Демониада или невероятная история

             Пролог

Он спал, обросший сотнями деревьев,
Дышал чуть слышно ноздрями пещер.
И водопад бежал на сон отребьев,
Но Демон просыпаться не хотел.

Что пробудить поможет исполина,
Разгонит дрёму бирюзовых глаз?
Как изменилась в будущем картина
Откроет повествующий рассказ.

             Глава 1

           Падший ангел

Он раздраженно наступал на звезды,
Чихал от млечной пыли и ворчал.
Казалось, все ушло, и слишком поздно,
Но он еще ничто не начинал.

Бродил во тьме, луною освещаем,
Смятенье в сердце острою иглой.
Гонимый адом, и гонимый раем,
С израненной и падшею душой.

Кто одиночества испить изволил,
Отравлен этим ядом навсегда.
Изгой наш сел на камень, он спокоен.
Взошла Венера – яркая звезда.

Дразня и увлажняясь лунным светом,
Купая в нём томление и страсть,
Венера с ним мечтала спеть дуэтом,
Но страх её держал пренизко пасть.

Венера:

«Коснешься демонического тела,
Такой же падшей станешь навсегда.
Общаться нужно с ним, но лишь по делу» -
Так думала померкшая звезда.

Он знал, что в соблазнении нет силы,
Ему не всколыхнуть огонь в душе.
Она ведь лишь небесное светило,
Луной ниспосланная атташе.

Покинув камень, Демон растворился,
Но перед тем устроил звездопад.
И мрак алмазным дождиком искрился,
А Демон этому был несказанно рад.

Счастливым стать хоть на минуту просто,
Ведь радости неведома цена.
Герой наш в сердце хулиган-подросток,
Хоть и коснулась шерсти седина.

В кущах Морфея он бродил без дела,
Во сны чужие часто попадал,
Но вскоре это жутко надоело.
Ну, что он там такого не видал?!

Все грезят жить в богатстве, да подольше,
В мечтах их томно-сладкие черты.
На рынке всё торгует старый Мойша,
Ну, а шуту признания - цветы.

И улыбаются во снах счастливцы,
Порой в них жизнь и краше, и милей.
Аврора наступает очевидцем,
С восходом высыхает сон - елей.

Той ночью Демон брел по бездорожью,
Луна не уродилась, всюду тьма.
И вдруг же тело пронизало дрожью,
На встречу тихо двигалась она.

Так неприкаянно, и так упрямо,
Нащупывая Млечный путь в ночи,
Её лицо казалось очень странным.
«Не испугать бы только – закричит!»

Он обошел тихонько незнакомку.
А та ловила запахи вокруг.
Наш наблюдатель спрятался в сторонке,
Наверняка она пришла, не вдруг.

«И почему её не видел раньше?
Ах, да! Бродил всё по чужим местам!
В обличье девы красота без фальши,
И звёзды тихо падают к ногам.

Цепляются за полу пеньюара,
И вот уж звёздный шлейф во сто парсек.
Ох, сотворит же дел она немало,
Не расхлебать ей их за целый век!»

Так думал Демон о лихой чудачке,
А сердце билось тысячами бит.
«Она мой ангел в плоти, не иначе,
Вся сущность мне об этом говорит.

Но не сейчас, чуть позже будет встреча,
Теперь я знаю, жизнь имеет смысл.
Мне дышится уже гораздо легче,
Никто мне душу так не выносил»

Не обнаруживая лик свой страшный,
Он крался, охранял её покой.
Во тьму светил глазами нараспашку,
Прекрасною влюбленной бирюзой.

Она бродила, рассыпая грёзы,
Испив воды в созвездии Ковша.
А он мечтал, что будет все серьёзно,
И трепетала Демона душа.

Ох, скольких знал он за тысячелетье!
Красивых, страстных, терпких и лихих.
Но это лишь сплошные междометья,
И не было «той самой» среди них.

Решив, что с одиночеством повенчан,
Не веря в то, как счастлив может быть,
Любил не демонически он женщин,
А как простой мужчина мог любить.

И было мало трепетному сердцу,
Лишь плотью обладать, но не душой.
На свою просьбу - донага раздеться
От каждой «да» он получал с лихвой.

И не было запретов, вход свободный,
Померкла власть, всё прахом, всё ничто!
А орган Демона не детородный
Снимал с них стружку словно долото.

Оставил Дон Жуан наш игры страсти,
Любви достойной он не смел желать.
И мысли гнал как некие напасти,
Решил - пора стареть и умирать.

Но вот со смертью хуже, чем с любовью,
Не может Демон умереть вот так.
Ведь не текут в чреслах потоки крови,
Да! Уж со смертью он попал впросак.

Под ложечкой противно засосало,
Тоска как безнадёга на успех.
В висках короткой дробью застучало,
И вырвался всё холодящий смех.

Валкс:

Ах, значит, я бессмертен, эко чудо,
Тогда держитесь, вечность вам страдать!
Как говорят, холодным будет блюдо,
Так месть свою я буду подавать!

Свои, чужие - нет врагам предела,
Всё истреблю, пустыней станет мир.
А на костях обглоданных и белых
Я выжгу имена, кто их носил!

Неистовство героя захлестнуло,
Жестоко пал в борьбе добрейший нрав.
С тех пор столетий много промелькнуло,
И, наконец, он понял, что не прав.

Вокруг черно и выжжено – пустыня,
Моря все высохли, не слышно птиц.
- О, что же сделал я? Изгой отныне! -
Он горько зарыдал, упавши ниц.

Валкс:

Как же исправить и вернуть утрату?!
И что еще осталось, кто в живых?!
Ведь я весёлым, добрым жил когда-то,
Был полон светлых мыслей и благих!

Сражен тоской, он лег вдоль океана,
На лапы буйну голову сложил.
Так впал наш Демон в сон или нирвану,
И не было подняться больше сил.

Из глаз его текли ручьями слёзы
И наполняли солью океан.
А на спине дубы взросли, берёзы,
Макушками, цепляясь за туман.

Со временем стал островком зелёным,
Где райских птиц кружился хоровод.
В глухой тиши, так густонаселенной,
Безбедно поживал лесной народ.

Астарот:

И долго будешь островом валяться?
Погоревал и честь пора уж знать.
Не лучше вечным выдаться скитальцем,
Чем позволять сто лет себя топтать?

А ну-ка, хватит, подними натуру,
Да разгони замшелости с души.
Сполна ты принял горькую микстуру,
Я всё сказал! Теперь, мой друг, спеши!

Взмахнув плащом кровавым Астарот,
Взлетел и полою достал до неба.
Кто не успел, тому не повезёт,
Вмиг остров растворился, словно не был.

И Демон вслед за другом, словно тень,
Полёт для духа – славная награда.
Сменили день на ночь, а ночь на день,
Летели в стан не Рая и не Ада.

Астарот:

Пора, мой друг, ведь ты набрался сил,
Грустить, надеюсь, больше нет причины!
И, как один знакомый говорил,
Лишь огорчаются, но не хандрят мужчины!

Точней, не плачут, но не в этом соль,
А в одиночестве, что ты себе устроил.
И дал бы больно я тебе сейчас,
Но разве боль исправит, успокоит?!

Валкс:

Спасибо, Астарот, теперь я сам,
Жене привет, и Люциферу тоже!
Я благодарен за поддержку вам,
Теперь всё будет хорошо, похоже!

Вознёсся ввысь! Уж Астарота след простыл.
Он, бескорыстно помощь предлагая,
Слов благодарности не ждал и не любил –
Кто искренен, то просто так спасает!

Валкс:

«Как долго спал я, был ли в этом прок?!
И стало ль меньше разрушений в мире?!
Единственный усвоил я урок –
Где юмор есть - там места нет сатире.

Я Демон! Мне ли важно сострадать?!
Моя природа – разрушения матерь!
А сомневаться в сделанном, стенать –
Что привести богатого на паперть!

В чём смысл же разрушающего зла,
Уж если доброта давно размена?!
Все, хватит ныть – пора-пора,
Теперь трудиться ночью мне и денно!»

И Землю сотрясло и Небеса
От рыка демонического Валкса.
И все живое спряталось в леса,
Герой наш стал воинственнее Марса.

О, непонятно, как жива Планета?!
На удивленье властвующим богам.
И вот история, как раз, об этом
Посвящена последующим главам.

Любовь сметает горькие сомненья,
Вдыхает жизнь в бесчувственность и тлен.
Внедряя ген из поколенья в поколенье,
Она первопричина перемен.

