошло в мире пьесы, но ещё не произошло внутри причинной организации действия присутствующих.
6. Почему Чехов особенно важен для причинной теории
Литературоведение давно отмечает необычность чеховской событийности: продажа сада не изолирована как обычная драматическая кульминация, а растворена в повседневном течении жизни. Скафтымов именно эту включённость центрального события в обиходный поток считал существенной особенностью пьесы. (А.П. Чехов)
К этому добавляется известный спор о жанре. Сам Чехов называл «Вишнёвый сад» комедией и писал, что местами это даже фарс; Станиславский, напротив, воспринимал пьесу как трагедию. (А.П. Чехов)
Это не побочная историческая деталь.
От того, что режиссёр считает событием, меняется вся причинная архитектура спектакля.
Если центральным является гибель прекрасного мира, спектакль начинает причинно тяготеть к трагедии.
Если центральным становится неспособность людей изменить способ существования при очевидно изменившейся действительности, возникает совершенно иная — чеховская, комическая и одновременно страшная — структура.
Тогда смешным оказывается не событие.
Смешным оказывается несоответствие события и передела.
Мир уже изменился.
А человек продолжает действовать так, словно его прежнее «как» всё ещё достаточно.
Это очень близко к тому, что в причинной теории Кретова можно было бы назвать запаздыванием причинного передела.
И тогда чеховский комизм приобретает неожиданно точное процессуальное объяснение:
ситуация уже другая, а способ существования всё ещё прежний.
7. Финал пьесы как проверка трёх методов
В четвёртом действии прежние хозяева окончательно покидают дом. Аня прощается со «старой жизнью», Трофимов приветствует новую. Затем двери запирают, экипажи уезжают, сцена пустеет. После этого появляется забытый Фирс; слышны звук лопнувшей струны и удары топора по дереву. (Викитека)
И здесь особенно хорошо различаются подходы.
Для композиционного анализа это развязка.
Для школы Товстоногова можно различить финальное и главное события: окончательный отъезд завершает борьбу за имение, а оставленный Фирс и начавшаяся рубка сада позволяют увидеть, что стало с исходным миром пьесы. Именно такая функция последнего, главного события соответствует пятисобытийной модели школы. (culture.wikireading.ru)
Но причинная теория позволяет увидеть ещё один слой.
В начале пьесы дом наполнен людьми.
Фирс существует как функция старого порядка: он обслуживает Гаева, помнит прежнюю жизнь, даже отмену крепостного права называет «несчастьем». Во втором действии именно он связывает странный звук лопнувшей струны с «волей». (Викитека)
В финале происходит поразительная причинная инверсия.
Все уверены, что Фирса отправили в больницу.
Поэтому каждый может уехать.
Именно это ложное знание получает причинное право организовать коллективное действие.
Дом запирают.
А потом обнаруживается:
Фирс остался внутри.
Это уже не просто символ.
С позиции причинной теории перед нами результат ошибочно организованной причинной системы.
Все действия были логичны относительно различия:
Фирс отправлен / Фирса здесь нет.
Но само различие оказалось ложным.
Следовательно, финал демонстрирует не только смерть старого мира.
Он демонстрирует страшную вещь:
система может быть внутренне причинно связной и всё-таки произвести катастрофический результат, если исходное различение, получившее причинное право, было ошибочным.
Это уже вывод, далеко выходящий за пределы обычного событийного анализа.
8. Что даёт сравнение
Теперь можно увидеть три уровня.
Станиславский — Кнебель помогают обнаружить крупные повороты и сквозную действенную логику произведения.
Школа Товстоногова превращает их в строгую архитектонику спектакля: исходное, основное, центральное, финальное, главное события; связывает их с предлагаемыми обстоятельствами, сквозным действием и сверхзадачей. (culture.wikireading.ru)
Кретов потенциально добавляет к этой архитектонике то, чего ей недостаёт для анализа самого становления действия:
момент причинного присвоения события действием.
Отсюда появляется новое различение:
происшествие произошло;;драматическое событие состоялось;;но сценическое событие ещё должно причинно состояться.
Наиболее яркий пример — продажа сада.
Аукцион завершён.
Юридический результат получен.
Драматическое действие уже перешло границу.
Но Раневская ещё танцует в собственном доме.
То есть:
драматически — уже после события;;сценически — ещё до него.
И только сообщение Лопахина соединяет два времени.
Именно здесь происходит то, что причинная теория позволяет назвать пересечением драматического события и причинного передела действия сценического.
Поэтому я бы не заменял событийный анализ Товстоногова причинной теорией Кретова.
Напротив, здесь обнаруживается их потенциально чрезвычайно продуктивное соединение:
Товстоногов определяет реперные точки изменения мира пьесы.;Кретов исследует, каким образом изменение мира получает причинное право изменить способ существования актёра внутри этого мира.
Тогда возникает уже двухуровневая карта «Вишнёвого сада»:
драматургическая ось:
возвращение ; возможность спасения ; приближение торгов ; продажа ; отъезд ; опустевший дом;
и наложенная на неё причинно-сценическая ось:
изменение обстоятельства ; его различение субъектом ; получение причинного права ; утрата достаточности прежнего «как» ; передел ; новое телесное существование ; изменение ситуации для другого.
И эти две линии не обязаны совпадать по времени.
Возможно, именно Чехов позволяет увидеть это особенно ясно.
У него событие может уже произойти — а человек ещё живёт до него.
Человек может уже измениться — а внешнее событие ещё не произошло: именно так Аня причинно расстаётся с садом раньше его продажи. (Викитека)
Поэтому наиболее существенное дополнение причинной теории Кретова к событийно-действенному анализу можно сформулировать так:
Событие пьесы определяет изменение обстоятельств действия. Событие действия сценического начинается там, где это изменение получает причинное право перестроить способ продолжения действия.
И тогда возникает вопрос, которого классическая схема почти неизбежно требует, но сама ещё не формулирует:
между событием и следующим действием — что происходит?
Именно в этом промежутке располагаются:
различение, причинное право, причинное требование, причинный передел и телесная перестройка.
Поэтому «Вишнёвый сад» может оказаться для причинной теории Кретова не просто примером пьесы для анализа.
Он может стать испытательным материалом для сопоставления двух разрешений события:
Товстоногов — событие как реперная структура движения спектакля.
Кретов — событие как причинно осуществляемый переход внутри продолжающегося действия.
Предельно коротко:
У Товстоногова событие отвечает на вопрос: что изменило ход пьесы?;У Кретова возникает следующий вопрос: когда это изменение действительно получило право изменить действие?
И «Вишнёвый сад» отвечает на него почти экспериментально:
событие может уже случиться — и ещё не стать действием.
Из этого анализа возникает сильная следующая тема: «Действие сценическое. Событие и причинный передел». Здесь можно уже строго проверить, является ли причинный передел просто уточнением товстоноговского события или это две принципиально разные единицы анализа.

Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации.