Полёт на ледовую разведку и возвращение Васильевич

Рассвет над арктическим аэродромом едва пробивался сквозь плотную пелену низких туч. Ан-26, ласково именуемый командой «Аннушка», замер на заснеженной взлетной полосе. Из дюз его двигателей, собранных накануне ночью руками Марины Беленькой, вырывался ровный, уверенный жар.В кабине пилотов пахло озоном, нагретой приборной смазкой и крепким кофе из термоса. В левом кресле командира сидела Марина Никифоровна Беленькая, сосредоточенно проверяя показания приборов. Справа от неё, в кресле второго пилота, устроилась новоиспеченная орденоноска Татьяна Трофимова. На её летном комбинезоне пока не было золотого ордена — в небе награды уступали место жестким инструкциям — но в глазах горел тот самый азарт, за который её ценила вся полярная братва.В штурманской рубке, чуть позади пилотов, замер у радара Мирон Токарев, готовый заносить каждую ледовую трещину в бортовой журнал хроники.— Ну что, Танюха, — Марина бросила быстрый взгляд на сестру. — Двигатели шепчут. Спасибо Михайловичу и Ванечке, КИПиА работает как швейцарские часы. Готова показать класс на транспортнике после своего сверхзвукового Су-27?— Марина Никифоровна, «Аннушка» после истребителя — как верная домашняя лошадь, — улыбнулась Таня, проверяя ход штурвала. — Тяжеловата, но характер покладистый. К взлету готова!— Борт ноль-два-четыре, взлет разрешаю, — прохрипела радиостанция голосом диспетчера.— Пошли! — скомандовала Марина и плавно двинула вперед РУДы (рычаги управления двигателями).Два мотора АИ-24ВТ взревели в унисон, и самолет, набирая скорость, побежал по бетонке. Через мгновение шасси оторвались от земли, и Ан-26 свечой ушел в плотную серую облачность.Через час полета под крылом раскинулось бескрайнее, скованное тяжелыми льдами Карское море. Белое безмолвие рассекали темные нити свежих разводий — именно их и нужно было нанести на карту для каравана судов Северного морского пути.— Набираем три тысячи, — передала Марина по внутренней связи. — Таня, бери управление, держи курс двести десять. Мирон, как там ледовая обстановка на приборах?— Вижу крупное поле в районе архипелага Норденшельда, — отозвался Токарев. — Идет сироп, трещины расширяются. Командирам ледоколов эта инфа спасет кучу времени. Пишу!Вдруг правый двигатель, тот самый, над которым Марина колдовала всю ночь, слегка вздрогнул. Стрелка указателя оборотов едва заметно колыхнулась. Татьяна тут же подобралась, ее пальцы мгновенно легли на приборы управления.— Марина, вибрация по правому, — спокойно, без тени паники сказала Таня. Полярная закалка давала о себе знать. — Температура газов в норме, давление масла стабильное. Похоже, поймали небольшой обледенитель на входе.— Включай обдув коков и ВНА (входного направляющего аппарата), — скомандовала Марина, внимательно следя за действиями сестры. — Проверим, как сидит наше уплотнение насоса. Ванечка затягивал, если сорвало — заставлю его вручную винт крутить.Таня четко щелкнула тумблерами противообледенительной системы. Через тридцать секунд двигатель снова заработал ровно и мощно, перемалывая арктический воздух.— Чисто! — доложила Татьяна. — Лед ушел. Двигатель держит режим идеально. Марина Никифоровна, ваша сборка — просто знак качества. Василий Васильевич лучше бы не сделал.— То-то же, — усмехнулась Марина. — Ладно, сестренка, не расслабляйся. Разворот на пятнадцать градусов вправо, заходим на второй круг над проливом Вилькицкого. Работаем!Самолет сделал красивый, ювелирный вираж над замерзшим морем. Ледовая разведка была выполнена блестяще: все координаты трещин и торосов были зафиксированы Мироном до единого знака.