Не зная исключительной любви,
Герой наш прожигал всё это время.
Но встреча с полусонной визави
Быть одиноким упразднило бремя.

Теперь в его душе восторг живёт,
И сердце наполняет ликованьем.
Бурлит в мозгах любви водоворот,
Так последим за этим закипанием.

Он каждый вечер, как взойдет луна,
Сидел на камне и грустил немного.
Мечтал о ней и злился иногда,
Подумав, что она не недотрога.

Но мысли эти сразу отгонял,
Ведь укротить себя легко не выйдет.
Украдкой слезы горечи ронял,
И говорил «доброжелателям», - Изыди!

Кнутом стегать крылатую мечту
Он знал, что очень вредно и не нужно.
Герой наш ждал единственную, ту,
Что явится однажды ночью южной.

Глаза, как вишни спелы и влажны,
Изгибы тела гнут воображенье.
Движенья, как легки, так и нежны,
Сулят лишь неземные наслажденья.

Душа её хрустальна и чиста,
А в сердце юном поселилось солнце.
Она не знает, вовсе неспроста,
Луна так пристально глядит в оконце.

Прокладывает тропку Млечный путь,
Манит во сне и звёзды осыпает.
Порой так светит, что не даст уснуть,
Их встречи уже время наступает.

            Глава 2
 
            Встреча

Она гуляла по кущАм Морфея,
Встречала миллион знакомых лиц.
Все, кто казалось, был забыт, потерян,
Во снах её нежданно собрались.

Вот Феодосья принесла подарок,
Нарядные одежды цвета синь.
- Тебе, моя принцесса дорогая,
- Нарядный саван ведьминский носить!

Та облачилась в синие одежды
И над землёю птицею порхать.
Вселялся страх и ложные надежды:
- Смогу ли этим даром управлять?!

Ты сможешь, сможешь, - убеждает Феня, -
Он в день рожденья предназначен был,
Поймешь всё скоро, дай немного время,
Прибавится тебе волшебных сил.

Сказала и голубкой упорхнула,
Лишь перышко кружилось на ветру.
Румянцем густо полыхали скулы,
Взволнованной вернулась поутру.

День наступал, а с ним и прояснялось,
Вновь отступала грусть и пустота.
И безнадёгой вовсе не казалась,
Всё разрушающая сердца немота.

О, так милы улыбчивые люди,
Их фразы сладки как весенний мёд.
Но, не всегда дарующий на блюде,
Без тайны смысла яство подает.

Под комплиментами укрыть не трудно
И ненависть, и неприязнь, и злость.
Под маской дружбы и любви подспудно,
Скрывается порой недобрый гость.

Но так ли хочется срывать все маски?
Не проще ль жить без правды, наугад?
Под верхним слоем маслянистой краски
Художник прячет траурный наряд.

Так что же отступление от темы?
А автор про героев позабыл?!
Но уводящие от главной сцены мемы,
Дают возможность всем набраться сил.

История ведь только началась,
И путешествие не близкое нас ждет.
Любовь и страсть лавиной в одночасье,
К герою неожиданно придет.

А что наш Демон? Занят во Вселенной!
Вершит суды и воздаёт с лихвой,
Старается быть справедливым, смелым,
Судья ведь властен над чужой судьбой!

И, наконец, их встреча не случайна,
Кто вечно ищет, тот всегда найдёт.
Увидев, она силится отчаянно,
Понять, кто перед нею предстаёт.

Ксения:

Я думала, что здесь одна брожу,
Но вам я несказанно рада!
И вы совсем один, как погляжу,
В ночи под этим звездным водопадом.

А раньше сударь с вами не встречались?
Ваш облик мне пронзительно знаком.
Чего ж молчите или застеснялись?
А может, я спросила не о том?

Валкс:

Да, уж, знакомы! В снах незваный гость,
Но не посмел тревожить и пугать вас.
Сейчас нахлынули и стыд и злость,
Что чудищем представлен без прикрас.

Он беззащитным показался как дитя,
И в сердце девы что-то шевельнулось.
И никого доселе не любя,
Оно навстречу чувству распахнулось.

Глаза впились, жар в души проникал,
Сводило в жуткой лихорадке тело.
Никто из них любви, увы, не знал,
Любовь их начиналась неумело.

Трепещут словно листья на ветру,
Вот-вот взлетят и унесутся в дали.
- Оставишь если ты меня, умру!
- Всё просто без божественной морали.

