Три жизни. Часть 26. Глава 73

Момент истины.

 Взгляд сквозь оконное стекло неотрывно ловил каждое его движение. Вот он — высокий, статный, удивительно красивый финн. В этот самый миг, глядя на него, удалось отчётливо почувствовать, как вся накопленная за день праведная злость и липкие подозрения куда-то стремительно, бесследно улетучиваются.

 «Такому мужчине можно простить абсолютно всё», — неожиданно и легко пришло тогда в голову.

 Внутри шевельнулась тёплая, ласковая волна нежности, и я принялась настойчиво, упрямо успокаивать саму себя, решительно отталкивая прочь те тяжёлые мысли, которые мёртвым грузом копились в душе весь этот долгий, изнуряющий день. Нет, не буду я ни о чём его спрашивать! Зачем своими собственными руками разрушать то хрупкое, едва зародившееся счастье, которое у нас уже есть?

 Ключ мягко, послушно повернулся в дверном замке, и Аско наконец переступил порог. Вместе с ним в дом весёлым вихрем ворвался бодрящий, чистый запах февральского мороза. Он остановился в прихожей, привычно разулся и вдруг замер, удивлённо оглядываясь по сторонам. От его внимательного взгляда не укрылось совершенно ничего: ни звенящая, хрустальная чистота комнат, ни безупречно аккуратно разложенные по местам вещи, ни этот умопомрачительный, манящий запах свежего картофельного пюре с сочным жареным мясом.

 Лицо Аско, ещё минуту назад казавшееся таким взволнованным и растерянным там, в салоне машины, вдруг мгновенно разгладилось. Он подошёл ближе, бережно, трепетно прижал меня к себе и как-то удивительно нежно, совершенно по-особенному поцеловал в щёку. Этот простой, но такой благородный, истинно мужской жест мгновенно вернул мне уходящую почву под ногами и подарил невероятную уверенность. Сердце на миг буквально замерло: ко мне в этой жизни раньше никто так не относился... Пожалуй, с самого раннего детства.

 Всю свою сознательную жизнь я привыкла быть сильной, со всеми трудностями и несправедливостью справляться исключительно сама, в одиночку, а тут вдруг впервые почувствовала себя по-настоящему защищённой, ценной и бесконечно нужной. Вся гнетущая тревога от найденных в шкафу тайных денег и странного дневного звонка окончательно, без следа растаяла в этом спасительном тёплом объятии.

 Немного придя в себя, Аско уже по-хозяйски, неторопливо прошёлся по комнатам, а я, словно гордая, полноправная хозяйка, шла следом и с лёгким замиранием сердца всё показывала ему. Он внимательно заглядывал в каждый прибранный уголок, видел свои идеально, попарно разобранные носки, сияющие чистотой полы и пахнущее февральским родниковым воздухом постельное бельё. Его строгие мужские черты лица окончательно смягчились. Аско лишь удивлённо качал головой от искреннего, неподдельного восхищения, прекрасно понимая, сколько любви, души и тяжёлого труда было вложено в его дом всего за один этот короткий день.

 Он шёл из комнаты в комнату, а я, буквально затаив дыхание, пристально и чутко наблюдала, как именно изменится его лицо перед тем самым шкафом, где лежали припрятанные марки. Аско подошёл ближе, спокойно окинул взглядом полки, но сделал это как-то нарочито мимолётно — мол, ну что ж, и эта комната теперь чиста, всё хорошо. Однако от моего проницательного взгляда-«рентгена» не укрылось совершенно ничего: в его глазах на какую-то неуловимую долю секунды промелькнула странная, сладковатая фальшь.

 Эта мимолётная тень выдала его передо мной с головой. Внутри снова мгновенно щёлкнул упрямый характер «Тельца». Стало предельно ясно: Аско точно и наверняка знал про этот скрытый рулон марок. Но это уже больше не была пугающая, зловещая тайна чужого человека — это была его какая-то своя игра, правила которой я пока не до конца понимала, но уже абсолютно не боялась. Он скрывал это, возможно, пытаясь оградить меня от чего-то лишнего или просто прощупывая мою реакцию, но его нежный поцелуй в прихожей и этот сияющий чистотой дом были куда реальнее и важнее любой скрытой фальши. Я мудро промолчала, решив спокойно принять эти условия игры и оставить окончательную разгадку на потом. Мы тихо закрыли дверь детской и вместе направились на уютную кухню, где нас уже ждал горячий, одуряюще пахнущий мясом праздничный ужин.

 За столом удалось снова с тихой, глубокой радостью насладиться моментом: уставший после долгой работы мужчина вернулся в чистый, убранный дом и с явным, неподдельным удовольствием ест вкусную домашнюю еду. Для меня, как для женщины, в этой простой картине крылось какое-то бесхитростное, но такое глубокое, осязаемое счастье. Подчистив тарелку дочиста, Аско сыто отодвинул её от себя, ласково посмотрел на меня и уверенно, с чувством произнёс:

 — Hyv;;!

Одного этого короткого финского слова было более чем достаточно, чтобы почувствовать себя полностью вознаграждённой за весь дневной женский труд. Но то, что его по-прежнему изнутри пронзало какое-то глубокое, скрытое волнение, оставалось абсолютно очевидным. Внутреннее напряжение так и не покинуло его до конца, и это ощущалось удивительно остро: я буквально кожей чувствовала, что прямо сейчас назревает какое-то важное, поворотное решение. Внезапно Аско решительно поднялся с деревянной лавки и, глядя мне прямо в глаза, твёрдо, не терпящим возражений тоном произнёс:

 — Таня, собирайся. Поедем к Рантонену.

 Сердце моё в ту же секунду болезненно пропустило удар. Рантонен... Это ведь был тот самый финский экскурсовод, с туристической группой которого я совсем недавно приехала из Ленинграда сюда, в Финляндию, и который фактически связал наши с Аско судьбы. Эта неожиданная, таинственная вечерняя поездка в неизвестность обещала наконец-то сорвать абсолютно все маски.

           Продолжение тут: