Глава двадцать первая Кто пользуется телом?

Тёмное пространство оказалось залом ожидания.

Вдоль стен стояли скамьи. На них неподвижно сидели человеческие фигуры. Одни выглядели молодыми, другие старыми. Кто-то был одет празднично, кто-то — по-домашнему. Глаза у всех были закрыты.

Над каждой фигурой мерцал свет.

Из одного светового облака доносился детский смех. Из другого — обрывок песни. Третье повторяло имя. Четвёртое спорило само с собой. Где-то звучали молитвы, формулы, признания и слова, которые человек не успел произнести.

— Они умерли? — спросил я.

— Вы сразу выбрали самое простое объяснение, — ответил Владимир Рысинов.

Он стоял у большого табло, на котором вместо времени отправления появлялись вопросы:

«КТО Я?»

«ЧТО ОСТАНЕТСЯ?»

«КУДА УХОДИТ ЧЕЛОВЕК?»

— Тогда что здесь происходит?

— Мы рассматриваем варианты.

— Какие?

— Что именно в человеке является человеком.

Он подвёл меня к первой фигуре.

На скамье сидел мужчина. Над ним светилось воспоминание: летний двор, велосипед, разбитое колено, материнский голос.

— Перед вами тело, — сказал Владимир. — А над ним — память. Где человек?

— И там и там.

— Если память исчезнет?

Свет погас.

Тело осталось.

— Человек продолжит существовать, но многое потеряет.

— А если тело исчезнет, но память каким-то образом сохранится?

Фигура растворилась. Воспоминание вернулось и повисло над пустой скамьёй.

— Не знаю, можно ли это назвать человеком.

— Вот и первый вопрос.

Мы подошли к другой фигуре.

Над ней находилась сложная сеть знаний: профессиональные навыки, языки, привычные движения, имена знакомых, маршруты, решения.

— Это опыт, — сказал Владимир. — Человек собирал его всю жизнь.

— И что с ним происходит после смерти?

— Именно это мы пытаемся понять.

— Наука говорит…

— Разные научные области отвечают на разные части вопроса. Религии предлагают свои ответы. Философия — свои. Личный опыт людей — ещё множество.

— А вы какой ответ считаете верным?

— Сначала определите, кто задаёт вопрос.

— Я.

— Кто именно?

Я не понял.

Владимир указал на меня:

— Тело?

— Нет.

— Мозг?

— Возможно.

— Сознание?

— Скорее.

— Личность?

— Да.

— А личность — это что?

На табло появилась новая строка:

«КТО ИСПОЛЬЗУЕТ ТЕЛО?»

— Вы считаете, что тело является инструментом? — спросил я.

— Я предлагаю проверить эту мысль.

Перед нами возникло зеркало.

Сначала в нём отражалось моё тело. Затем изображение начало меняться: детство, юность, зрелость. Черты лица, рост, движения — всё становилось другим.

— Тело менялось, — сказал Владимир. — Но человек обычно говорит: «Это всё был я».

— Потому что сохранялась непрерывность жизни.

— Непрерывность чего?

— Сознания. Памяти.

— Память тоже меняется. Человек забывает, переосмысливает, иногда помнит то, чего не происходило.

— Тогда остаётся ощущение себя.

— Где оно находится?

Я посмотрел в зеркало.

Все мои прежние лица исчезли. Остался только силуэт.

— Вопрос поставлен так, будто внутри тела обязательно сидит отдельный пользователь, — сказал я. — Но, возможно, сознание возникает благодаря работе самого тела.

— Возможно.

— Тогда нет никакого «кто», использующего тело.

— Возможно.

— Вы на всё отвечаете одинаково?

— Пока у нас нет окончательного доказательства — да.

Из кармана выпала маленькая гирька с надписью «ДОКАЗАТЕЛЬСТВО».

Владимир поднял её.

— Полезная вещь.

— Досталась после разговора об истории.

— Здесь она особенно нужна.

Он положил гирьку на ладонь одного из неподвижных людей.

Свет над фигурой начал показывать разные ответы.

В первом человек был только телом и прекращал существовать вместе с ним.