Нарушив тишину, ей Валкс сказал,
И притушил свой взор, грустя немного.
- Как долго, долго я тебя искал,
- Души моей чистейшей недотрога!

Он осторожно лапу протянул,
Она, как в облаках в ней утонула.
Он шерстью к телу трепетно прильнул,
И нежное создание уснуло.

Так и сидел, держа ее в руках,
Дышал, приятно телом согревая.
Ловил густых ресниц прекрасный взмах,
И от любви пылал на краешке у Рая.

              Глава 3

             Посвящение

Как странно всё, и всё, увы, убого.
Великолепье вызывает сон.
Пить чай у Черта, или пить у Бога,
Не нанося существенный урон.

Никто не вправе осудить героя,
Над ним не властна лесть чужих похвал.
Любой замок он с легкостью откроет,
Какой бы силой тот не закрывал.

Валкс:

Эй, Люцифер, ответь же мой дружище!
Ты радость ощущаешь иногда?
Я знаю, ты Хозяин пепелища!
Не потому ль горит твоя звезда?

Ага, молчишь, не хочешь диалога?
Да разве знаешь ты, чего сказать?
Трудна видать у Дьявола дорога,
Не знаешь правды, иль не хочешь лгать?

Ну, что ж, пойду, узнаю эту правду,
Другого выхода, пожалуй нет.
Привет, и поцелуй святую Магду,
Приду к тебе, как отыщу ответ.

Наш Демон растворился словно дымка,
Оставив Люцифера в тишине,
На перекрестке двух дорог румынских,
Почить в колючей вековой терне.

Валкс вышел на дорогу в ожидании,
Светила в небе полная луна.
Он думал о сегодняшнем свидании
И ждал, когда же явится она.

И вот пришла, и бросилась в объятья,
Без слов пустых и театральных поз.
Нет горя по утраченному платью,
Вручивший душу, да не ждёт угроз.

Теперь в единстве Человек и Демон,
Нет разницы - откуда кто пришел.
Любовью примирились ум и тело.
Ну, что ж, слиянье – это хорошо!

Лукаво Альтаир смотрел на пару,
Он знал, что с ними это навсегда.
Любовь, считая самым ценным даром,
Зажглась на небе новая звезда.

Светило жаркое на небосклон взошло,
А Демоны во мраки удалились.
Немало времени с тех дней прошло,
И новые герои появились.

Что нужно, чтобы больше знать?
Умен лишь тот, кто с книгами ночует?
Не всякий автор может рассказать,
Как тот, что вечным странником кочует.

Герой наш знал немало страшных тайн,
Он ведал земли, где наказан грешник.
Знаком нам Ада огненный дизайн,
Но есть места страшней и не меньше.

Вот об одном и нужно рассказать,
На вид оно похоже на селенье.
Деревню эту охраняет рать,
Среди пустыни – жалкое виденье.

Одна лишь улица, и в ряд дома стоят,
Лачуги бедные, соломенные крыши.
Повсюду лужи, грязь, зловонный смрад,
И всюду жуткий конский топот слышен.

Охрана поселенья у ворот,
Все выходы и входы сторожила.
Здесь наказанье нёс честной народ,
Неся свой грех смиренно и уныло.

Настала ночь, укрыв всё темнотой,
И улицы лишь звёзды освещали.
Но для селян не наступал покой,
В прекрасных кущах ждали их едва ли.

Увидев враз оборванных детей,
К ним Ксения с вопросом обратилась.
- В такое время ждет вас всех Морфей,
- Нельзя сейчас, чтоб детвора резвилась.

И пара подошла поближе к ним,
Но это были черти-дьяволята.
- Мы никогда, мы никогда не спим,
- Кто будет с грешников сдирать оплату?

А лица страшные, в глазницах пустота,
Могильный холод, рот поганой плоти.
Взмахнув, как плетью, с черного хвоста,
Слетали капли крови при полёте.

Беснуясь, с криком стая взвилась ввысь,
Свистела и шипела, словно змеи.
Хватала грешников и принималась грызть,
И те сбежать возможность не имели.

Какая мрачная мистическая ночь,
Смешались вой, и крики и стенанья.
- Им нужно обязательно помочь,
- Пусть это Валкс и не твоё призванье!

