Храни меня

               Глава 1. Вероника

 Я угнала «Lexus». Дорогой респектабельный автомобиль неизвестного мне мужчины. Представьте: солнечное летнее утро, центр города, оживленная трасса, двое дорого одетых мужчин, разбитая старенькая «Тойота» на обочине и худощавая блондинка. Отличное комбо для начала неудачного дня. Дополните картину моим образом: боевой раскрас на лице размазался о вылетевшие навстречу мне подушки безопасности, серебристое мини-платье задралось на бедрах выше линии «стоп». На ногах розовые тапочки с заячьими ушками – верх нелепости и безобразия. А ведь эта суббота не должна была выдаться какой-то примечательной… Но разве судьба нуждается в приглашении?

– Королёва? Не спишь? Отлично. Форс-мажор у нас, Королёва, — Александр Александрович Левицкий. Заведующий отделением неотложной хирургии, мой непосредственный босс. Вообще-то он не должен сегодня звонить. Я с чистой совестью сдала ночную смену и наслаждалась единственным за неделю выходным. У моей подруги Марго сегодня День рождения. Вечер обещает быть насыщенным. Я уже с утра решила протестировать наряд и макияж. Сто лет никуда не выбиралась, забыла вообще, как это делается. Нужна репетиция. Мы с подругами договорились прийти на тематический праздник в одинаковых образах. Серебристое искрящееся мини-платье висело в шкафу еще со времен выпускного и, оказывается, успело стать мне мало. Влезть-то я в него влезла, а вот выбраться самостоятельно оказалось проблематично. Когда я поняла, что без посторонней помощи мне не справиться, позвонил Сан Саныч.
        –   ДТП. Малолетки решили с автобусом пободаться. Три бригады уже разворачиваем. Парнишка семнадцати лет совсем тяжёлый, стабилизируем и тоже возьмем на стол.

– Сегодня вроде Акулов дежурный? - понимаю, что не отвертеться, но решаю уточнить.

– Ага, дежурный. Только у него жена решила именно сейчас рожать. Повёз в роддом её. Надо успеть, Королёва!– торопит Левицкий. А я сама уже лечу, хватая на ходу сумочку и ключи.
   Меня не нужно просить дважды. Если позвонил Левицкий, тем более с такими скверными новостями, значит, в больнице уже полным ходом идёт работа, а в приёмнике настоящий дурдом. В таких ситуациях рук совершенно не хватает.
Я знаю, как дорога каждая минута. Не трачу время на трепыхания в этой серебристой «рыбьей чешуе», что называется платьем. Тем более без посторонней помощи его уже не стянуть, прилипло ко мне второй кожей. Только когда завожу свою старенькую «Тойоту», понимаю, что впопыхах выбежала в смешных плюшевых тапочках с заячьими ушками. А что, в них даже удобнее нажимать на педали.
До больницы ехать не так далеко. Но, видимо, в столь прекрасный летний день люди ринулись на зов садов и огородов. Поток машин очень плотный. По закону подлости я раз за разом попадаю на красный сигнал светофора. Перестроения даются с трудом. Передо мной едет очень дорогой черный тонированный автомобиль. Медленно и вальяжно... Он напоминает огромное блестящее насекомое, которое вышло погреться на солнышке. Водитель видит меня, но ни за что не уступает дорогу. Внезапно левая полоса освобождается, и вот на следующим светофоре я успеваю проскочить на мигающий зелёный. Конечно, мне пришлось подрезать это неторопливое чудо автомобильной отрасли. Своё недовольство оно не постеснялось огласить громогласным воем.
Дальше события разворачиваются столь стремительно и столь неправдоподобно, что трудно поверить в реальность происходящего.       Огромный автомобиль пулей срывается с места. Быстро нагоняет мою малолитражку. Водитель старается прижать меня к обочине, сигналит и велит тормозить. Мы создаем аварийноопасную ситуацию.  В момент, когда я почти сдалась в этой гонке, «Lexus» опередив, резко тормозит. Я в панике выворачиваю руль. Если этого не сделать, то есть все шансы на полной скорости влепиться в зад этого дорогого авто. Расплачивайся потом остаток жизни. Противный визг тормозов и громкий скрежет металла режет уши. Сильным ударом мой автомобиль оказывается впечатанным в ограждение. При этом его разворачивает на девяносто градусов, и… задним бампером «Тойота» все же цепляет чужую махину. Я оказываюсь в плену подушек безопасности. На мгновение сердце пропускает несколько ударов. В голове тупая боль на 5 баллов из 10.

   Люди, привыкшие к роскоши, очень трепетно относятся к деньгам и дорогим вещам. Они тщательно охраняют свою территорию, пространство вокруг и накопленные сбережения. К сожалению, совершенно забывая, что вещи созданы исключительно для службы, а не для поклонения. Они не несут в себе счастья, как бы прекрасно не создавали эту иллюзию. Но если у мужчины испортить милое сердцу авто, он начинает обижается, как маленький мальчишка. Однако наказывать будет по-взрослому. Невзирая на то, кто перед ним.
Меня грубо выволакивают из моей разбитой малышки. А так приятно спалось на подушках… Совершенно не хочется разборок, но их не избежать. Крупный мужчина средних лет орёт благим матом. Я не могу разобрать ни слова. Он кричит слишком близко и слишком громко. Словно огромный бульдог сорвался с цепи. Голова кружится и звенит. Единственная мысль в ней – это слова Левицкого. Надо успеть… Но как?  Видимо, на этот раз я крепко влипла.
– Послушайте… – пытаюсь начать диалог, но огромный сторожевой пес не даёт и слова сказать. Он больно хватает меня за плечи и с силой швыряет на дверцу моей машины. На фоне гула толпы (и когда она только успела набежать?) слышу голос второго мужчины. Он уверенный и чёткий. Видно, что человек привык отдавать распоряжения.
– Веди ее в машину, Денис.

   Но Денис не ведёт меня, а грубо тащит. Из толпы слышится испуганное: «Они же убьют её!». Кто-то достал мобильные телефоны и снимает на видео, кто-то пытается вмешаться. Ничего не останавливает моих карателей. Оскорблённый водитель швыряет меня, как мешок с картошкой, на кожаное сиденье по центру. Рядом садится владелец авто.
– Постой здесь, остынь сам и успокой народ. С ней я разберусь, – снова приказной тон, не ждущий возражений.

   Я разглядываю своего палача. Надо сказать, что он прекрасно сложён и так же прекрасно одет. А в его зелёных глазах утонет любая женщина. Аромат элитного парфюма смешался с чем-то невероятно мужским и терпким. При любых других обстоятельствах компанию такого мужчины в кожаном салоне пафосного авто можно было бы расценить как большую удачу. Но сейчас вряд ли это назовёшь везением. Да, Корол;ва, натворила дел. Сухой из воды не выйти. Надо как-то объясниться теперь с этими людьми. Но в голове ни одной адекватной мысли. Может, попросить их подбросить меня? Ха-ха, юмор тут точно неуместен.
Мой новый знакомый тоже меня разглядывает. Уже увидел, что платье задралось и на мне полосатые хэбэшные трусы. Один плюшевый заяц на ноге, вторая нога босая. Кажется, он в полном недоумении. Почему он так хмурится? Я б на его месте лопнула от смеха, увидев такую картину. Но в его глазах горит недобрый огонёк.
– Вы задели мой новый автомобиль. Он только что из салона. А это очень дорогая вещь. Как планируете расплачиваться?
– Молодой человек, я очень сожалею, правда! Надеюсь КАСКО все возместит, – для пущей убедительности положила ладонь на центр грудной клетки. Это вышло рефлекторно, но совершенно зря. Платье сползло, декольте съехало, а на мне даже нет бюстгальтера. Ещё немного, и мой «уверенный третий» разорвёт хрупкую блестящую ткань и остатки репутации. Выгляжу я неумелой куртизанка. Хороший способ снять мужика на «Лексусе», ничего не скажешь.
– Мне нужно в больницу, это очень-очень срочно. Вы не подбросите случайно?
И зачем я это ляпнула? У красавчика отвисает челюсть. Глаза круглые и большие, как у северного оленёнка.
– Совсем без мозгов, да? Как тебя зовут? – грозно рычит оленёнок, превратившийся в волчару.
– Вероника Валерьевна, – пытаюсь притвориться, что мне страшно, а сама гордо вскидываю голову и трясу волосами.
– Сиди здесь, Вероника. Будем решать, что с тобой делать, – говорит пострадавший и выходит из машины.

Он подходит к Денису, который стоит у моей убитой машины. Похоже, мне ее уже не спасти. Мужчины пытаются разогнать толпу. Далее они о чём-то беседуют. В наступившей тишине салона в моей голове звучат снова все те же слова: «Надо успеть, Королёва!». Времени на раздумья нет. Ждать своей участи или попробовать повлиять на чужую судьбу? Я выбираю второе. Ловко перелезаю на водительское сиденье. Ключи в замке зажигания. Слушайте, а как удобно-то! Деньги порой весьма приятно меняют комфорт.
Понимаю, что надо попросить разрешения. Однако, если этого требуют обстоятельства и врачу нужен автомобиль в медицинских целях, можно взять абсолютно любое транспортное средство. Есть такое право у нас. Этим я и решаю воспользоваться. Завожу мотор и плавно срываюсь с места. В зеркале заднего вида – вытянувшиеся лица моих новых знакомых. В толпе зевак – ошарашенные возгласы. Кто-то продолжает снимать на камеру мобильного телефона, кто-то уже смеётся в голос…

***
– Лера, помоги снять это платье. Если не получится – режь. – Это я уже в санпропускнике в предоперационной. Здесь все сверкает чистотой и пахнет растворами для обработки поверхностей.
Лера – студентка третьего курса медицинского института. По выходным она подрабатывает у нас санитаркой. За мизерную зарплату она выполняет очень непростую работу. В неотложной хирургии каждый человек, каким бы маленьким по званию ни был, является важным звеном одного большого механизма. Даже хирург от Бога без опытной оперсестры и санитарки, без команды профессиональных анестезиологов превращается в неуверенного студента-практиканта. Только слаженная работа всех участков команды помогает спасать жизни. Лера – девушка энергичная, четко и быстро выполняет указания. Знает, где что лежит и какой материал подготовить для каждого отдельного вида операции. Из нее получится отличный врач. Она не только ответственна, но и добра к пациентам.
Люди к нам попадают, как правило, внезапно. В полнейшей растерянности от происходящего. Времени, чтобы морально подготовиться к предстоящему оперативному лечению, у них нет. Лера умеет накрыть каждого испуганного пациента приятной заботой и сочувствием.
Увидев меня всю всклокоченную, она делает круглые глаза:
–Вероника Валерьевна, жалко резать такую красоту.

      Когда с платьем покончено, переодеваюсь в свежий хирургический костюм. Успеваю на долю секунды насладиться его хрустящим ароматом. Наверное, это мое любимое одеяние. Быстро, но тщательно мою руки привычными движениями. В нашем деле стерильность превыше всего. Захожу в операционную, получаю непромокаемый фартук, стерильный одноразовый халат, латексные перчатки... Есть какая-то особая магия в этом нехитром ритуале.

           На столе лежит семнадцатилетний парень крепкого телосложения. Он уже в глубоком наркозе, аппарат мерно дышит за него. Анестезиолог контролирует параметры жизнедеятельности, ведет наркоз. Левицкий с ассистентом уже приступили. Ассистент обрабатывает операционное поле спиртовыми растворами. Я только сейчас замечаю, что это студент шестого курса - Роман. В медицинской маске и шапочке не сразу можно узнать коллег. Роман еще никогда не ассистировал на таких больших операциях. Но остальные врачи заняты другими пострадавшими. Хорошенько похоже парни покатались. Впрочем, чья бы корова мычала. Сама сегодня устроила Формулу-1 с риском для жизни.

 – Наконец-то приехала, Корол;ва, – Александр Александрович вместо приветствия кратко вводит в курс дела. Здесь похоже разрыв селезенки, возможно и печени. По УЗИ много свободной жидкости. Начинаем.
– Скальпель, – командую медсестре. В этот момент адреналин непрерывным потоком начинает литься в мою кровь. Точными уверенными нажатиями на металл в несколько касаний провожу по средней линии живота и получаю доступ. Крови в брюшной полости слишком много. Она затопила все внутренние органы Ниагарским водопадом. Работаем быстро. Медсестра уже наготове с аппаратом для реинфузии. Он заберет кровь из брюшной полости, проведет по фильтрам и, не давая ей свернуться, вновь отправит в организм молодого человека через венозный катетер.
– Донорскую кровь заказали? –  спрашиваю у анестезиологов. Кровопотеря большая. Получаю молчаливый сосредоточенный кивок.
 
      Работы много. Первым делом нужно найти источник кровотечения и перекрыть его. Накладываем швы на сосуды селезенки, обесточиваем ее от основного кровотока. Сама селезенка как решето. Очень мягкий орган, практически ничем незащищенный. Придется ее удалить. Но ничего, человек и без селезенки нормально проживет. Отделяем сосудисто-нервные пучки и отправляем селезенку молодого парня в таз. Попрощаться с ней ему, конечно, не удастся. Кровотечение ослабевает, но до конца не прекращается. Нахожу еще два линейных разрыва на правой доле печени. Сообща накладываем гемостатические (кровоостанавливающие)  швы на паренхиму печени. Это непростое занятие. Главное при этом не забыть перекрыть кровоточащие сосуды. Для предупреждения прорезывания печеночной ткани использую в качестве прокладки большой сальник самого пациента. Левицкий прекрасно мне ассистирует, хоть и не был давно на таких операциях. Он уже не молод. В настоящий момент Александр Александрович занимает должность заведующего отделения и берет только плановые операции, а также преподает студентам на кафедре медицинского института. Роман пару раз роняет инструменты, но медсестра Ирина Львовна быстро их заменяет, не допуская временных задержек.

