Квартира для Зои. Глава 7. Развод

Коллеги на работе заметили перемены в Зое, из-за переживаний она спала лицом, стала рассеянной. Узнав о грядущем разводе, стали дружно её жалеть, а потом и далее пошла их забота, начали сватать то одного, то другого из вольных редакторских мужчин. Зоя только грустно улыбалась.

Как же так, думала она, как мужа, с которым прожила почти три десятка лет, не заботит, где она сейчас скитается, не нуждается ли в деньгах, как себя чувствует и, главное, почему всё-таки решилась уйти? Может быть он что-то делал не так?
Куда там. Толя не был никогда в чём-то виноват, более того, он — пострадавшая сторона, жена его опозорила, бросила одного, он теперь голодает и ходит в мятых рубашках.

Снова и снова, особенно перед сном, вспоминалось их знакомство, вставали в памяти первые годы семейной жизни. Она училась в пединституте, он — в строительном техникуме. Познакомились на площади, где студенты разгуливали компаниями. Скромный, застенчивый Толя и худенькая подвижная Зоя сразу приглянулись друг другу. Поженились быстро, сначала скитались по съёмным углам, родилась Юленька. Потом, когда Толя окончил учёбу в техникуме и начал работать, их семье от строительной организации выделили двухкомнатную квартиру, это было счастье. Жили дружно, весело. Муж пропадал на стройках, Зоя практически одна воспитывала дочку, держала дом в чистоте, и даже умудрялась подрабатывать на дому, шила наволочки, пододеяльники, мужские трусы и детские распашонки. Ни мама, ни папа ничем не помогали, разве что не забывали захватить ведро картошки, если приезжали в город по делам и останавливались у дочки с зятем. Внучка, не привыкшая к деду с бабушкой, дичилась их.

Муж шагал по карьерной лестнице, стал больше зарабатывать, а характер портился. Раньше не замечала Зоя, насколько он жаден на деньги. Чем дальше, тем труднее было выпросить у него какую-то сумму, чтобы одеть и накормить ребёнка, да и его самого, главу семейства. Хорошо, что к тому времени Зоя вышла на работу. Сначала в сад, куда ходила дочка, потом в школу, а после позвали её в редакцию местной районной газеты.

Поначалу Зоя моталась по командировкам, вела колонку «Вести с полей», уставала страшно. Потом её перевели из экономического раздела в отдел писем, стало спокойнее. Хотя, бывало, персонажи, что упоминались в этих письмах, приходили в редакцию устраивать разборки, но Зоя как-то умудрялась всех примирить и успокоить. В случае с подаренной квартирой вряд ли это получится.

...Дата заседания в суде приближалась медленно, но верно. И вот знаменательный день настал. Анатолий явился в неглаженной рубашке и слегка мятом костюме. Зоя знала, что в далёкой юности он прекрасно управлялся с утюгом, наводя острые стрелочки на брюках. А теперь типа разучился. Посмотрите, люди добрые, во что превратила его непослушная жена.

Держался бывший муж важно, смотрел на Зою свысока, изредка его скулы сводило от сдерживаемой злобы, презрения и неуверенности, тщательно скрываемой.
Зое вдруг подумалось, как крепко люди застревают в своих родственных кланах. Да, эти невидимые нити, что связывают тебя с родными крепче канатов, с одной стороны питают и держат на плаву, с другой — попробуй только вырвись из этой паутины! Натянутся, перекроют кислород, втянут обратно в своё болото.

Раньше без родственных построений было не выжить, это отлаженный организм. В той деревне, где выросла Зоя, половина жителей — родня. Бабушка Серафима решила отпочковаться, и крепко была наказана прекращением поддержки, подпитки, одобрения. Напротив, вокруг её имени выстроили частокол из осуждения, зависти, ненависти, презрения. Муж её злобный стал жертвой, которого все жалели. Кто встал на сторону гонимой женщины? Зоин отец, сын Серафимы, был так подавлен энергичной Зоиной матерью, что и голоса подать не смел. Теперь Зое самой придётся пройти по стопам своей бабушки. Но ей уже легче, да и характером не уступала она матери, несмотря на терпеливость и сдержанность. Нет, никогда она забитой не была. А мужа терпела по жалости и любви.

Верила Зоя, что и в Толе теплилась ещё любовь к ней, но вокруг стоял его клан, во главе с женой брата Валентиной. Он не простит непокорства. А сам Толя не в силах был оторваться от своего окружения и защитить от него жену.

В Библии она прочла о том, что муж должен прилепиться к жене и станут они одним целым. И обижать её — всё равно, что обижать себя, себе наносить рану. Почему же не понимают часто мужья и жёны этого? Прилепляются к супругу или супруге чуточек, а остальной массой не расстаются со своим окружением. Всё пытаются угодить своим родным, друзьям, родителям, отодвигая самого близкого человека на последнее место. Что тут скажешь. А потом удивляюся, почему семейная жизнь идёт крахом.

Нашёлся бы кто из родных Толи, что попытался бы поговорить с ним. Сказать: а ты спроси свою жену, что не так? Она скажет. А, может, ты и так знаешь, что поставил себя на первое и единственное место, и не собираешься делить его с кем-то бы ни было? Почему ты считаешь, что всегда прав и ни в чём не виноват?

... После заседания, где их развели быстро и без лишних слов, Толя всё-таки поинтересовался у Зои, где она раздобыла денег на съём квартиры. Кто-то занял? Или у неё были тайные сбережения? Ему было интересно, сколько она продержится со своей независимостью. Похоже, до него до сих пор не дошло, что они теперь официально разведены.

Зоя безмятежно ответила, что ей есть где жить. Недавно в нотариальной конторе вручили ключи от бабушкиной квартиры, что досталась ей в наследство. У бывшего реально отвисла челюсть. Зоя ушла, а он стоял и не мог переварить новость. Несправедливость Вселенной потрясла его.