У Ксении гримаса на лице,
Сменилась яростью, глаза её блестели.
Она подумала об умершем отце,
И об истерзанном чертями теле.

Еще ей незнаком весь этот мир,
Но разобраться с ним она желает.
Пусть прекратится сей зловещий пир,
Не лучше те, кто грешников карает.

И тут с ней что-то вмиг произошло,
И кровь в сосудах бегать перестала.
На злость любую есть сильнее зло,
- Им, видимо, покажется не мало!

Хвосты летели, грязь смешалась в кровь,
Рычанье, скрежет челюстей и вой.
Шерсть вздыбилась, пронзила воздух боль.
Последний всадник и окончен бой!

Валкс:

Похоже, наша свадьба состоялась,
Медовый месяц славно начался.
Гляжу, ты в детстве крови не боялась,
Летим к болоту, мыться, порося.

Ксения:

Любимый, такт, гляжу, не твой конёк,
Чего уж поросёнком – сразу свинка?
Смотри, в болоте светит огонёк,
Неужто ждет крутая вечеринка?

Решили тихо посидеть во мху,
Болото было словно на ладони.
Шуршанье с неба, свисты на слуху,
Собрались ведьмы у болотной тони.

Сегодня шабаш, взвились огоньки,
Запахло торфом, разнотравьем, мёдом.
К болоту змеи поползли, жуки,
Все те, кто были празднику в угоду.

Ночные феи кружат хоровод,
Под музыку сверчков и жабий рокот.
Им вторит резким гиканьем удод,
Сквозь звуки прорывался страшный топот.

Земля дрожала под ногами фей,
И хвоя осыпалась на тропинки.
На ветке жирный филин – дуралей,
Сидел и ухал в такты вечеринке.

Сморили их усталость и тепло,
Во мху так мягко, словно на перине.
А шабаш шёл, пока не расцвело,
Растаяв, словно не было в помине.

Накрыли всё покой и тишина,
Лишь громкий храп по лесу разносился.
Спал главный Демон, на плече она.
Им снова океан безбрежный снился.

На горизонте стелется туман,
И розовые чайки над водою.
Дугой в прыжке сгибая стройный стан,
Дельфины соревнуются с волною.

Но вот проснулись, пили терпкий чай,
Заваривая корни на кострище.
Смотрели друг на друга невзначай,
Летали на оставленной метлище.

Валкс:

Пора нам обратиться к Люциферу,
Заждался князь меня уже давно.
Хоть не его затронули мы сферу,
Но за погром ответить суждено.

Ксения:

Так полетели же скорее, милый,
Не терпится увидеть князя Тьмы.
Не будем бередить пяту Ахилла,
Расскажем, как вертеть чертям хвосты.

Валкс:

Да, понял, Демониха, ты что надо,
Меня смогла немало удивить.
Ты лучшее, что может быть у Ада,
Поторопись, нам далеко пилить.

           Глава 4

         Бал Сатаны

Валкс:

Мой друг, прими в свои объятия,
И познакомься с Ксению скорей.
И прекрати незнатное занятие,
Ведь злобствовать, увы, удел людей.

Да, мы немного пошалили, каюсь,
Но разве ты не сам таков?
И удовольствие я получил, признаюсь,
Все разбирательства для дураков.

Люцифер:

Наслышан я о вас уже немало,
Валькирии мне вести принесли.
Дружище Валкс, ты знаешь, не пристало,
Нам вмешиваться так в дела Земли.

Дворец ФосфОра сказочно прекрасен,
Шестнадцать медных статуй стройно в круг.
И каменные своды на каркасе,
Деянье гениальных чьих-то рук.

Все утопало в черно-красных розах,
Их терпкий аромат в пространстве плыл.
И музыканты в чудных странных позах,
Прекрасным ритмом правили эфир.

Шелк, креолин, французские гипюры,
На лицах маски, золото в ушах.
Всё оттиски с причудливой гравюры,
По кругу шли, подолами шурша.

Валкс с Ксенией вошли в большую залу,
Герой во фраке был неотразим.
В серебряно - бриллиантовой тиаре,
Казался нимб божественный над ним.

На Ксении накидка в цвет опала,
Шлейф платья, диадема в волосах.
Но лишь на миг здесь тишина настала,
И музыка взорвалась на басах.