  Пациент уже получает донорскую кровь. Кровотечение остановлено. Но нужно еще провести ревизию всех остальных органов. Желудок цел. Это крепкий мышечный орган. По каждому сантиметру кишечника проходим тщательно пальцами: нельзя пропустить так называемую перфорацию, попросту «дырку». Мочевой пузырь и почки тоже не вызывают опасений. По мочевому катетеру светлое отделяемое. Это не может не радовать. Мы использовали пятнадцать салфеток. Вместе с Лизой дважды их пересчитываем. Устанавливаем две дренажные трубки в подвздошных областях с обоих сторон и один подпеченочный дренаж. В общей сложности проходит два часа. Напряжение постепенно ослабевает. Начинаются разговоры и мелкие шутки. Мы с Левицким поздравляем Романа с боевым крещением. Со студента крупными каплями бежит пот. Лиза успевает протирать его лоб салфетками, смущенно отводя глаза.
– Это тебе не занозу из мягкого места доставать, – смеется Александр Александрович. Первый случай у Романа был именно таким. Разрешаем студенту наложить швы на кожу. Когда с последними швами покончено и рана укрыта марлевыми салфетками, можно вздохнуть свободно. Кровопотеря, конечно, большая, да и травмы серьезные, но жить парнишка будет. Передаем его во владения доблестных коллег из реанимации. Ближайшие несколько дней он проведет там.

      Только в санпропускнике я понимаю, насколько сильно было мое собственное напряжение в мышцах. Руки и спина затекли, будто каждую мышцу скрутило в мелкие узлы. Пытаясь их размять, делаю несколько нехитрых упражнений. Хирургический костюм насквозь пропитан по`том в области спины, между грудей и на пояснице. Выбираю из стопки чистых костюмов еще один. Мне попался мой любимый розовенький. Летом, работая в одноразовых халатах из спанчбона, можно неплохо похудеть. Лучше всяческих обертываний, а эффект парилки вам обеспечен.
У выхода из оперблока меня ждал Сан Саныч.
– Ты хоть знаешь, кого сейчас оперировали? – спрашивает он.
– Ага, парень, 17 лет, – Левицкий прекрасно знает, что мне нет дела до статусов и регалий пациентов. Я одинаково честно и с полной самоотдачей лечу всех без исключения. И никогда не стелюсь перед «блатными» и богатыми пациентами. Но почему-то, когда к нам попадает крупная шишка, заведующий считает своим долгом обязательно об этом всех оповестить.
– Это внук Верховного судьи. Взволнованный дед, скорее всего, уже едет сюда.

      Из микроавтобуса серьезно пострадали водитель и несколько пассажиров на переднем сиденье. Остальные отделались ушибами и ссадинами. А вот в спортивном легковом авто находилось пять человек. Четверых мы прооперировали. Их родственники потихоньку подтягивались к стенам больницы. Акулов Антон Сергеевич вернулся из роддома, оставив растерянную жену с баулами и схватками в приемнике. Ему досталась самая тяжелая работа – восстанавливать мир и спокойствие в приемном отделении. Практически всех остальных обратившихся он раскидал по отделениям. Теперь сновал взад-вперед по ординаторской, чтоб успокоить собственные нервы. Новостей от его жены еще не поступало.

         Я дописывала протокол операции и мечтала вкусить пару пончиков, что так аппетитно лежали на тарелке по центру стола. Их заботливо принесли благодарные пациенты. Сверкая разноцветными глазированными боками, пончики призывно пахнут и отвлекают меня от работы. Они щедро посыпаны конфетти и мелкой крошкой орехов. Да, сейчас не помешает добавить порцию глюкозы в мой истощенный мозг. Левицкий остался беседовать с родственниками пострадавшего парня. В ординаторской помимо меня еще несколько врачей. Они эмоционально обсуждают проделанную работу. У нас в основном мужской коллектив. И за крепким словом никто в карман не лезет.

– Вероника Валерьевна, выгляни, пожалуйста, с тобой Верховный суд хочет говорить, – в шуточной форме подзывает меня заведующий. Мы выходим в коридор. Там меня ждет солидный мужчина лет шестидесяти. Видно, что он очень взволнован. Левицкий знакомит нас. Верховный судья – Дмитрий Олегович – пожимает мне руку и говорит:
– Я хотел познакомиться с человеком, спасшему жизнь моему оболтусу.
– Это наша общая работа, – коротко киваю я.
– Удивительно, такая хрупкая девушка и в такой сложной профессии. Если я хоть что-то смогу для вас сделать, смело на меня положитесь, – добавляет он. После этого вручает мне свою визитную карточку и остается ждать новостей о внуке. Таких визитных карточек у меня уже целая коллекция. Еще ни разу ни одной не воспользовалась. Я из тех женщин, которые все привыкли решать самостоятельно.

      Переодеваюсь в спортивный костюм свободного кроя. Он остался у меня на работе с прошлой недели, когда сотрудники больницы вышли на ежегодный субботник. Я тоже планировала в тот день поработать на благо общественности, но тут привезли «аппендицит» и мне пришлось отправляться в операционную.
Когда с разговорами и бумажной работой наконец покончено, я нацеливаю свой взгляд снова на тарелку. Пончиков там уже значительно поубавилось. Вдруг в ординаторскую с круглыми глазами заходит Антон.
– Вероника, там к тебе пришли. Говорит, брат. Но сам похоже с полицейскими. Давай я с тобой лучше пойду?
– Не нужно. Нам с ними есть, что обсудить, –я лучезарно улыбаюсь Антону, хватаю с тарелки желанный пончик и спускаюсь в вестибюль.

                Глава 2. Андрей

    Так чудесно начавшийся день безнадежно испорчен.

    Мы с Денисом кружили по городу, вновь пролистывая план будущих застроек. Мой отец и его корпорация «Фролов и Ко» создали здесь новый завод и более двух тысяч рабочих мест. Моя же задача на ближайшее время –контролировать начальные этапы строительства фирменных магазинов, где будет реализовываться готовая продукция холдинга. Я люблю размеренный темп жизни, где все подчинено четкому графику. Форс-мажоры и непредвиденные ситуации –  не для меня. Мне тридцать лет, я молод, активен и холост. Ловлю каждый момент. Умею зарабатывать деньги и с удовольствием их тратить.  Недавно приобрел отличный автомобиль и большую уютную квартиру в элитном районе города.

   Все свободное время я посвящаю себе. Чтение книг, тренажерный зал - это то немногое, на что хватает времени в течение дня.  По ночам меня вдохновляют мои подруги. Я привык не обременять себя серьезными отношениями. Мне нравятся девушки, согласные на редкие романтические ужины, но частные встречи на нейтральной территории для совместного удовольствия. Считаю, что мужчина всегда должен держать себя в форме. 
   
   Сегодня вечером должна состояться неформальная встреча с представителями администрации и крупными инвесторами. Мы выбрали лучший ресторан города с прекрасными видами на реку. Впереди только новые горизонты.
За всеми этими приятными, плавно перетекающими одна в другую мысль, я не сразу заметил, как изменилось настроение моего водителя. Он стал нервничать, часто поглядывать в зеркало заднего вида. Я проследил за направлением его взгляда.
 – Понравилась? – с сарказмом спросил я. На что Дениса, казалось, даже передернуло. Он не разделяет моих вкусов относительно блондинок. На это есть множество причин. Главная из которых - его красивая молодая жена- натуральная природная блондинка- два года назад бросила его и укатила за границу с каким-то приезжим австралийцем. При этом она не забыла очистить весь сейф от денег и драгоценностей, оставив моего друга с огромной раной в груди и дырявым карманом в последних штанах. Сказать, что он любил свою жену и души в ней не чаял - ничего не сказать. Всё, что зарабатывал, он тратил на нее. Любой каприз, любые прихоти были исполнены. Анжела была умной женщиной и предпочитала в качестве подарков увесистые бриллианты, обрамленные белым золотом и платиной. Я же застал друга в окружении множества пустых бутылок из- под крепкого алкоголя и с единственным желанием -  умереть. Тогда- то я и взял его к себе в помощники и водители. Но если от алкоголя он отказался быстро, то процесс выздоровления от заразы по имени Анжела еще, как говорится, в  будущем несовершенном времени. Он до сих пор не теряет попыток найти ее и заглянуть в глаза. Не знаю, правда, что он надеется в них увидеть. Вряд ли там есть хоть капля сожаления.

  –Таких крашенных обезьянок в клетках держать, а не за руль пускать, - только и фыркнул мой друг.
Ее выходку на перекрестке мы с Денисом восприняли как личное оскорбление. Но то, что она прилетит в бампер моего нового автомобиля и тем более посмеет сесть за руль и уехать на нем… Это неслыханная наглость. Адреналин в моей крови вскипает бурлящей лавой, заливая все вокруг. Он множится на гнев Дениса. Тот первым приходит в себя.

   После минуты молчаливого оцепенения мы приступаем к активным действиям. В разбитой  "Тойоте" находим миниатюрную сумочку. В ней только водительские права, мобильный телефон и ключи. Обычно у барышень полный завал косметики и всяких женских штучек. А у этой Корол;вой Вероники Валерьевны минимализм в классическом его проявлении. Интересно…

   Глупая вульгарная девица. Как она посмела выставить меня полным идиотом, да еще и при свидетелях? Мне хватило лишь одного взгляда, чтобы понять какого поля она ягода. С раннего утра при полном боевом наряде. Сверкающее мини-платье, которое едва-едва прикрывает соблазнительные формы. Она так и демонстрировала их напоказ. Думала таким образом завоевать мое снисхождение? Не на того напала, детка! Волосы ее светлые, натуральный блонд. Они вьются мелким бесом и выглядит это огромной пышной гривой. За такую прическу женщины оставляют целое состояние в салонах красоты. Яркая алая помада по всей видимости для охоты на мужчин. Немного не вяжутся с образом эскортницы "бабушкины" трусы и детские тапочки. Эта штучка, похоже, не из простых. Наверняка у нее влиятельный покровитель, раз она так дерзко себя ведет.  В ее речи и взгляде не было ни капли раскаяния. Наоборот только насмешка и вызов. Она смотрела на меня так, будто знает в этой игре под названием «жизнь» все правила, а козыри исключительно в ее руках. Нужно срочно найти ее и, черт возьми, мой автомобиль!

   Битых два часа уходит на то, чтобы описать ситуацию сотрудникам ГАИ и вызванным ими полицейским.  Один из них, записывая протокол, тихонько усмехается себе в усы. Эта девица дорого заплатит за все насмешки в мой адрес. Такого еще никто себе не позволял. Денис давит на лейтенанта, и тот наконец связывается с остальными постами. Он объявляет "план перехват". Сцена напоминает похожую из дешевого кино, но других вариантов нет. Она могла уехать куда угодно. Мои парни из службы безопасности пытаются отследить Лексус по GPS-  навигации. Но это получается не быстро. Терпеть не могу тратить время на подобную волокиту.

   Ее авто увозит эвакуатор. Через уйму времени, мы узнаем, что мой автомобиль найден у здания Городской больницы неотложной помощи. Да, эта пигалица что-то говорила про в больницу. Выдвигаемся туда целой делегацией.
Мой автомобиль стоит аккуратно припаркованный на стоянке. Удивительно, как ей это удалось. Она оставила ключи в замке зажигания, представляете?! Глупая ведьма. Совершенно не ценит чужое имущество. Наверняка, она и рубля в своей жизни не заработала. Ее, скорее всего, обеспечивают богатые мужчины. Теперь осталось только найти эту Веронику и вытрясти из нее всю душу. В больнице на ресепшене новый сотрудник. По всей видимости, это ее первый рабочий день, потому что она ничего не понимает.

  –В журнале обратившихся самостоятельно за медицинской помощью такой пациентки нет. Она не беременная? Просто беременных мы записываем в другой журнал.
Мне хочется ее задушить. Терпеть не могу бесплатную медицину. Мало того, что никакой должной помощи, так еще и журналов целую гору заведут и только и делают, что целый день в них пишут. Лучший друг моего отца практикующий врач-невролог. Человек с мировым именем. У него прекрасная многопрофильная клиника. Ежегодно мы всей семьей проходим там чек-апы. Если кто-то из нас заболевает, мы получаем не только высококвалифицированную медицинскую помощь, но и лучший сервис.
 
  Лейтенант велит медсестре посмотреть абсолютно все журналы. Пока она неторопливо листает, у Дениса начинает дергаться глаз и ходить желваки на лице. Я вижу врача, идущего по коридору и решаю подойти к нему. На груди у него висит бейдж: "Акулов Антон Сергеевич. Врач-хирург».
  –Здравствуйте, Антон Сергеевич, мне очень нужно найти мою родственницу. Она приехала сюда одна и потерялась. Она немного не в себе. Если точнее, сбежала из психиатрической клиники. Я боюсь, как бы не приключилась беда.
 –Здравствуйте, – похоже молодой хирург понял, что перед ним непростой пациент. –Как зовут вашу родственницу? Я попытаюсь помочь.

