Призрачный оркестр

***
Неживой симфонический оркестр
Исполняет неживую музыку.
Пустотою дирижёрский жес­т
Разрезает тишину без звука.

Скрипки — пыль, и арфа — лишь скелет,
Флейты спят в обитых бархатом гробах.
И мелодии, которой больше нет,
Застывает эхом на губах.

***
Публики тоже нет.
Бархатные кресла взирают на сцену сотнями пустых, безразличных глазниц.
Здесь время остановилось, зацепившись за позолоту лепнины, и теперь медленно осыпается на истлевшие ковры вместе со штукатуркой.
Воздух густой и неподвижный, как смола, в которой застыли отзвуки аплодисментов давно ушедших эпох.

Фантомный дирижёр взмахивает своей палочкой, но она не рассекает воздух, а лишь тонет в нём, не создавая ни малейшего движения.
Инструменты откликаются ему не звуком, а лишь тенью звука — воспоминанием о том, какими они когда-то были.
Это музыка для никого, рождённая в тишине и обречённая в ней же раствориться.
Она не тревожит, не радует и не печалит.
Она просто есть — как пыль на клавишах рояля, как трещина на виолончели, как сама вечность, забывшая о своём предназначении.