Люцифер:

Друзья, мои, мы снова в нужном месте!
Увидеть рад на празднике своём.
Устал от слов и сладкой лживой лести,
И чувствую, мы славно отдохнём.

Во-первых, разрешите вам представить,
Мой ближний круг, болтливый на иврит,
А Еву на вторых ролях оставить,
Моя жена! Красавица Лилит!

Низвергнут я, низвергнута она,
Так и сошлись и притираем стыки.
Поднялись мы с божественного дна,
Создали сей союз две горемыки.

Друг Астарот, вы с ним уже знакомы,
Умён, талантлив,но увы, жесток.
Престранно любит нарушать законы,
И гадких слов использует поток.

Теперь я вижу, Валкс, твою супругу,
Взяв руку Ксении, промолвил Астарот.
- Я вижу, станешь для меня подругой,
- И втянешь всех в крутой водоворот.

Люцифер:

Властитель вечных легионов Ада,
Друг Вельзевул и повелитель мух.
Чревоугодник – живота отрада,
Покушать очень любит этот Дух.

Вельзевул:

Да, почему же мне и не покушать?
И Демону и мухе нужен тлен.
Кот ест, и в это время может слушать,
Так говорят? Сирена из сирен.

Люцифер:

А вот и Бегемот, наш царь зверей,
Еще один чревоугодник и обжора.
Иди же, я представлю, поскорей,
Вот уж с кого действительно умора.

Пузатый монстр в облике кота,
Бесшумно подошел на задних лапах.
Хитря, что небольшая хромота,
Лишь от участия в лихих дебатах.

Решился соблазнить, едва начав,
Зелеными глазами в Ксю вонзился.
Потерся нежно, в ухо побурчав,
Усами поводил и растворился.

Люцифер:

Бесстрастнее не встретить существо,
Сам Бельфегор – лентяй и лежебока.
И если бы не наше кумовство,
Мне не стерпеть подобного порока.

Бельфегор:

Напраслину  ты на меня сказал,
Я лишь не делаю чего не должен.
Сверкнул глазами, удалился в зал,
Обиду затаив на всех, похоже.

Гостей всё больше прибыло на бал,
Средь них узнать не каждого возможно.
Кто был под масками, сам князь не знал.
Представить их задача стала сложной.

Решили прогуляться по дворцу,
И подышать на воздух вышли.
Слетелись стаи к княжьему крыльцу,
Их опахалом обдували мыши.

Чуть слышный аромат шафрана плыл,
Переплетаясь с ладаном и розой.
И каждый, про действительность забыл,
Всё залилось поэзией, не прозой.

Под фонарями кружит хоровод,
Неоном мотыльков светились крылья.
Цикад лесных стрекочущий народ.
Запел от радостного изобилья.

Вдруг тень метнулась, оживив гостей,
Запахло сыростью и подземельем.
Здесь сущности и духи всех мастей,
Сновали, взбудоражившись весельем.

Люцифер:

Вернемся в зал, и выпьем поскорей,
Пусть кубок каждый выберет по нраву.
Среди серебряных, один знавал елей,
Кому достанется, тому по праву.

Он неказист, и плотником слажен,
Но выпить из него – познать секреты.
Грааль, такое имя носит он,
Его считают многие заветным.

Огромный зал на улей был похож,
Здесь все жужжало, двигалось и пело.
И маски скинуты с поганых рож,
И было множество нагого тела.

Валкс с Ксенией скользили вдоль толпы,
Из ртов гостей высовывались змеи.
Где каменные своды и столбы,
Сужались в залы скромной Саломеи.

Герои по-английски удалились,
Их ожидал прекрасный Млечный путь.
С кометами хвостатыми резвились,
Рискуя в звёздной пыли утонуть.

Жизнь протекала дальше во Вселенной,
Сменялись год за годом, день за днём.
Всё было постоянной переменной,
А что с героем, ведь роман о нём?

             Эпилог

Любителям взглянуть в ночное небо,
Не редко видится, чрез Млечный свод.
Два всадника на лошадях - кометах,
Проходят по дорожке лунной вброд.

Их кони друг о друга мордой трутся,
Хвостами сыплют золотую пыль.
А всадники целуются, смеются,
И это всё не сказка – просто быль.

Валкс с Ксенией достигли апогея,
Раздвинули границы бытия.
Слились в одну звезду, в одну идею,
«Мы» стало общим и всецелым «Я».