  Ему показывают ее водительские права с фотографией. Он как-то странно меняется в лице, но радует нас фразой.
– Я кажется знаю, где ее найти. А вы ей кто?
– Сводный брат, – вру я без зазрения совести.
– Подождите здесь, я приведу ее. Вам в отделение нельзя.
Он удаляется по лестнице, мы остаемся ждать.

***
  Она идет по коридору в балахонистом спортивном костюме светлого оттенка розового. Идет неспешно, точно плывет. В пальцах у нее зажат...пончик? Точно. Пончик, покрытый кислотно-розовой глазурью. Цвет гармонирует с костюмом. Она с наслаждением откусывает кусочек. У меня просто нет слов. В то время как я, кипя от бешенства и раздражения, ищу ее по всему городу, она преспокойно угощается сладостями. В освещенном больничном коридоре с копной светлых вьющихся волос и плавной походкой, она похожа на невинного ангела. Мужчины оборачиваются ей в след, но она этого даже не замечает.

  Наконец она подходит к нашей ошарашенной толпе из сотрудника ДПС, двух полицейских и меня с Денисом и совершенно неожиданно целует меня в щеку. Прилюдно, как своего старого знакомого. Улыбается насмешливой улыбкой, а в ее глазах пляшут веселые чертики. Меня обдает ароматом шоколада вперемешку с тонким весенним цветом. У нее нежно-бархатистая кожа, плавный изгиб губ. И в этот момент мой организм реагирует на нее волной возбуждения…

– Братишка, давно не виделись. Спасибо, что дал погонять на твоей новой крутой тачке! – в ее словах столько иронии и скрытого смеха, что я снова как дурачок стою с открытым ртом. Она же смеясь делает акцент на каждом слове.
–  Ты угнала наш автомобиль, -в ярости рычит Денис, но один из полицейских останавливает его словами:
– Спокойно! Я сам с ней поговорю. Королёва Вероника Валерьевна? Вы арестованы по подозрению в угоне автомобиля Фролова Андрея Михайловича. Пройдемте с нами в полицейский участок, беседа будет долгой.
– Подожди! – говорит ему второй полицейский, по всей видимости старший по званию, – Надо сначала разобраться.

   Он вдруг уводит эту смазливую девчонку в сторону и начинает с ней шептаться. Нам не слышно, о чем они говорят. Полицейский ведет себя странно… Он что, УЛЫБАЕТСЯ ей? Кивает заискивающе головой, косится на меня и Дениса, снова кивает… Блин, может он ей еще реверансы будет делать?
– Да что происходит вообще? Что за черт? – это опять Денис пытается восстановить справедливость, а я же молча наблюдаю. Что-то тут не так.
– Ее надо арестовать, а не байки в уши заливать! – рычит мой водитель раненным зверем. Полицейский оборачивается к нам и велит своим коллегам:
– Все в порядке, парни. Можно по домам, - Он закрывает Веронику своей широкой спиной. – Андрей Михайлович, ваш автомобиль найден. Вы можете его забрать, - говорит он мне таким тоном, будто я сам себе придумал этот угон.
– Вы ее не арестуете? – уточняю я ледяным тоном.
– Арестовывают преступников, а эта девушка не преступница, - простой ответ, сложная задача.
– Тогда кто же она? – Мне нужно это знать. Я уже понял, что наше знакомство с этой Вероникой будет длительным.
– Она? Она -  persona non grata, – Выдает сотрудник правоохранительных органов, снова оборачиваясь и улыбаясь Веронике. Далее они собираются уходить. Отдают Веронике ее сумочку, извиняются за причиненное беспокойство… Мы с Денисом остаемся в полном замешательстве. Люди в погонах уходят, откланявшись с этой чертовкой, что испортила мой день.

  Вероника тоже собирается уходить. Я хватаю ее за локоть и, резко встряхнув, с силой тяну на себя.
– Ну что? Может теперь поговорим? – выдыхаю в ее невинно распахнутые глаза. "Ойкнув" от неожиданности она делает шаг назад, спотыкается обо что-то и чуть было не распластывается у моих ног. Вот такое положение вещей мне по нраву. Это мне привычно и более приятно. Никто не смеет безнаказанно портить мои вещи и потешаться надо мной. Я успеваю ее схватить в последнюю секунду. В это же самое время к нам откуда ни возьмись подходит дорого одетый мужчина почтенных лет. Он выглядит весьма солидным, уважаемым человеком.
– Одну минуточку. Все в порядке, Вероника? Какие у вас проблемы с этой девушкой? Решайте их со мной – говорит он, грозно глядя то на меня, то на Дениса.
– Тебе чего, папаша?! – негодует Денис.
"Папаша" плавно забирает из моих рук Веронику, тянет к себе и отводит, скрыв ее еще пока крепким широким торсом. Это и есть ее хахаль? Такая красотка могла найти себе спонсора и моложе...

– Папаша? Ну для вас вполне возможно. Разрешите представиться: Морозов Дмитрий Олегович, судья Верховного Суда города Москвы.

Глава 3. Вероника
Можно ли назвать везением тот факт, что ты тесно знакома с участковым полицейским? Ответ неоднозначный, но в любом случае, я рада, что сегодня подвернулся именно он, Лазарев Владимир.
В ту новогоднюю ночь мы собрались у Марго. Я привезла телескоп для ее 6-летнего сына. Мальчишка был очень счастлив, он как раз начал увлекаться астрономией. Мы вышли посмотреть звезды и салют на самый верхний этаж их высотки. Артемка, сын Марго, долго пыхтел под трубой, она оказалась для него пока великовата. Нам было невероятно мило на это смотреть.
– Теть, Ник, ты прям настоящая Снегурочка! – говорил он мне.
– Ага, только без дяди Мороза – фыркнула Маргарита.
– А я и не Снегурочка! Я - Ангел. – Я покружилась в своей белой пушистой шубе. Холодало. Звезды плохо находились, даже телескоп не помогал. Марго велела всем идти к праздничному столу. Я задержалась, чтоб поговорить мысленно с человеком, который далеко…которого в праздники мне особенно не хватало.
Вдруг из соседнего с балконом окна я услышала отчетливое всхлипывание. В ночной тишине оно прозвучало настолько жалобно, будто голодного котенка выбросили на мороз. В оконном проеме стояла худенькая девочка лет четырнадцати. Вся заплаканная в одной лишь ночной пижаме. Свет из комнаты заливал ее огненно-рыжие волосы. Она перелезла на карниз, но еще держалась руками за раму. Я перестала дышать. Даже с такого ракурса мне была видна ее безрассудная решимость.
– Уверена? – спокойно спросила я, глядя на звезды. Девочка ойкнула.
– Я…я думала, здесь никого нет. Вы…вы не могли бы уйти? – запинаясь спросила девочка.
– Как же я уйду, я ведь привязана к тебе, - ответила я ей. Девочка не поняла моей интонации.
– Это как?
– Я твой Ангел-Хранитель. Ты не знала? – говорю я, и сама же в это верю. 
– Мне уже не 5 лет, зачем вы мне сказки рассказываете? Уходите! – кричит и плачет подросток. Но доля сомнения отражается в ее голосе.
– О тех, кто остался по ту сторону окна, ты подумала?
– А там нет никого! Папа на работе, как всегда. А больше у меня никого. И…никто меня не любит.
В новогоднюю ночь одна… И некуда пристроить ребенка. Понятно, почему она расстроена.
–  Папа кем работает? – Я тяну время, лихорадочно соображая, как остановить подростка. То, что она пошла на диалог – это уже очень хорошо, но кто знает, чем обернется этот вечер. Мне страшно думать…
– Полицейским. Только он очень маленький!
 – Это как? – мне стало действительно интересно.
– Не такой крутой, как вы себе представляете. Он участковый. Бегает взад-вперед по участку, мелких воришек и драчунов ловит. А дома никогда не бывает. Даже выходных у него нет.
– Папа может и маленький, но любит он тебя очень сильно, я уверена. Просто не всегда успевает тебе сказать. Как тебя зовут, рыжик?
¬– Аня! Вам тоже смешно от моих рыжих волос? Правильно... Все в школе смеются, даже Рома.
– А меня Вероника. Так ты из-за Ромы что ли здесь?
– Из-за Ромы, из-за одноклассников. Они все смеются. И даже не позвали меня на праздник. Как будто я какая-то заразная, - только было успокоившаяся девочка вновь начала плакать.
– Ты знаешь, я ведь тоже рыжая…
– Врете. Я же вижу, вы – блондинка.
– Раньше мои волосы были рыжими. Много лет назад. Пока я не заболела. Тогда меня долго лечили и цвет волос изменился, а еще они стали кудрявыми.
– Вы могли умереть? – ошарашенно спрашивает девочка.
– Да, - просто отвечаю я.  –  Ань, ты ведь замерзла уже. Давай ты зайдешь домой, мы позвоним твоему папе. Я же знаю, что ты не хочешь этого делать.
– Не хочу, ага, - вздыхает Аня. -  Я вообще-то хотела еще на лошади научиться кататься. И собаку завести.
– Ну, вот и прекрасно! Будет тебе собака! Я обещаю. А сейчас слезай с карниза, а то мало ли что. Высоко.
– А умирать, это больно? – вдруг спрашивает «Рыжик».
– Кому как повезет, Аня. Но больнее – это не летать, когда есть крылья. Не жить, когда жизнь дана сейчас… Понимаешь?
В этот момент в квартире раздается мужской голос:
– Аня, дочка, что ты делаешь? – Сильные руки хватают девочку за талию и уволакивают в глубь квартиры. Я наконец вспоминаю, как дышать. Мелкая дрожь в коленях долго не отпускает.

Мы с Владимиром укладываем трясущуюся девочку в постель. Долго разговариваем на кухне. Бьют куранты. Мы загадываем желания. Каждый свое. И, как оказалось, общее. На следующее утро Аня получает милого коротколапого неуклюжего щенка. Владимир пару раз звонит, рассказывает об Ане. Девочка ходит к психологу, получает лечение. Она поменяла школу, нашла новых друзей.  Коротколапому дружочку она дала кличку – Ангел. Теперь он всегда рядом.

  Что же касается моего новый знакомого, Андрея Михайловича Фролова, так тот, кажется, совсем выбит из колеи. Я честно не хотела доставлять ему столько хлопот. Но сегодня нам вряд ли удастся спокойно поговорить. Надо теперь дать ему время остыть и принять неизбежное. А неизбежное в данном случае - это я. И оно уже случилось в его жизни.
–  Никаких проблем, – проговаривает он сквозь стиснутые зубы на вопрос судьи. И они с Денисом удаляются прочь. Он тяжело смотрит на меня в последний раз. "Я тебя найду", - обещает взгляд янтарно- зеленых глаз. "Буду ждать" - отвечают ему мои небесно-голубые.
– Простите, что вмешался, – говорит Дмитрий Олегович, – Я так и не понял, что от вас хотел этот мужчина?
–  А что мужчина обычно хочет от женщины? Понимания, послушания, ласки, – устало улыбаюсь.
– Сам он был не очень-то ласков.
–  Да и я не очень послушной.
Мы вместе смеемся, разряжая обстановку.
–  Я дам ему шанс реабилитироваться, – говорю напоследок.

   Дмитрий Олегович любезно предлагает меня подвезти. Сам он остается в больнице, ждать новостей о внуке, а его молодой водитель на белой BMW икс 6 возит меня по торговым центрам. Мне повезло: удается достаточно быстро найти максимально похожее блестящее платье нужного размера. Вечер никто не отменял. В дороге мне звонит наша общая подруга, Наташа, и просит забрать букет чайных роз из цветочного салона. Пятьдесят роз и по центру огромный белый пион. Вся эта красота просто умопомрачительно пахнет и весит, кажется, тонну. Водитель помогает мне занести покупки в квартиру.

  Дома ставлю букет в ведро с водой, поскольку подходящей вазы для такого гигантского букета мне не найти. Оставляю его ждать своего звездного часа в прихожей; здесь прохладнее всего. Наспех перекусив едой на вынос из кафе, переодеваюсь в мою любимую пижаму и отправляюсь в долгожданное царство Морфея.
 Не знаю, сколько прошло времени, но казалось будильник так быстро сработал. Ох, нет. Это не будильник. Это кто-то настойчиво звонит в мою дверь…

       Глава 4 Андрей

Заспанная, в растянутой ночной пижаме, с невинным взглядом небесно-голубых глаз Вероника открывает дверь. Она невероятно красивая, от чего я еще больше злюсь. Она, конечно, не ожидала меня увидеть. Что за мода спать среди белого дня? 
– Пришли карать? – спрашивает эта чертовка и картинно зевает, прикрывая ладонью рот. От ее равнодушного тона с нотами скуки меня бросает в жар.
– Нам нужно поговорить наедине, – рычу не своим голосом и быстро прохожу вглубь квартиры, чуть не споткнувшись о ведро, в котором огромный букет роз. Я видел, как молодой парень возил ее на белой БМВ, таскался верным щенком с покупками и заносил этот букет в подъезд. Еще вчера я бы и сам не поверил, что буду следить за какой-то неизвестной мне девицей, но таковы сегодняшние реалии. Интересно, что бы сказал на это мой отец? Однако мне нужно понять, кто она такая, и кто ее покровители. А главное, я пришел получить компенсацию за потраченные нервы и испорченный автомобиль. 
– Это вы всюду таскаете с собой группу поддержки, –  она пожимает плечами. Я с шумом втягиваю воздух в грудную клетку. Спокойно, Андрей, спокойно. Час расплаты близок.
Вероника добивает меня фразой:
– Может чаю? У меня есть мятный. Говорят, успокаивает.
Молчу, тихо буравя ее взглядом. Любое ее слово только усугубляет ситуацию, подливая масла в огонь моего желания. Ничего не могу с собой поделать. Летнее солнце запуталось в ее волосах. Под пижамой мягкие изгибы тела. Я устал носиться за ней по всему городу. Но особенно меня задевает ее равнодушно насмешливый тон. Я хватаю Веронику за плечи и, встряхивая несколько раз, кричу прямо в лицо:
–  Ты похоже решила весь день надо мной издеваться?! Знаешь сколько планов из-за тебя полетело к чертям?
Она бросает взгляд на настенные часы. Четверть третьего.
–  День еще не закончен. Можно испортить и остальные... – в шутливой форме протягивает моя жертва. А у меня срывает стоп-кран. 
– Ты должна мне, понимаешь? За машину и за моральный ущерб. Кто-то выложил в Интернет запись, где ты угоняешь мой Лексус. Там, как ты понимаешь, не самые лестные комментарии.
–  Мне совершенно некогда смотреть развлекательный контент.
– О, как интересно! Похоже ты из тех, кто его создает. И чем же ты дни и ночи напролет занимаешься? Ублажаешь «богатеньких Буратино»?
Вместо ответа Вероника лишь удивленно приподнимает брови.
– Не нужно строить из себя дурочку. Я прекрасно вижу, что ты из себя представляешь. Видел, на какой машине ты уехала из больницы. Заметил и этот букет, что небрежно оставлен в прихожей. Таким как ты совершенно наплевать на свою репутацию, - последнюю фразу чеканю, делая акцент на каждом слове.
– Чего вы от меня хотите? -  Она гордо вскидывает подбородок.
– Хочу компенсации. И ты понимаешь, о чем я, – Провожу ладонью по ее волосам, вниз по шее, в вырез пижамы. Вторая ладонь зарывается в ее пушистые кудри и по-хозяйски с силой тянет вниз, заставляя Веронику выгнуться в моих руках. В ее глазах смелость и решимость. Хочешь дать мне отпор, детка? Не получится. Пульсирующая у ключицы жилка выдает ее волнение. Вот так-то лучше.
Неожиданно резко раздается звонок в дверь. Мы оба слегка вздрагиваем.
– Ждешь кого-то? – Мой тон не предвещает ничего хорошего, и девушка это понимает. Видит Бог, я спущу любого ее хахаля с лестницы, каким бы «тузом» он ни был. Мы идем открывать дверь. Я ожидал увидеть кого угодно, только не девчушку 11-12 лет с огромными испуганными глазами за толстой оправой очков.
– Тетя Ника, помогите пожалуйста! Я не знаю, что делать. Капа залезла под шкаф, кричит и мяучит и ни за что не хочет вылезать, - девочка заламывает руки и мечется по лестничной клетке.

На девочке убогие выцветшие лосины и старомодная футболка с изображением какого-то мультяшного персонажа. Кто сейчас такие носит? Сама она худая и угловатая, как будто ее совсем не кормят. Волосы, выкрашенные в темный цвет, падают на лицо, закрывая его половину. Никогда не встречал более нелепого подростка. Хотя я в принципе мало контактирую с детьми.
– Бабушка где? – спрашивает Вероника у этого чуда-юда.
– Дома. Ищет капли свои. У нее давление поднялось.
– Пойдемте, поможете шкаф подвинуть!  – командует мне Вероника и направляется на этаж выше в сопровождении девочки. У меня же падает челюсть на кафель лестничной площадки. Я что в сандружинники нанимался? Сам не понимаю, зачем и почему, но послушным бараном плетусь за ними.
Мы заходим в микроскопическую квартиру, всю заставленную древней мебелью, какими-то тряпками и барахлом. От непривычного запаха старости, и лекарств у меня режет глаза. Нас встречает щуплая бабулечка – божий одуванчик. Причитая и охая, она добавляет шума в душераздирающий визг кошки. Сама виновница происшествия забилась под шкаф. Веронике хватает одного взгляда при свете фонаря, чтобы понять, что творится с несчастным животным.   
– Похоже, у нее роды! Она не может разродиться.
Оханья бабушки усиливаются. Девочка мечется между нами по квартире. Вероника сыплет указаниями:
– Я подниму шкаф, а вы попробуйте ее достать. У вас руки длиннее.
В ботинках из крокодильей кожи, дизайнерских брендовых брюках, сшитых на заказ, я ползаю по дощатому пыльному полу в попытках вызволить бьющуюся в истерике кошку… Куда я докатился? Какие еще сюрпризы преподнесет мне этот день? Пока я размышляю на этот счет, кошка мертвой хваткой вцепляется в мою кремовую шелковую рубашку. Отодрать ее не представляет никакой возможности.
– Ты останься с бабушкой и будь на связи. Я позвоню, – велит Вероника девочке. Та послушно кивает.
Кошка орет и выгибается на моей груди, царапая кожу и портя рубашку.
– А нам нужно в ветеринарную клинику. Дадите порулить? – обращается Королёва ко мне. А в ее глазах пляшут чертики…
Я понимаю, что спорить смысла нет. Я связался с сумасшедшей.


          Глава 5. Вероника

Сказать, что я с каждой минутой всё больше и больше удивляюсь поведению этого суперделового Андрея Михайловича, это ничего не сказать. То он голодным тигром набрасывается на меня, требуя компенсации. То героически достает из- под шкафа чужую, бьющуюся в истерике кошку.

  Мой безобидный вопрос: «Дадите порулить?» заставляет его закатить глаза к потолку. Наверное, он взывает к высшим силам. Не часто, похоже, мой гость попадает в подобные передряги. Мы пулей несемся по лестницам. Сегодня весь мой мир вращается на каких-то безумных скоростях. Когда уже будет штиль?
– А где же ваш верный водитель? – спрашиваю я, подходя к злосчастному автомобилю.
– Я отправил его уладить кое-какие вопросы. Да будет тебе известно, сегодня у меня была уйма планов. А ты что собралась ехать в этом? – Он указывает на мою ночную пижаму. Шорты и рубашка. А что собственно такого? Кто придумывает наряжаться, когда беременная кошка готова умереть на твоих руках от болевого шока?
 
  Пожимаю плечами, веду себя легко и непринужденно. Последнее, что меня сейчас волнует это мой внешний вид и мнение окружающих. Люди слишком большое значение придают оберткам, забывая, что те сотканы из лжи.  В перерывах между криками кошки Андрей задает мне вопросы. Он все- таки решил познакомиться?
–Ты каждую ночь работаешь? – Почему сразу про работу? Непонятно…ну, ладно.
– Нет, раза три в неделю. Этого и так достаточно. Эту ночь работала, -  слежу внимательно за дорогой. Кошка продолжает извиваться и рвать рубашку. Мой пассажир странно притихает.
– И что? Многих приняла? – спрашивает он через какое-то время.
– Девять клиентов уложила на койку, - отвечаю ровным тоном, делаю поворот руля, затем роняю мимолетный взгляд на Андрея.
Мне нечего скрывать. Я честно отработала смену. Клиентами мы иногда называем пациентов. Это наша санитарка приемного покоя каждый раз по телефону зовет: «Клиент прибыл! Принимайте!».  Ко мне действительно обращались девять человек, не считая сегодняшнего парнишки. Операций ночью не было. Но было несколько человек под постоянным наблюдением. Мне дико хочется спать.
 
  Слегка осоловевшая от происходящих событий, я не сразу замечаю, как резко сменились тон и настроение Андрея. Он стал отчужденным. Вопросы его наполнились презрением и сарказмом. Он как- то даже странно косится в мою сторону, будто у меня выросла еще одна голова. Да что опять не так? Я понимаю, что мало вызываю в нем симпатий. Тем более после того, что сегодня произошло. Однако он до сих пор рядом, и я не знаю, как это расценивать.  В конце концов, некоторым людям полезно побывать в новой для себя обстановке, критических ситуациях. Это помогает понять, чего ты действительно стоишь.

  Кошку удается отцепить только после укола снотворных. Ее уносят на операцию. Сердце болит за это пушистое создание, но, думаю, всё будет в порядке. Андрей как-то слишком старательно отряхивается. И, не глядя мне в глаза, говорит:
– Ладно, я поехал. В таксисты и спасатели сегодня достаточно поиграли. Желаю удачи.
Тон его сухой, мысли мне предельно ясны. Не знаю, чем таким его обидела.
– Подождите! Андрей, посмотри на меня, я ведь даже денег не взяла с собой. А нужно еще за кошку заплатить. Я верну вам все, обещаю. И за машину тоже.
Мне неудобно просить, но другого выхода сейчас нет. Он достает из бумажника несколько крупных купюр, кладет мне в ладонь. 
– Надеюсь, больше никогда не встретимся. И купи себе нормальную помаду. Женщина прежде всего должна оставаться женщиной. Какая бы профессия у нее ни была.
Он уходит, не оглядываясь. Но я чувствую, это не последняя наша встреча. Я продолжаю о нем думать и когда расплачиваюсь за работу ветеринаров. Капу, кстати, решили оставить здесь. Очень удобно, что клиника располагает возможностью круглосуточного присмотра. У нее родилось четыре пищащих комочка разных цветов и мастей. Маша, соседская девочка, по телефону очень обрадовалась. Ее бабушка уже успокоилась и тоже ждала новостей. Завтра можно будет забрать Капу и ее котят.

***

   Мне нужно сосредоточится и собраться перед праздником. А в голове все равно этот высокомерный и дико притягательный мужчина. Чем таким ему не понравилась моя помада?! По мне так очень даже ничего. Да и с чего бы вдруг я хочу ему нравиться? Меня никогда не привлекал подобный тип мужчин. С ним вряд ли построишь долгосрочные отношения. Если сначала я его раздражала и шокировала, то, когда он вручал мне деньги было видно всё его презрение. Но как он прикасался ко мне! В его зеленых глазах читалось желание.

  Я работаю в основном в мужском коллективе и не страдаю от дефицита внимания. Однако я сразу дала всем понять, что не планирую ни с кем связей. И этой политики придерживаюсь по сей день. Ни серьезных, ни как это сейчас говорят "без обязательств" отношений мне не нужно. На то есть множество причин. Первые год-два некоторые коллеги еще на что-то надеялись, а теперь и вовсе называют меня Снежной Королевой за холодность и неприступность.

   Наряжаясь снова в серебристое платье, черные сапоги-ботфорты, шляпу и такого же цвета длинные перчатки, я прокручиваю в голове моменты сегодняшнего дня. В конце концов он сказал, что не желает больше меня видеть. Я ему настолько осточертела?

  Мы с Наташей одновременно подъезжаем к ресторану. Обмениваемся приветствиями и комплиментами. Нас ждет элитный ресторан на берегу реки. Играет живая музыка. В нем несколько VIP -зон, они разделены легкими шатрами. При желании можно посмотреть, что делается в соседней зоне. Возле небольшой импровизированной сцены установлены музыкальные инструменты. По будням здесь часто проходят выступления известных в округе артистов. А по выходным настоящий аншлаг. Но самое интересное, что любой посетитель по своему желанию может спеть песню, станцевать, или даже устроить дискотеку.

   К Дню рождения Марго мы подготовились основательно. Было решено начать наше поздравление с неожиданного сюрприза - зажигательного танца. Мы репетировали целый месяц. Наташа обо всем договорилась с ведущими. Наш танец объявляют внезапно. Марго нас еще не видит. Зато из нашего укрытия мы прекрасно можем разглядеть всех гостей за столом и именинницу. Она сидит во главе стола, сверкая белоснежной улыбкой, готовая принимать подарки.

    Мы выходим под удивленные взгляды сидящих за нашим столом зрителей.  Никто не ожидал такого сюрприза. Встаем в начальные загадочные позы, шляпы закрывают наши лица. Включаются первые аккорды. Марго узнает нашу песню. Музыка страстная, динамичная и волнующая. А сам танец, исполненный латиноамериканскими мотивами, включает в себя разные стили. Получается очень пластично и волнующе. Мне нравится и эта музыка, и наши костюмы, и то как реагирует публика. Ее кстати собралось немало. Кажется, за соседними столиками тоже прекратились обсуждения, внимание приковано к нам. Это нас с Наташей еще больше распаляет. Мы движемся чувственно и красиво. Я сама получаю удовольствие от происходящего. Давно так не отрывались. Наташа в детстве профессионально занималась танцами, она знает толк в постановках. Ей известно много разных приемов. Ее муж, похоже, сидит уронив челюсть на стол. Я улыбаюсь присутствующим и в первую очередь Марго самой лучезарной улыбкой. Мы заканчиваем эффектно, на последних аккордах выполняя сложную связку и далее долго кружась вокруг своей оси, сверкая серебристыми платьями. Мне все кажется, подол моего сильно задирается. Очень надеюсь, что не видно белья.

  Маргарита в восторге! Нам удалось ее удивить. Это самая лучшая награда. Миссия выполнена, цель достигнута. Муж Наташи в полнейший эйфории подходит к ней, хватает на руки и начинает кружить. Я вручаю имениннице приготовленный букет. Наша малышка чуть не плачет от счастья, утыкаясь в него носом. Мы крепко обнимаемся. Я говорю целую кучу поздравлений и пожеланий. Получается настоящий винегрет из счастья-здоровья-любви-и-удачи. Да, много нам пришлось вместе пережить. Долгие годы учебы, первую любовь, сложные расставания, завалы на экзаменах, свадьбы... Марго выбрала для себя путь гинеколога-эндокринолога. Мы до сих пор неразлучные подруги.
  Только когда приземляюсь на отведенное мне место, понимаю, как сильно устала и разгорячилась от танца. Сказывается бессонная ночь. Мне наливают прохладной минералки. Я делаю несколько крупных глотков. Но все же лучше дойти до туалета и умыться. Взглянув в отражение в огромных зеркалах в туалете, я понимаю, что выгляжу через чур ярко и даже как-то вызывающе. Может действительно не нужно столько красной помады? Макияжа довольно много. Щеки пылают огнем. Каблуки ботфортов слишком длинные, платье же наоборот очень короткое. Вырез его красиво подчеркивает мою грудь. Надо было взять запасное, более элегантное и удобное. Мне непривычен этот образ. Сегодня все пришли парами. Наташа предлагала и для меня найти сопровождение, но я отказалась. После ужина планируется идти в клуб хорошенько потанцевать. Мне же придется расстроить своих подруг, клубы не для меня. Да и завтра снова ночная смена.

  Я выхожу из туалета, заглядевшись на плакат на двери. На нем афиша мероприятий в ресторане на ближайший месяц. Мой каблук цепляется за выступ порога. Теряя равновесие, я успеваю схватиться за вышедшего из соседней двери мужчину. Он любезно меня поддерживает, помогает встать на ноги. Если б не он, я бы точно переломала себе колени. У него приятная внешность и добродушная улыбка.
– Осторожнее, – на автомате говорит мой рыцарь, но в это время в диалог вмешивается третье действующее лицо. Уже до боли знакомое, я вам скажу.
– Это тебе, дружище, нужно быть с ней осторожным, – голос говорящего так и сочится ядом. – Мало ли чем можно заразиться.
Что? Что он вообще несет? Андрей Михайлович Фролов, видно, слетел с катушек и решил целый день меня преследовать.

  Мой спаситель удивленно переводит взгляд и не находит лучшего варианта, как покинуть помещение. Андрей подходит ко мне вплотную, откровенно разглядывает, как и тогда на моей кухне, и снова сыплет оскорблениями как из рога изобилия.
– За моим столом еще семеро мужчин. Они все не прочь познакомиться с тобой поближе. Знаешь, у них просто слюнки текут. Присоединишься? Можешь поднять прейскурант на свои услуги. Ты сделала себе неплохую рекламу.
Я честно не в силах проглотить за сутки столько грязи в мой адрес. За кого он меня вообще принимает? Даже тот факт, что я доставила ему столько неприятностей, не дает ему на это права.  То, какие выводы он обо мне сделал, не удосужившись даже спокойно поговорить, не красит его ни как человека, ни как мужчину. Я уже давно привыкла держать удар. Этому меня научила сама жизнь и сама смерть, что кружит повсюду рядом. Моя защитная реакция - это сарказм и юмор. Но сейчас я предпочла молчаливый уход. В глубине души, я очень расстроилась, хоть и постаралась этого не показывать. Мне уже не до праздника.  Я выхожу из ресторана и, не разбирая дороги, иду вдоль набережной.
 
      Глава 6. Андрей

   Я злюсь. Нет не так. Я чертовски зол на нее. Это не танец, это удар ниже пояса. Безусловно, танец поставлен со вкусом. Дерзкий и невинный одновременно, грациозный и искрящийся. А платье? Да в этом платье не то что танцевать, ходить неприлично. Она танцует вместе с подругой, но я вижу только ее. Вероника – жаркое пламя в ледяной бороне. Мне кажется, все присутствующие в ресторане мужчины давятся слюной, глядя на нее.

  Мои мысли путаются. Я не хотел ее больше видеть. Никогда. Но остаток дня как будто ждал, не сумев забыть. Мне еще не доводилось иметь дело с такой наглой оторвой. Но как она оказалась сегодня именно в этом ресторане? Не слишком ли много случайных совпадений? Я должен узнать о ней все. Возможно, она меня преследует. Возможно, у нее есть какие-то скрытые планы. У меня возникает подозрение, а не подослали ли ее конкуренты? Мысленно прикидываю, могла она знать что-то о моих наработках в бизнесе? Теоретически всё возможно. Я должен с ней поговорить. Если это не случайно, она дорого поплатится.

  Я хотел спокойно всё обсудить, включив свое обаяние и шарм. Возможно даже пригласить ее за наш столик. Сегодня со мной отец и его друзья. Одна против наших партнеров, она не смогла бы держаться так уверенно. Обязательно бы раскололась. Но вышло все совершенно наперекосяк.
У меня не было в мыслях так грубо и мерзко ее оскорблять. Однако увидев, как она висит на проходящем мимо парне и вспомнив с какой небрежностью она говорила о тех девяти клиентах, которых она сегодня ночью уложила на койку, во мне словно вскипает ярость.  Одного понять не могу… Как она докатилась до такой жизни?! Красивая, с умопомрачительной фигурой и невероятной силой. В ней столько яростной энергии, сметающей всех на своем пути. Да она могла стать настоящей леди. Вместо этого продала честь и достоинство за деньги. Тошно даже думать об этом. Да. Получилось очень некрасиво. Но я назвал ее той, кем она является. Раз уж выбрала этот путь, получай все дары с плантаций.

   Ее реакция была ожидаемой. Ушла, не оглядываясь. Но каким пламенем сверкали эти бирюзовые глаза. Вероника вся внутренне сжалась, пытаясь прикрыться. Остатки достоинства у нее всё же есть. Не знаю почему, я снова иду за ней. Кто кого преследует, непонятно? Она не вернулась в зал. Она шагнула в прохладу летнего вечера. Пересекая город большими шагами, она движется в направлении набережной. Я глупым мальчишкой плетусь за ней. Мужчины долгими взглядами провожают ее фигуру. Широкая река омывает западные границы города, а я не знаю, как подойти к Веронике. Никогда не чувствовал себя таким глупым.
В какой-то момент она останавливается. Резко оборачивается, смотрит опять насмешливо. Уголки ее губ играют. Между нами шагов тридцать. Она уже на пирсе. Я остановился, жду. Нежные блики солнца ласкаются в ее светлых волосах. Ветер у реки прохладный. Он играет подолом этого дьявольского платья. Я как завороженный смотрю на эту картину. Неожиданно Вероника вскидывает подбородок, делает глубокий вдох, разворачивается и, как была в одежде и высоких сапогах, ныряет в воды холодной реки.

  Пара секунд у меня уходит на то, чтоб справиться с растерянностью. Быстро преодолев разделяющее нас расстояние, я подскакиваю к этой ненормальной. Она что пытается утопиться? Да нет же. Уровень воды доходит ей лишь до груди. Но что она делает? Совсем из ума выжила? Девушка яростно трет лицо, шею и руки холодной водой. От этих манипуляций макияж размазывается по лицу неровными разноцветными пятнами.  Вероника, стуча зубами, выдает:
–  Молодой человек, у вас случайно мыла не найдётся? После встречи с некоторыми мужчинами хочется тщательно помыться.
Это камень в мой огород. Не помню, когда в последний раз я испытывал чувство стыда.  Сегодня похоже мой день. Всю гамму разнообразных чувств и эмоций я ощутил, столкнувшись с этой девушкой. Я не привык к таким поворотам. Она продолжает демонстративно умываться, хотя ей действительно холодно. Прохожие с интересом и удивлением оборачиваются на нас.

Я хотел бы сказать не так грубо, но получилось всё равно в приказном тоне:
– Прекращай этот цирк. Выходи из воды, - и уже мягче:
–  Замерзнешь.
На удивление, она сразу слушается. Вот так-то лучше. Я хватаю ее за руки, пытаясь вытащить на пирс. Тонкий каблук резко соскальзывает о края досок. Вероника летит обратно в воду, увлекая за собой и меня. В первые мгновения вода кажется не просто холодной, а ледяной. Мы долго барахтаемся, цепляясь друг за друга. Брызги летят во все стороны, на воде огромные круги. С трудом отдышавшись, я смотрю на свою мучительницу. Она некоторое время молча стучит зубами. Дрожит мелкой дрожью. А потом ее начинает трясти от приступа истеричного смеха. Вероника хохочет в голос. Прогуливающиеся по набережной парочки весело нам улюлюкают.
– Ты совсем рехнулась? Как я вернусь на встречу в таком виде?
–  Это ты весь день таскаешься за мной как привязанный теленок, – выдает она сквозь смех. Мы переходим на «ты».

       И хотя в ее словах есть резон, я не могу понять, почему она всегда меня выставляет крайним? Будто это я виноват, что она испортила и угнала мой автомобиль, выставила дураком перед полицией, устроила моржовые ныряния в холодную реку. Еще минута и я бы утопил собственноручно эту идиотку. Как раз поводов для этого у меня предостаточно.
Ей снова повезло. К нам подбегает Денис. Он помогает мне выбраться. Мы вытаскиваем и Веронику. С нас крупными струями бежит вода. Ветер обдувает, становится еще холоднее. Денис протягивает мне свою спортивную ветровку, но я накидываю ее на Веронику. Какая бы девушка передо мной ни была, я всё равно должен оставаться мужчиной. Денис это не одобряет:
– Андрей Михайлович, к черту эту грязную поршивку. Весь день испоганила своими фокусами. Откуда она только взялась на нашу голову?
Вероника обращается ко мне:
–  Может его тоже искупать? Чтоб остыл немного.
– Ты сейчас доиграешься, коза, –  вскипает Денис. Но я велю ему вести нас обоих домой.

Глава 7 (Вероника)

Не имеет значения, как ты выглядишь, если ты остаешься человеком. Можно быть одетым с иголочки, источать лучший парфюм и питаться в самых дорогих ресторанах города, но при этом сочится злобой и ядом. Много лет назад я обещала себе, приносить людям лишь добро и радость.  Мне было четырнадцать. Трудный подросток с огромной разрушительной силой. Эта сила зародилась во мне неспроста. В тот момент я не сумела пережить предательство отца, поскольку была к этому готова. Мир счастливых детских иллюзий с грохотом рухнул, оставив после себя лишь звенящую пустоту. Мой отец ушел к своей молодой студентке. Она была лишь на 7 лет старше меня. До этого отец был моим идеалом. Мужчиной, глядя на которого, я втайне мечтала встретить такого же. И если моя мать прощала и выгораживала его, я же хотела лишь одного – уничтожать.

Я слышала их сдавленные перешептывания на кухне.
– Ты о ребенке подумал? Представь, какого будет Веронике, - моя мать взывала к разуму окрыленного новыми чувствами отца. Но его было не остановить.
– Она уже большая и должна меня понять.
Я понимала. Но простить не могла. Очень сильно замкнулась. Стала агрессивной. Испортила отношения с друзьями. Злость на отца породила озлобленность на весь мир. Я хотела сломать всех, кто был в нем счастлив. Хотела делать больно, поскольку больно сделали мне. Некогда милая, застенчивая, озорная девчушка втянулась в худшие компании, пробовала запрещенное, изводила мать и учителей. Мама заламывала руки и не находила себе места, ища меня по ночам и вылавливая в разных дворах. Отец в это время жил свою лучшую жизнь. Он почти год пытался оправдаться, доказывая, что он ушел не от меня, а от мамы. Что у них свои отношения и свои проблемы. Но это была и моя боль тоже. Боль, которая сжирала все внутри. И поскольку эта угнетающая сила не могла уничтожить весь мир, она начала уничтожать меня. Болезнь подкралась незаметно…

  Я стояла на краю жизни и размышляла о ее тонкостях. Узнав о смертельном диагнозе, я была готова на любую сделку. Удивительно, как мне хотелось жить. Моя покойная мать завещала мне любить жизнь и обитателей этой планеты, наслаждаться каждым моментом, каждым глотком и каждым вдохом. Быть полезной этому миру, делать его лучше.
"Какие бы преграды не встретились тебе на пути, ты должна помнить, что живешь ради того, чтоб любить...за себя, и за меня" –  напишет она в небольшом дневнике свои последние желания.

Омовения в холодной воде остудили зарождающийся во мне негатив. Однако Денису я откровенно не нравлюсь. Они не везут меня домой. Мы едем в новый квартал бизнес класса. Похоже, приключения на сегодня не закончились. Телефон не успел намокнуть в плотной сумке, это можно считать везением. Однако он беспрестанно звонит, вибрация разрывает его на части.  С трудом поборов собственную дрожь в теле, набираю Маргарите сообщение:
"Пришлось срочно уехать. Завтра позвоню. Еще раз с Днём рождения".
После чего я предусмотрительно его выключаю. В квартиру мы поднимаемся наедине с Андреем. Атмосфера накаляется с каждой секундой. Особенно остро меня пронзает взгляд изумрудных глаз в лифте. Замкнутое металлическое пространство усиливает эффект неловкости и абсурдности происходящего. Но мой новый знакомый держится абсолютно уверенно. Хорошо, будем брать пример с него. Раз уж я приглашена в гости, нужно вести себя подобающе. Решаю завести светскую беседу:
–  Хороший дом, правда? Давно тут живете?
Андрей молча кивает.

Мы заходим в шикарный двухэтажный пентхаус на последнем этаже. Такие квартиры я даже в кино не видела. Но мне не удается все вокруг разглядеть. Андрей подхватывает меня за талию на руки и тащит в ванную комнату. Я успеваю только ойкнуть. Там он включает кран горячей воды, делает несколько нажатий на флакон ароматного геля. Огромное джакузи постепенно наполняется душистой пеной. Я сижу на краю ванны. Мой новый знакомый в опасной близости от меня. От него веет теплым морем и холодным расчётом. Андрей методично, уверенными движениями снимает с меня ветровку Дениса, стягивает мокрые сапоги. Я не сопротивляюсь. Однако, когда он тянется к нижнему платью, я его останавливаю. Мы так не договаривались.
 