Во втором нечто продолжало путь, сохраняя личность.

В третьем сохранялось не личное «я», а след поступков в других людях.

В четвёртом опыт переходил в новую жизнь, но память о прежней исчезала.

В пятом человек растворялся в огромном сознании, как капля в море.

— Какой вариант настоящий? — спросил я.

— Какой из них вы можете доказать?

— Ни один полностью.

— Тогда почему люди спорят так, будто вернулись оттуда с документами?

— Потому что неизвестность страшит.

— И потому что ответ меняет отношение к жизни.

На стене появились две двери.

На первой было написано: «ПОСЛЕ СМЕРТИ НИЧЕГО НЕТ».

На второй: «ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ».

— Выберите, — сказал Владимир.

— На каком основании?

— Вот в чём вопрос.

— Если выбрать первую, человек может решить, что нужно особенно ценить единственную жизнь.

— Или что никакой окончательной ответственности не существует.

— Если вторую — может жить смелее.

— Или откладывать настоящее ради предполагаемого будущего.

— Значит, любой ответ можно использовать по-разному.

— Именно.

Двери исчезли.

— Тогда какую практическую пользу даёт такой разговор?

Владимир указал на неподвижных людей.

— Посмотрите на них и спросите себя: что из того, что вы называете собой, действительно стоит сохранять?

Световые облака приблизились.

Я услышал тысячи человеческих мыслей.

Один человек всю жизнь копил обиды и теперь не мог представить себя без них. Другой определял себя только должностью. Третий хранил любовь, которую не успел выразить. Четвёртый собирал знания, но никому их не передал. Пятый жил чужими ожиданиями и так и не выяснил собственных желаний.

— Если после смерти что-то продолжится, — сказал Владимир, — что именно вы хотели бы взять с собой?

— Опыт.

— Весь?

Я вспомнил ошибки, страхи, пустые споры.

— Лучше выводы из опыта.

— А если выводы ошибочны?

— Тогда способность пересматривать их.

— Что ещё?

— Любовь к людям. Умение создавать. Память о близких.

— Значит, вы считаете это собой?

— По крайней мере, лучшей частью.

— А что готовы оставить?

Я хотел назвать страх, обиды, сожаления. Но понял, что легко отказываюсь от них только в теории.

— Не знаю.

— Честный ответ.

Одно из световых облаков отделилось от неподвижной фигуры и приблизилось ко мне. Внутри звучал вопрос:

«Если ты уверен, что продолжишь существовать, почему боишься жить сейчас?»

Другое спросило:

«Если уверен, что всё закончится, почему тратишь время на то, что не считаешь важным?»

Оба вопроса ударили точнее любого ответа.

— Получается, разные представления о смерти могут привести к одному требованию, — сказал я.

— Какому?

— Жить осознанно сейчас.

— Уже неплохо.

— Но это не отвечает на вопрос, куда уходит человек.

— Возможно, вопрос нужен не только ради ответа.

Табло изменилось.

Вместо «КУДА УХОДИТ ЧЕЛОВЕК?» появилось:

«ЧТО ОН ОСТАВЛЯЕТ?»

Неподвижные фигуры исчезли. На скамьях остались предметы: книга, письмо, детская игрушка, рабочий инструмент, фотография, незавершённая рукопись.

— Всё это следы, — сказал я.

— И часть человеческого опыта.

— Но человек больше своих вещей.

— Конечно. Поэтому нас ждёт следующая остановка.

В конце зала открылась дверь.

За ней находилась библиотека.

Полки уходили вверх и терялись в темноте. На каждой книге вместо названия стояло человеческое имя. Некоторые тома были толстыми, другие — совсем тонкими.

Внезапно одна книга исчезла.

На полке осталось пустое место.

Потом исчезла вторая.

— Что происходит? — спросил я.

Из-за стеллажа вышел Николай Скороход.

— Умирают люди, — ответил он. — И вместе с ними пропадают знания, которые они никому не передали.

Ещё одна книга растворилась у нас на глазах.

— Нужно остановить это, — сказал я.

— Тогда поспешим. Ваша книга тоже уже стоит на полке.