Часть 2. Возвращение ВасильевичаНа следующий день погода окончательно наладилась. На аэродроме сел рейсовый борт, доставивший из командировки с мыса Челюскин старого техника Василия Васильевича Анисимова и его неизменного напарника Смекайло-де-Цопфи.Едва сойдя с трапа, Васильевич, не заходя в жилой корпус, направился прямиком в авиационный гараж. За ним, поправляя меховой воротник унтовой куртки, семенил Смекайло-де-Цопфи, с любопытством озираясь по сторонам.В гараже у верстака стоял стажер Ванечка Клюев и старательно чистил инструмент. Увидев наставника, парень аж вытянулся:— С прибытием, Василий Васильевич! С возвращением, господин Смекайло!— Здорово, паря, — пробасил Анисимов, сдвигая ушанку на затылок. Он обвел ангар строгим взглядом и сразу уставился на правый двигатель стоявшего в глубине Ан-26. — Так... Вижу, капоты закрыты. Бортпровод на месте. И как это понимать, Клюев? Мне в Главке сказали, что «Аннушка» уже отлетала ледовую разведку. Кто мотор собирал? Кто регулировал шаг винта, я тебя спрашиваю?Из кабины самолета, вытирая руки ветошью, как раз спускался слесарь КИПиА Владимир Михайлович Пиняев.— А ты не шуми, Васильевич, не шуми, — с ехидной улыбкой прервал его Пиняев. — Пока вы там на Челюскине чаи гоняли да буран пересиживали, у нас тут боевое крещение было. Марина Никифоровна лично за главного технолога оставалась!Василий Васильевич замер. Его кустистые брови поползли вверх. Он медленно подошел к правому двигателю, обошел его кругом, потрогал законтренные гайки крепления насоса-регулятора, заглянул снизу на блок фильтров. Смекайло-де-Цопфи подошел следом, достал из кармана лупу и с важным видом осмотрел стыки мотогондолы, после чего восхищенно поднял большой палец вверх:— О-ля-ля! Работа — magnifique! Чисто, как в операционной. Ни единого подтека масла!В этот момент в гараж вошла сама Марина Беленькая вместе с Татьяной Трофимовой. Они вернулись со штаба после сдачи полетных карт.— О, командировочные вернулись! — звонким голосом объявила Марина. — Ну что, Василий Васильевич, принимай объект. Небось думал, без тебя тут все пальцы в шестерни поприщемляли?Анисимов обернулся. Он долго и испытующе смотрел на Марину, потом на Таню, затем снова на двигатель. Лицо его оставалось суровым, но в уголках глаз спрятались добрые морщинки.— Так, значит, — медленно произнес старый техник, подходя к Марине. — Насос-регулятор сама выставляла?— Сама, Васильевич. Лида с Анжелой кольца со склада принесли, Ванечка ключом орудовал под моим чутким руководством, а Михайлович проводку на ИВ-500 перебрал.— А в полете как? — Анисимов повернулся к Татьяне.— Как часы, Василий Васильевич! — отрапортовала Таня. — На трех тысячах лед поймали, противообледенительную вручную включила — мотор даже не чихнул. Обороты держал железно.Василий Васильевич молча подошел к своему инструментальному ящику, открыл его, достал чистую тряпицу и аккуратно вытер руки. Потом подошел к Марине, положил свою тяжелую, мозолистую ладонь ей на плечо и с глубоким уважением произнес:— Ну, Никифоровна... Ну, девка, утерла нос старому мастеру. Признаю. Зазоры на приводе шага винта выставлены так, что я бы сам лучше не сделал. Настоящая Беленькая! Школа наша, гаражная!Братва, собравшаяся в ангаре, дружно загомонила. Ванечка Клюев гордо расправил плечи, ведь его работу похвалил сам Васильевич. Из кухни уже доносился умопомрачительный запах свежего пирога, который Ангелина Викторовна Мельник затеяла в честь возвращения командированных.— Ладно, мастера, — скомандовала Марина, подмигнув сестре. — Разбор полетов окончен, техника к новым заданиям готова. Васильевич, Смекайло — марш мыть руки и к столу! Будем слушать ваши байки про буран на Челюскине!Команда дружно двинулась в сторону кухни, а Ан-26 остался стоять в ангаре — надежный, исправный и готовый к новым полярным подвигам.