–  Впрочем, не будем торопиться, –  соглашается он. – Я приму ванну на втором этаже.
Блеск в его зеленых глазах становится совершенно пленителен и опасен. Он выходит, прикрыв за собой дверь. Что мне делать? Похоже, я в западне. Наше с ним знакомство набирает стремительные обороты.  Я недолго, но тщательно моюсь, успев погреться в нежной пене. После таких процедур хочется только лечь в мягкую кровать и уснуть. Этот день был слишком насыщенный и он окончательно меня доконал.

В его ванной висят несколько новых банных халата. Интересно, много он девушек сюда приводил? Господи! Вероника! О чем ты думаешь? Бежать надо без оглядки, а не задаваться вопросами о личной жизни своего мучителя. Закутавшись, я осторожно выхожу из ванной комнаты. На голове незамысловатый тюрбан из полотенца. В квартире пугающая тишина. Лишь только слышен легкий шум воды на втором этаже. Устроившись поудобнее в мягком кресле в зале, я не заметила, как моментально провалилась в глубокий сон.

Глава 8 (Андрей)

В тишине квартиры раздается только мерное дыхание незнакомой мне девушки. Кто она? Спит невинным ангелом, свернувшись в небольшом кресле. Ноги подобрала под себя, голову положила на твердый подлокотник. Как она умудрилась уснуть в такой неудобной позе? Вспоминаю, что она ведет образ ночной бабочки. Это все объясняет. Меня снова начинает пробирать злость, не могу выкинуть из головы ее слова о девяти клиентах за ночь. Она вымотала меня за этот день. А теперь отдалась безмятежному сну, в то время как должна была отдаться мне. В моих планах воспользоваться ее услугами на безвозмездной основе. Думаю, это будет достойной расплатой. И если она действительно профессионал в своем деле, я ожидаю получить максимум удовольствия.

      Но вместо того, чтобы разбудить свою ночную гостью и расставить все точки над i, я аккуратно переложил ее на кровать, укрыл плотнее одеялом. У нас еще будет время. Странное чувство подкралось ко мне. Нежность? Трепет? Забота? Но это не то, чего она заслуживает.
    В отличие от этой ненормальной, мне уснуть точно не удастся. Решаю сделать несколько звонков, один из которых папе. Нужно успокоить его. Он наверняка не ожидал, что я покину стол переговоров в самом разгаре вечера. Немного работаю, разбираю почту, просматриваю документы. Это меня всегда успокаивало. В дверь звонят в тот момент, когда я наливаю себе кофе. Денис должен был уехать в бар, сегодня играет его любимый футбольный клуб. Значит, приехал мой отец. Как всегда, без предупреждения и деловой до скрежета в зубах. Он оглядел разбросанные в прихожей вещи, женскую одежду в ванной.
– Приехал узнать, как ты тут устроился. Смотрю, времени зря не теряешь, уже девчонку привел?! – Мой отец уверен, что он может контролировать все вокруг. Особенно мою жизнь.
–  Познакомишь? Обычно ты своих девушек в дом не впускаешь, держишь на расстоянии.
–  Нет, папа, она спит. И она не моя девушка. Она обыкновенная проститутка.
– Вот как... –  присвистнул Михаил Афанасьевич, учредитель и глава агрохолдинга «Фролов и Ко». Его редко чем можно удивить, но сейчас, видимо, именно тот случай. Кажется, ситуация его даже забавляет. Я предложил ему кофе, но он отказался со словами:
–  И так сегодня с самого утра голова болит. Тебя уже не устраивают твои бесконечные светские львицы? Решил обратиться к профессионалам? И как же зовут твою жрицу любви?
–  Ее зовут Ходячая Проблема.
– Красивая хоть?
– Не то слово. Она испортила мою новую машину, поэтому должна мне.
– Тогда чего же мы ждем? Пусть отрабатывает должок. Нужно преподать ей хороший урок вежливости.
 
Последнюю фразу он сказал громче, чем следовало. От моего отца, конечно, всего можно ожидать. Но иногда ему в голову приходят совершенно непредсказуемые идеи. Меня почему-то задело его предложение. В голове будто загорелся красный сигнал "Она только моя". В какой-то момент, на удивление самому себе, мне захотелось защитить Веронику, вырвать из ее адского мира. Черт, но ведь я не Ричард Гир в фильме «Красотка», почему мне есть дело до этой девушки, что спит безмятежным сном на моих подушках?
– Нет, папа, я разберусь с ней сам.
– А что, я бы получил неплохой опыт, к своим 65-годам, – смеясь себе в усы, говорит мой отец.
Единственный способ отвлечь его от данной идеи, это занять работой.
– Как прошла встреча? –  спрашиваю я. Он показывает папку, которую привез с собой. В ней множество документов, в содержание которых мы вникаем ближайший час. Время подходит к полуночи. Сосредоточиться на работе с каждой минутой всё сложнее, а теперь еще и отец претендует на мою девушку. И даже намек на то, что он формально еще женат, не останавливает его.
– Пойдем будить твою красавицу. Хватит ей отдыхать. Пусть поработает, расслабит деловых мужчин.

Он направляется в сторону моей спальни. Я пытаюсь остудить его пыл и призвать к разуму, но спорить с ним бесполезно. Отец резко открывает дверь…В моей комнате пусто. Она сбежала. Меня это так обрадовало, что я и сам удивился. Моя взбалмошная девчонка удрала, оставив меня с носом.
– Ну и ну..., – присвистнул Михаил Афанасьевич. –  Обломалась вечеринка.

   Всю мою жизнь отец очень любил и оберегал меня.  Поскольку я его единственный сын и наследник, он считал своим долгом ограждать меня от всего плохого, что встречалось на пути. Можно ли это назвать гиперопекой? Наверное, он так компенсировал отсутствие матери. Она покинула нас, когда мне был всего лишь год. Изредка навещала по праздникам, принося какие-то странные книжки. Она всегда очень странно смотрела на меня. Как будто не верила, что это она меня родила. Собственно, после родов ее и накрыло. Моя мать ударилась в какую-то секту, название которой невозможно выговорить, не сломав язык. Так по сей день она и живет со своими новыми братьями и сестрами в каких-то полуподвальных помещениях с разноцветными узорами на стенах. После окончания школы я узнал, что Михаил Афанасьевич подкупал одноклассников и окрестных мальчишек, если они начинали задирать меня. Я хотел заниматься спортом, профессиональным боксом, чтобы самому уметь за себя постоять, но он без конца твердил мне: «Твое главное оружие – острый ум, деньги и громкое имя». Фролов старший большое внимание уделял моему образованию и всестороннему развитию интеллекта.

    Он был очень требовательным. Оплачивал дорогие курсы, лучшие вузы, стажировки в Европе. Все для того, чтобы я смог пойти по его стопам. Но в то же время он совершенно не подготовил меня к реальностям жизни. Он старался оградить меня не только от физической боли, но и душевных страданий.

    Мне было девять. Моя собака серьезно заболела. Она была моим лучшим другом. Но, несмотря на это, мне не дали полностью прочувствовать боль утраты. Мне сказали, что ее просто повезут на плановый осмотр к ветеринару. Оттуда она уже не вернулась. Я очень долго ждал, искал и всех расспрашивал. Оказалось, ее усыпили. Я не видел этого. Не видел и ее похорон, и долго не знал место захоронения. Отец считал меня слишком маленьким и слабым, чтобы перенести такое горе. Моя гордая немецкая овчарка снится мне по ночам. Тот девятилетний мальчишка до сих пор ее ждет.

     Отец остался ночевать в моей новой квартире. Он здесь впервые. Утро началось неспешно, но Михаил Афанасьевич почему-то отказался от завтрака, хотя обычно это был его основной прием пищи. Даже не стал пить кофе. Странно. Он практически никогда не жаловался на здоровье. С чего бы это? Я знаю, что с недавних пор он принимает препараты от повышенного давления. И постоянно проходит обследования у нашего семейного врача в Москве. Хоть он и не вдается в подробности, но я уверен, что все под контролем и поводов для беспокойства нет.

    Несмотря на выходной, день мы провели в разъездах. Было запланировано несколько встреч и переговоров. Затем мы долго сидели в офисе, разбирая текущую документацию. Отец всегда помогает мне на начальных этапах любого дела. Он работает, не жалея сил, средств и нервов. Полностью выматывает и себя, и меня и подчиненных. Те, бедолаги, ходят по струнке, когда он в офисе и без промедления выполняют все указания.  Когда наконец документы на понедельник были готовы и несколько раз тщательно проверены, он решил, что не помешает хороший ужин. Мы поехали в лучший ресторан города под названием "Шарлотт". Поскольку, мы дали Денису несколько выходных и задание - перевести компьютеры и оргтехнику в новый офис, автомобиль я вел сам.

    Вдруг прямо в машине папе становится резко плохо. Он хватается за голову, наклоняется вперед и начинает тихо подвывать. А затем его резкий пронзительный крик оглушает всё вокруг. Я никогда не слышал, чтобы кто-то так громко кричал...Крик обрывается так же внезапно, как начался. Отец потеряет сознание и ничком падает на дверцу. Я не был к этому готов. Я растерялся. Меня накрыло такой удушающей волной липкого страха, что разум затуманился. Я не контролировал, что делаю. Резко торможу на обочине. Зачем-то начинаю его трясти за плечо. Не помню, сколько я его так тряс, пока не понял, он не придет в себя. По-моему, я впервые в жизни вызываю "скорую помощь". У меня трясутся руки, когда я набирал номер. Отец ни на что не реагирует. Я не уверен, дышит ли он вообще. Когда я замечаю тонкую струйку алой крови,  идущие вдоль его шеи от правого уха, я чуть сам не потеряю сознание. Хорошо хоть диспетчер приводит меня в чувство четкими вопросами.

    Реанимобиль подъезжает быстро. Два медицинских работника не сговариваясь переносят моего отца в карету «скорой помощи». Его подсоединяют к аппаратам и датчика. Всё происходит так стремительно, как будто и не с нами вовсе.
Один из врачей командует водителю:
 –В сосудистый вези, тут похоже инсульт.
Что??!! Инсульт? Но как..?

    Мы резко трогаемся.  Мигалка на крыше автомобиля истошно визжит, испытывая грани моего страха. Мне хочется вторить ей таким же визгом, только бы не видеть этого кошмара.
Второй медик, померив давление, говорит непонятную и пугающую фразу:
– Петрович, давление 50 на ноль. Не довезем.
– Федя, в "неотложку"давай, тут недалеко за углом. Передай по рации, пусть ждут.

   Я в полнейшей растерянности сижу возле недвижимого тела отца и пытаюсь унять бешенное биение в груди. Он уже весь нафарширован датчиками, проводами, капельницами... Время в какой- то миг останавливается чтобы сорваться в пустоту. Мне кажется, что останавливается и вся жизнь вокруг. Нужно взять себя в руки...Взять себя в руки…. Андрей, нужно быть мужчиной...
 
    Нас стремительно доставляют к зданию больницы. Если это убогое помещение можно ею назвать. Оно давно требует капитального ремонта. Не могу понять, почему место кажется мне знакомым? На пороге нас встречают три совершенно молодые девушки. Кто они? Студентки-практикантки? Куда нас вообще привезли? Неужели они думают, что я доверю своего отца этим неучам?

Я обращаюсь к сотруднику скорой.
– Везите нас в лучшую больницу города. Я заплачу за все расходы. Мне нужны высококлассные врачи с опытом работы, а не эти практикантки! Немедленно!
– Успокойтесь, здесь хорошие врачи.
– Ты не понимаешь, с кем разговариваешь? Я тебе повторяю, мы в этой богадельни лечиться не будем! –  Я повышаю тон, практически переходя на крик.
    В это время второй из бригады передает моего отца с каталки на каталку и поясняет миниатюрной девушке в розовом костюме:
–  Подобрали на дороге. Давление не держит. Похоже на инсульт.  Но, похоже, сын отказывается от лечения, – он пожимает плечами, переводя взгляд на меня.
 Девушка-медик тоже поворачивается ко мне. На ней медицинская маска, волосы спрятаны под шапочку. На вид не больше 25 лет. Когда она успела выучиться на врача? Блеск в ее голубых глазах кажется мне смутно знакомым. Она приподнимает брови, а потом наклоняется над отцом и начинает его осматривать: светит фонариком в глаза, изменяет давление... Я в бешенстве подхожу к ней, пытаюсь оттащить:
– Я же сказал, мы не будем здесь оставаться. Прекратите свои манипуляции, -велю я.
Неожиданно девушка резко оборачивается, хватает меня за пиджак и знакомым голосом кричит:
–  Как же ты меня достал за эти два дня!
 У меня пропадает дар речи. Вероника??? Но откуда она здесь..?  Это что?  Галлюцинации на фоне пережитого стресса?
– Хочешь забрать своего папочку? Пожалуйста. Пойдемте, девочки, чай попьем, – обращается она к медсестрам. Она уже собирается уходить, как вдруг одна из них нервно кричит:
–  Вероника Валерьевна, остановка!

