Штормовой расчет

Пока авиационный гараж привыкал к новому ритму, Марина Никифоровна Беленькая уже двое суток не видела нормального сна. Правительственная директива забросила её на самую северную точку — остров Хейса архипелага Земля Франца-Иосифа.Задание носило гриф «Особой важности». В условиях резко усилившихся геомагнитных аномалий Марине предстояло в одиночку поднять в стратосферу модифицированную спарку Су-27УБ с экспериментальным квантовым блоком навигации «Полюс-М». Этот прибор должен был «сшивать» показания спутников там, где обычная электроника сходила с ума от магнитных бурь. Проще говоря, Беленькая летела вслепую в самое сердце полярного вихря, чтобы пробить дорогу для будущих высокоширотных маршрутов. Каждую секунду полета её перегрузки зашкаливали, а кабина истребителя содрогалась от жесткого обледенения, но Марина лишь крепче сжимала штурвал, пробивая путь сквозь игольчатый арктический снег и плотные облака.Часть 2. Внезапный визит генерала КоржаТем временем в базовом гараже звенела тишина. На центральном столе вместо привычной ветоши лежали строгие графики дежурств. Татьяна Андреевна Трофимова выверяла по секундам план тренировочных вылетов.Внезапно тяжелые ворота гаража распахнулись. На пороге в сопровождении двух адъютантов вырос генерал Григорий Степанович Корж. Лицо проверяющего из Главка не предвещало ничего хорошего: хмурые брови, заиндевевшие усы и папка с жесткими предписаниями под мышкой.— Так-так, — зычно произнес Корж, оглядывая стерильный порядок. — Командир в секретной командировке, а тут, я вижу, тишь да гладь? Трофимова, доложите обстановку!Таня мгновенно поднялась, чеканя шаг, и замерла по стойке «смирно».— Товарищ генерал! За время отсутствия Марины Никифоровны личный состав выполняет регламентные работы. Самолет Су-27УБ к вылету готов. Отклонений от графика нет.Корж прищурился, прошел к верстаку КИПиА и проверил пальцем идеальную чистоту приборов Владимира Пиняева.— Чистота — это хорошо, Татьяна Андреевна. Но авиация — это не балет. Мне доложили, что вы тут отменили традиционный калорийный паек Мельник и заставили Анисимова закрутить гайки на гидросистеме по каким-то вашим новым формулам. Не слишком ли много академизма для полярного аэродрома? Марина летала сердцем, а вы что — калькулятором хотите небо измерить?— Марина Никифоровна — великий пилот, товарищ генерал, — спокойно, но со стальной уверенностью ответила Таня. — Но физика атмосферы для всех одинакова. Мой расчет снижает износ узлов на двенадцать процентов. В условиях Арктики это цена человеческой жизни.Корж хотел было возразить, но в этот момент динамик оперативной связи хрипло закричал голосом дежурного связиста:— База! База! Говорит «Торорос-4»! Нас прижало циклоном в районе тридцатого сектора! Отказал левый двигатель, на борту научно-исследовательская группа и груз! Терпим бедствие, заходим в зону вашей ответственности!Генерал Корж мгновенно изменился в лице.— Это же гражданский Ан-26! В таком буране у них нет шансов сесть. Трофимова, объявляйте общую тревогу, запрашивайте спасателей из Архангельска!— Не успеют, — отрезала Таня, бросив быстрый взгляд на метеоэкран. — Время подлета спасателей — два часа. Ан-26 упадет через двадцать минут. Поднять истребитель смогу только я. Василий Васильевич! — звонко скомандовала она вглубь гаража. — Запуск первого! Пиняев — телеметрию на мой планшет!— Татьяна, это безумие! — Корж преградил ей путь. — По инструкции Главка в такой шторм одиночный вылет запрещен! Вы разобьете машину!Таня посмотрела генералу прямо в глаза — взгляд её был холодным и ясным, как приполярный лед.— Григорий Степанович, ваши инструкции написаны для равнин. А здесь — наши люди. Я вылетаю. Разрешите выполнять?Генерал секунду колебался, но, увидев, как слаженно и без лишних слов братва уже катит стремянку к самолету, махнул рукой:— Лети, Трофимова... Под мою ответственность. Но если что — под трибунал пойдешь вместе со своими формулами!Часть 3. Математика против буриЧерез три минуты Су-27УБ свечой ушел в хмурое, ревущее небо. В кабине Таня была абсолютно хладнокровна. Пока Марина в небе Франца-Иосифа боролась со стихией силой волей, Таня превратила свой полет в чистый алгоритм.— База, я в четвертом квадрате, — передала она по рации. — Вижу тепловой след Ан-26. Они идут с критическим креном, потеряли ориентировку.На земле, у экранов локаторов, генерал Корж нервно курил, а Василий Васильевич Анисимов шептал: «Давай, Танюша, держи горизонт».Ветровые порывы швыряли тяжелый истребитель, как щепку. Встречный поток воздуха пытался сорвать самолет в штопор. Обычный пилот попытался бы выровнять машину штурвалом, потерял бы скорость и разбился. Но Таня действовала иначе. Она заранее просчитала градиент ветра.— Пиняев, увеличиваю угол атаки на три градуса выше нормы, — спокойно передала Таня. — Использую восходящий поток от берегового хребта как экран.Она ювелирно встроила свой Су-27УБ точно перед носом терпящего бедствие Ан-26. Своими двигателями Таня буквально «прожгла» и разрезала плотный воздушный поток, создав для теряющего высоту транспортника безопасный аэродинамический коридор — так называемый «воздушный буксир».— «Торорос-4», я Трофимова! — скомандовала она гражданским пилотам. — Встаньте мне в хвост, держите дистанцию тридцать метров! Повторяю: строго по моему следу! Из коридора не выходить!Это был ювелирный маневр на грани фола. Шаг влево или вправо — и турбулентный след истребителя перевернул бы легкий Ан-26. Но танин математический расчет траектории захода на посадку был безупречен. Она вела ослепший самолет за собой, как нитка за иголкой, точно рассчитывая гашение скорости с учетом обледенения закрылков.Спустя бесконечные десять минут сквозь пелену снегопада на полосу сначала мягко сел Су-27УБ Тани, а за ним, тяжело оттормаживаясь на одном двигателе, благополучно выкатился спасенный Ан-26.Часть 4. Признание генералаКогда Таня спустилась по стремянке на бетон, её комбинезон был мокрым от пота, но лицо оставалось спокойным. Вся братва — Пиняев, Ванечка, Анжела, Смекайло-де-Цопфи — обступили её, сдерживая крики восторга.Генерал Корж подошел медленно. Он молча смотрел на молодую летчицу, затем снял свою генеральскую каракулевую шапку и низко поклонился.— Признаю, Татьяна Андреевна, — тихо, но отчетливо произнес Корж. — Был неправ. Ваша «высшая математика» сегодня спасла двенадцать жизней. Марина Никифоровна вырастила не просто пилота. Она вырастила гроссмейстера неба.Из дверей кухни уже бежала Ангелина Викторовна, неся на подносе горячий, обжигающий чай с брусникой, а Анисимов гордо подмигивал стажеру Ванечке: «Видал, паря? Это тебе не просто крыльями махать. Это — школа Беленькой-Трофимовой!»