    Аппарат рисует ровную линию, испуганным писком извещая о приближении конца. Мой мир стремительно рассыпается на части как карточный домик. Время перестает существовать. Все перестает существовать.  Как сквозь сжиженный вакуум я смотрю на действия врачей. Кадр сменяется кадром в медленной съемке. Я не замечаю суеты, я в полной прострации. Мне кажется и моё сердце перестало биться. И я перестал дышать. Это не его, это меня сейчас реанимируют. Я слышу только отдельные фразы:
«Адреналин!»...
«Реаниматолога! срочно!»
 «Заводись! Ну же!»
Хрупкая девичья фигура в розовом наклонилась над моим отцом. Кажется, она готова отдать ему все свои силы, а если надо и жизнь, лишь бы он вернулся... Я могу его сейчас потерять. Я не знал, насколько это страшно. Не представлял, насколько больно. Мое внимание сконцентрировано только на движениях этой девушки. Ее привычные уверенные действия вселяют в меня надежду. Однако умоляющий писк монитора стирает остатки веры.
Прибегают еще несколько врачей. Вероника отдает четкие приказы:
«Дефибриллятор» «Отошли! Разряд» «Пииииииииииии» на мониторе.
Все как в страшном сне.
Удар током. Невыносимо.
«Еще разряд». Снова удар током. Тишина. Мне не хочется в это верить...


Глава 9 (Вероника)

Слабое движение вдоль изолинии сменяется неповторимым узором жизни. Маленькая победа, от которой хочется петь. Но радоваться рано. Сердечный ритм удалось восстановить, однако угроза жизни сохраняется. Мы делаем всё возможное на пределе концентрации внимания и профессионализма. Сплотившись с нейрохирургом и реаниматологом, мы стабилизируем пациента, экстренно проводим томографию мозга и другие дополнительные исследования. Причиной кровоизлияния в мозг стал разрыв огромной аневризмы в бассейне правой сонной артерии. Пациент мог и не знать о ней. Принимаем решение об оперативном вмешательстве. Нам предстоит провести сложнейшую операцию, включая трепанацию черепа. Основная задача - уменьшить давление скопившейся крови на жизненно важные центры мозга, перекрыть поврежденный сосуд, пытаясь сохранить питание мозга.

Еще вчера этот самоуверенный властный мужчина вместе со своим избалованным сыном хотели преподать мне «урок вежливости», а сегодня иронией судьбы его жизнь оказалась в моих руках. И эта хрупкая материя ускользает с каждой минутой. Медлить нельзя. Нейрохирург - Степан Владимирович Рязанцев, врач с огромным опытом. Очень повезло сейчас, что он оказался рядом. Теперь он командует парадом, а я лишь ассистент. Он велит мне всё объяснить Андрею, а сам разворачивает операционную бригаду.

Я застаю Андрея в коридоре в совершенно удрученном состоянии. Он растерян, напуган и не понимает, что происходит. Это стандартный набор эмоций в такой ситуации.
– Андрей, мы провели компьютерную томографию. По ее результатам, у вашего отца произошло обширное кровоизлияние в головной мозг. Нам необходимо ваше согласие на проведение оперативного лечения, - стараюсь говорить медленно и понятно, но не всегда даже у меня это получается.
–  Операция? Какая еще операция?
– Трепанация черепа, - просто отвечаю я. В этот момент у Андрея сдают нервы. Он хватает меня за плечи и начинает яростно трясти.
– О чем ты вообще говоришь? Кто ты такая, чтобы принимать такие решения? Еще вчера ты крутила попой в ресторане...
Я не знаю, как это получилось, но звук пощечины резанул тишину в коридоре больницы. Это остудило моего палача - Андрей ослабил хватку. Потом, видимо, его безумие передалось и мне, потому что я не понимала, что и зачем творю... В необъяснимом порыве я резко обняла Андрея, прижала к себе крепко-крепко, как человека, которому готова доверить самое сокровенное. В полнейшем отчаянии зашептала ему на ухо:
– Прошу тебя, поверь. Я врач. Хирург. Я помогу. Мы всё сделаем. Но нужно спешить. Состояние критическое. Он может умереть сегодня...Сейчас... Ты ведь не простишь мне этого.
Я заглянула в его глаза и увидела в них понимание. Мне стало легче. Быстро проводив Андрея к медсестре для заполнения бумаг, я побежала готовиться к операции.

На нее уходит добрых четыре часа. Нейрохирург работает четко без лишней суеты. Неприятных неожиданностей не возникает. Я не очень люблю ассистировать нейрохирургам, все-таки это не мой профиль. И для меня подобного рода операция - это самая сложная из задач... Наш пациент каждый день ходил под топором смерти. В любой момент это могло произойти. То, как быстро его доставили, сыграло решающую роль в его спасении.

Мы заканчиваем аккуратной повязкой- шапочкой на голове. Фролов старший переводится в отделение реанимации. Впереди у него длинный и очень сложный путь восстановления и борьба за жизнь.  У нас тоже еще немало работы, но больше всего меня волнует встреча с Андреем. 
Этот мужчина непонятен мне, одновременно притягивает и отталкивает.  От него можно ожидать все, что угодно.

Глава 10 (Андрей)

Мне сложно дышать, слезы душат нереально. Буквы плывут перед глазами. Я не то что писать, прочитать ничего не могу. Медсестра попалась очень чуткая. Даже принесла мне стакан воды. Но сейчас даже святая вода не сможет потушить пожар в груди. Отец... Почему? За что? Я понимаю, он уже не молод. Но в нем столько энергии, что любой позавидует. Ему еще жить и жить! Не представляю своей жизни без него. Сейчас меня может успокоить только Вероника. Она должна выйти из операционной и сказать, что все хорошо. Иначе... Иначе я действительно не смогу им этого простить.

В какой-то момент, я сообразил, что нужно позвонить в клинику в Москве и рассказать о случившемся. Наш семейный врач выслушал мой сбивчивый взволнованный рассказ. Он долго пыхтел и молчал в трубку, а затем произнес:

–  Рано или поздно это должно было произойти, Андрей. Михаил Афанасьевич живет с аневризмой уже больше четырех лет и ни за что не соглашается на операцию. Как бы я его не уговаривал. Ты же знаешь, каким он бывает упрямым. Удивительно, что его вообще удалось спасти в такой ситуации. Я думаю, вы в надежных руках, но я всё же приеду завтра утром. Лично поговорю с коллегами из этой больницы.
–  Значит отец скрывал от меня это четыре года??? И вы тоже ничего не говорили мне?
 На меня навалилось совершенное отчаяние. Отчаяние китенка, выброшенного на берег. Теперь я окончательно понимаю, мой папа никогда не видел во мне взрослого человека. Я для него всё тот же соплячок, которого нужно оберегать от всех невзгод и волнений. Большой ребенок в мягких перинах из розовых облаков. Завален дорогими игрушками, но лишен права на реальную жизнь.

Я говорю себе, что сейчас не время обижаться на отца. Нужно вытащить его из этого положения. Но что могу сделать я? Совершенно один и беспомощен. Вот к такому мой дорогой отец забыл меня подготовить. А точнее не посчитал нужным.

Время длится вечно, с каждой минутой высасывая из меня надежду. Мне хочется лезть на стены и выть диким зверем. Почему так долго? Я сойду с ума от неизвестности. Сколько еще будет длиться мучение? Похоже этому нет конца. Можно ли доверять профессионализму врачей в этой больнице? И кто эта Вероника? Я принял ее за эскортницу, наговорил кучу гадостей. Хрупкая девушка, самоотверженно спасающая жизни. Как теперь смотреть ей в глаза?

Наконец врачи выходят из операционной. Я вижу, как в другом конце коридора моего отца увозят на лифте. Меня туда не пускают. Врач показывает мне на лестницу и велит пройти с ним в ординаторскую. Вероники нигде нет. Я снова впадаю в паутину страха и отчаяния. В ординаторской один диван, несколько столов с компьютерами, книжные шкафы, кулер с водой. Очень скучная и убогая атмосфера. Все старое, повидавшее виды. Врач усадил меня на один из стульев. Забыв представиться, он сразу включил светящийся аппарат, подцепил к нему несколько снимков и стал объяснять, засыпая меня медицинскими терминами. Время от времени он спрашивал, все ли мне понятно. Я как болванчиком кивал, но мне было сложно уловить суть. Я понял лишь то, что мой отец сейчас в коме. И сколько он в ней пробудет неизвестно. Еще я понял, что лечение будет очень долгим. Но то, что отец вернется к полноценной жизни, никто гарантировать не может. Меня предупредили о пугающих для него перспективах быть прикованным к инвалидному креслу, а возможно даже к кровати. После этих слов, я больше ничего не слышал. Не заметил я и то, как в комнату вошла Вероника.

Нейрохирург, положив руку мне на плечо, сказал:
–  Держитесь, молодой человек. Вам нужны теперь силы за двоих.
Он вышел из ординаторской, оставив меня в тишине. Я сидел, уткнувшись взглядом в одну точку. На меня навалилась такая слабость, что я не мог двинуться с места. О каких силах он говорит?
– Может кофе? С сахаром. Для бодрости.
Я даже вздрогнул от ее мягкого голоса. Насколько он успел стать родным для меня. Я и сам не подозревал об этом. Она подошла ко мне близко. Я не удержался и зарылся лицом ей в живот, обняв крепко за талию. Эта минутная слабость, которую я себе позволил, дорогого мне стоила. Я снова почувствовал ее аромат, смешанный с запахами больницы. Меня снова накрыло ее нежной силой. От всего этого закружилась голова. У меня было столько к ней вопросов. Но я молча дышал и дышал ею. И именно это дало мне силы жить дальше.

Вероника отстранилась, казалось щеки ее пылали. Она открыла смежную дверь. За ней было что-то вроде небольшой кухни. Кофе, который она сварила оказался слишком сладким, но я не стал спорить. Сегодня мы с отцом так и не успели поужинать.  Вероника молчала. Сев напротив меня за стол, она уткнулась в изучение бумаг. Периодически она бросала в мою сторону заинтересованные взгляды. Я был благодарен ей за то, что в них не было жалости. Этого бы я просто не вынес. Я понял, что пришло мое время.
– Прости, –  мне было стыдно поднять на нее глаза. Я смотрел лишь на чашку с кофе.
–  Я не знал, что ты врач, я думал...
Вероника подняла брови. Во взгляде был вопрос и призыв к действию. Но я не решился произнести это слово. Думаю, она и так догадалась. Ее лицо было настолько чистым и открытым. Без тонны косметики она смотрелась совершенно невинно и очень женственно. А ее вьющиеся волосы и розовый костюм добавляли особенный романтизм в образ. Она была совершенно не похожа на ту, что танцевала вчера в ресторане. Но и профессия врача, а тем более хирурга, тоже никак не сочетались с ее детским взглядом. Но было в этом взгляде и что-то тревожащее, какая-то грусть и невысказанная боль.
– Humanum errare est.
Я не понял ее ответ. Она перевела. "Человеку свойственно ошибаться". Латынь.

– Я думаю, тебе лучше пойти домой. Если что-то изменится в состоянии твоего папы, мы обязательно сообщим.
Так. Она уже выгоняет меня. Сначала убегала, сверкая пятками, а теперь гонит прочь. Это плохой признак. Обычно женщинам нравится мое присутствие…Я представил, как останусь наедине со своими мыслями в этой новой непривычной мне квартире.
– Я никуда не пойду. Я буду ждать здесь.
– Тебе нужно выспаться и собраться с силами.
–  Я переночую на этом диване, –  дерзкий ответ, но так просто она от меня не отделается.
–  На нем спит дежурный врач, то есть я.
– Ляжем вместе, почему нет? Он раскладывается? – Я похлопал по жестким бортам дивана.
– Тебе будет некомфортно. Это не тот уровень, к которому вы привыкли, Андрей Михайлович. Золотых ложек, элитного кофе и изысканных ужинов здесь не подают.
– Ничего, я потерплю. Хотя кофе действительно отвратительный. Худшего в жизни своей не пробовал.
–  Вот видите, вы уже капризничаете, - она решила снова поглумиться надо мной? Но лучше перерикаться с этой милой блондинкой, чем думать о том, к чему привело упрямство моего отца.
–  Вчера ты взяла мою машину, чтобы приехать сюда, у тебя был срочный вызов?
–  Да.
– Что произошло?
– Ничего необычного. Семнадцатилетний парень попал в ДТП с микроавтобусом. Было много пострадавших.
–  Но почему ты ничего не сказала?
–  Сказать можно только тому, кто желает слушать. Твой охранник или кто он там, был не очень любезен.
– Прости и его тоже.
– Хорошо, –  просто ответила Вероника, пожав плечами.
Эта девушка снова ставит меня в тупик. Без истерик и сцен, без выяснения отношений и доказательств своей правоты. Просто "хорошо" и все. С ней одновременно и легко, и сложно. Решаю немного спровоцировать ее, чтобы вызвать на разговор.
– Я слышал, женщина в хирургию идёт за хирургом.
–  Тривиальное мышление.
–  И все равно не могу понять, неужели есть женщины, которым нравится день и ночь пропадать на работе за нищенскую зарплату? Не лучше ли...я не знаю...ходить по салонам красоты, в SPA, бутики...что там еще? Что вы, женщины, так любите? – Я пытался вспомнить, чем занимается моя нынешняя подруга. Вроде, у нее небольшой цветочный   магазин. А в свободное время она действительно не вылезает из торговых центров и модных бутиков.
–  Не все идут в профессию ради денег, – Веронике похоже абсолютно наплевать на материальные блага. Она точно не суперпотребитель.
– А что касается самореализации, – продолжает она, – Я думаю, у каждого свой путь.
–  Но что дает тебе эта работа в экстренной медицине?

В это время звонит стационарный телефон на столе. Вероника недолго слушает собеседника, затем коротко отвечает: "Сейчас подойду".
Она кладет трубку, поднимается и скрестив руки на груди, прищурив свои небесные глаза, смотрит пристально на меня. Она опять что-то задумала? Не уверен, что мне это понравится. Немного растягивая слова, она произносит:
– Это можно понять, только однажды попробовав. Пойдем, я покажу тебе. Или слабо?

Глава 11 (Вероника)

Нет, я не жду восхищений и хвалебных дифирамб. По словам Андрея Михайловича, женщинам не место в хирургии. Бегать глупой курицей из одного салона красоты в другой гораздо более предпочтительнее, чем занимается любимым делом. Да, моя профессия отнимает практически все мое время, лишает сна, развлечений и личной жизни. Но только тут я по-настоящему живу и чувствую свою значимость. Только этот вид адреналина заставляет мое сердце биться. Об этом можно говорить сколько угодно, пока один раз не попробуешь.

Я нашла в шкафу форму подходящего размера, подобрала к ней чистый колпак и маску. Сначала Андрей Михайлович удивленно на меня взирал.
–Ты это серьезно? – спросил он.
–А почему нет? Лишняя пара рук нам не помешает. Выдержишь ночь в моем мире?
– Хорошо, но только с тебя свидание. Я покажу тебе мой мир.
– Договорились, - ради чистоты эксперимента придется усмирить свою «Снежную Королеву».
Через минуту мы вместе готовы к бою. На пороге подмигиваю своему сильно напряженному и серьезному ассистенту:
– Будешь сегодня санитаром-первокурсником. Считай, у тебя началась производственная практика.

Мы выходим в приемный покой. Это он только называется так «покой». В данную минуту здесь творится что-то невообразимое. Шум стоит, как на базарной площади в рыбный день. Полиция привезла троих хорошенько подвыпивших мужчин. Очевидно, они не первый день угощаются дарами алкогольной промышленности.
И вот перед нами картина маслом. Один из собутыльников сидит на полу, схватившись за голову. Мягкие ткани лица, висок, часть шеи, руки - все перепачкано в грязи и свежей крови. Он не переставая горланит, что ему больно, кричит, кроет трехэтажным матом весь белый свет. Двое его друзей создают турбулентность только одним своим присутствием. Один без конца пристает к медсестрам, требуя врача. Второй мечется по всему приёмному покою, ругается с полицейскими, постоянно кидается в сторону худощавого парня. Тот сидит на стуле в наручниках. Его охраняют полицейские. Рядом с этим парнем нервно квохчет фигуристая девушка на высоких каблуках и в яркой мини-юбке. Маленькая дрожащая болонка в ее руках тявкает обезумевшим лаем. Доблестные стражи пытаются навести хоть какой-то порядок.  Медсёстры не понимают, за что хвататься.  У моего нового помощника делается совершенно ошарашенное выражение лица. Мне кажется, подобного рода картину он видит впервые.  Что-ж, конец этому цирку Шапито, похоже, смогу положить только я. 

Включаю максимально спокойный командный тон. Мне удается быстро навести порядок. На удивление не сорвала голосовые связки.
– Спокойно, парни. Врач уже здесь. Меня слушаемся - все будет окей. Или вас в морге в один пакет упаковать?
– Слышь, полегче, красавица! – говорит мне один из двух дружков, –Брательника нашего поломали, починить сможешь?
– Залатаем. Ты сядь пока, утихни. Не мешай работать. Люба! –зову я санитарку, – Веди этого богатыря (я указываю на парня в наручниках) в первую смотровую, а битого с пола отскребай и в перевязочную. Вот, Андрей тебе поможет. Наш новый санитар на сегодня.

Глаза у Андрея стали круглые- круглые, лицо слегка бледноватое, а молодое подтянутое тело еще больше напряглось. Любому было ясно, что он даже притрагиваться к данному экземпляру не хочет. В любой другой ситуации, Андрей просто прошел бы мимо. Скорее всего, жизнь не сталкивала его с такого рода экземплярами.
Люба - большая во всех смыслах этого слова - санитарка с неизменным пучком на голове. За крепким словцом в карман точно не полезет. Порой она забывает, кем здесь работает, и мнит себя первой после главного врача. Но это у нее получается не со зла, а как-то, само собой. И уж очень она любит молодых практикантов. В этот момент, кажется, что сам Господь снисходит до нее и посылает награду. Ничего не подозревающему бедолаге достается сегодня выполнение всей грязной работы. Неблагодарный и каторжный труд.
А Люба наслаждается властью, данной ей в этот час.  За одно ее можно хвалить совершенно точно -  грамотную организацию рабочего процесса. И не за быть отдать должное харизме и чувству юмора. Вот и сейчас она подхватила раненного на голову пьяного мужчину под ручки, легко подняла, вручила ошарашенному Андрею. С медовыми нотками в голосе, как маленькому ребенку, пропела пациенту напутствия:

– Не переживай, милок, сейчас мы тебе головку-то зашьем, да...Головку зашьем, а яйца оторвем. Оторвем и в баночку в музей поставим, будем студентам показывать. Это, чтобы ты впредь так бойко не скакал по барам, скотина эдакая...

Вот так, слегка подпинывая и нежно отчитывая, они доволокли его до перевязочной. Там началась процедура промывания и обрабатывания ран. Шить пришлось недолго. Пациента оставили в отделении под наблюдением до утра. С Любой они нашли общий язык. Она так и быть пожалела его мужское достоинство, взяв обещание, что впредь он в подобном виде сюда не заявится.

Затем мы пообщались с молодым человеком. Из повреждений у него только разбиты костяшки рук. Как выяснилось из его скупого рассказа, эти трое приставали к его девушке, а он защищал ее честь. Обработав скромному рыцарю раны, мы передали и его во власть стражей порядка. Когда наконец удалось всех выпроводить и на минутку наступила соблазнительная тишина, я села писать в медицинском журнале. Андрея нигде не было видно. В последний раз он под чутким руководством Любы проводил генеральную уборку в перевязочной. А нет. Вот он. Пошел выносить мусор на задний двор. Там стоят баки для отходов разных классов. Время движется к полуночи. Интересно, Андрей Михайлович вернется или убежит отсюда, теряя казенные тапки, куда глаза глядят? Эх, знала бы Люба, что заставляет мыть пол и таскать мусор мультимиллионера...

Глава 12 ( Андрей)

Более унизительного занятия и представить себе сложно. Эта Вероника все подстроила, я уверен. Она специально передала меня этой «бой-бабе-Любе». На слабо решила взять? Ничего, мы еще посмотрим, кто кого. Я-то ночь выдержу. А она? Выдержит ли она ночь со мной? Интересно проверить. Я живо представил эту картину. Вероника в коротком медицинском халате на обнаженное тело, волосы распущены... От приятных мыслей оторвала меня надзиратель (иначе не скажешь) Люба. Боже, как же я не привык, чтоб мною командовали!

– А баки-то чего?! Мусор вынес, а баки кто будет мыть?
Я хотел уточнить, не она ли получает за это зарплату.  Но представив себе, какое у нее тут жалование, сразу замолк. Судя по истоптанным туфлям и дешевой косметике, даже чаевые официантам оставляют больше.

Я снова окунаю швабру в вонючий раствор, вожу ею по дну глубокого бака. Там вытекшая из пакетов кровь и еще что-то, о происхождении которого боюсь даже думать. Закончив эту отвратительную процедуру, я иду закрыть двери черного хода. На улице теплая летняя ночь. Не ночь, а сказка. Огромная луна освещает подходы к больнице. Воздух чист и свеж. Лично я уже провонял недельным по`том и тошнотворными растворами. А руки пахнут латексными перчатками, что тоже крайне омерзительно. Хочется в свою квартиру с огромной джакузи. И желательно в приятной компании. Вот блин! Снова и снова представляю Веронику в своих объятьях. А ведь я даже не спросил, есть ли у нее кто. Кольца она не носит, но с такой работой неудивительно. Она не переставая моет руки и меняет перчатки. Я не заметил на ней вообще никаких украшений. Она прекрасна и без них. А какой она профессионал! Это видно невооруженным глазом. Уверенные манипуляции с хирургическими инструментами, детальный подход ко всему. Она знает множество приемов, в том числе и психологических. Сложно будет с ней, Андрей... Ты никогда не связывался с умными женщинами, может нечего и начинать? Вот пожалуйста. Уже сам с собою разговариваю. Точно скоро рехнусь. События последних двух дней совсем выбили меня из колеи.

Ничего не предвещало беды, как вдруг неожиданно я услышал сдавленные стоны. Я резко обернулся. По второстепенной тропинке, ведущей к больнице с обратной стороны, идет, широко расставив ноги, босая женщина. Перед собой она несет огромный, словно арбуз, живот. Боже, да она же беременная!!! И, похоже, собралась рожать. Подол ее платья весь мокрый. Она цепляется за деревья и кустарники с трудом переставляя ноги. Иногда она останавливается, начинает прерывисто тяжело дышать, стонать от боли. В какой-то момент она замечает меня. Нас разделяет расстояние равное не больше тридцати метров. Мне не удастся сбежать.

– Доктор, помогите!! Помогите, доктор!! – кричит она из последних сил и падает на колени, судорожно держась за живот.
Но... Это ведь не роддом...?! И я...я ведь не врач... Черт, я же в хирургическом костюме! Она приняла меня за врача.
Секундное замешательство, а дальше я подбегаю к ней. Женщине на вид лет тридцать пять. Волосы спутаны. Вся в холодном поту. По ее ногам струится какая-то жидкость вперемешку с кровью. Не нужно быть медиком, чтоб понять, что дела совсем плохи. Я, конечно же, растерялся. Начал кричать не своим голосом:
–Люба! Люба, скорее сюда! Любаааа!!
Я пытаю поднять эту женщину, все попытки тщетны - схватки одна за другой скручивают ее в бараний рог. Наконец появляется Люба.
–Матерь Божья! – всплеснула руками и умчалась за носилками. С горем пополам мы уложили роженицу и понесли к черному ходу, до главного слишком долго идти, огибая здание.
Вероника примчалась с еще одной женщиной средних лет. Как я понял, это гинеколог. Они сразу принялась за дело. Я улавливал лишь отдельные фразы, не вникая в их смысл. Сам при этом неотрывно держал роженицу за руку, пытался успокоить. Честно говоря, это она вцепилась в меня мертвой хваткой, увидев во мне надежду. Очень хорошо, что до меня не было никому дела.
– Нам нужен неонатолог.
–До перинатального не доедет. Полное раскрытие. Рожаем здесь. Звоните, вызывайте всех.
– Люба, готовь все и акушерскую укладку неси. Пеленки для младенца, аспиратор, "амбу".
Затем медсестре:
– Оля, катетер, окситоцин, Рингера литр. Работаем быстро, девочки.
Мы узнали, что женщину зовут Рита. Она на 38 неделе беременности. Уже два часа как у нее начались схватки. Это ее первые роды, поэтому она не сразу их распознала. Хотела вызвать "скорую", но в панике не смогла найти телефон, а разбудить соседей постеснялась. Терпела до тех пор, пока не из нее не полилась горячая жидкость. Это и привело к решению идти в ближайшую больницу. По дороге она скинула неудобные туфли.

Она кричит так, что закладывает уши. Пот крупными каплями льется с ее лба. Врачи и медсестры не переставая суетятся вокруг. Мы все напряжены. Ребенок вот -вот должен появиться на свет. Уже показалась головка. Мне кажется, что я дышу и тужусь вместе с будущей матерью. Стремительные роды, как потом поясняют мне. Оказывается, двух часов в муках для женщины недостаточно. Но вот на свет появляется громкоголосое фиолетово-красное создание мужского пола. Обалдеть можно! Это же человек! Маленький, но человек. Я такого адреналина еще никогда не испытывал. Меня накрывает волной непередаваемых эмоций. Радость чуда вперемешку с освобождением. Звонким криком малыш оглашает свое право на жизнь. Кажется, все плачут вместе с ним. В том числе и я. Слезы счастья, наполнения, причастности к божественному творению! Слезы радости и нескончаемой любви. Праздник рождения. Я не знал, насколько это круто. Я вспоминаю своего отца. Сегодня я чуть было не потерял его. Жизнь и смерть всегда ходят рядом. Мне хочется расцеловать всех врачей и медсестер. И даже «надзирателя» Любу.

Ребенка кладут на живот матери. Он активно дергает ножками, подползает к груди. Врач помогает ему присосаться к соску. Вероника возится с пуповиной. Потом все заканчивается. Тихо пищащий кулек вручают мне и велят так дожидаться транспортировочной бригады. Я впервые в жизни держу на руках новорожденного младенца. Это очень неожиданные ощущения. Вероника смотрит на меня своими ясными глазами и улыбается. Ее взгляд говорит: "Теперь ты понял?"

–Как вас зовут? – слышу я охрипший голос Риты. Она обращается ко мне.
– Андрей.
Оказалось, мой голос тоже охрип, хоть я и не кричал в схватках.
– Я назову сына вашем именем. Спасибо, – она слабо улыбается и закрывает глаза. Ей разрешают поспать.
Отчего-то мне защипало глаза. Я отвернулся, чтоб никто не увидел волну слез в моих глазах.

... Продолжение следует.

Подписывайтесь на мой писательский блог в Вконтакте. Там невыдуманные истории из жизни и больше меня. https://vk.ru/sakinapisatel