Может ли Он бросить наркотики после второй госпита

        Глава пятая. Снова в больницу!

        Может ли Он бросить наркотики после второй госпитализации?

        Может ли Он бросить наркотики после второй госпитализации? Может. Наркотики может бросить кто угодно и когда угодно, другое дело, что почти никто просто так этого не делает. Возвращение из больницы после полноценно проведённого там курса лечения – это всегда позитив для любого наркомана на любом этапе его внутреннего бытия – чуть не написал «развития»… Но ведь не все развиваются – кое-кто, к сожалению, и деградирует.
        Вторая госпитализация предоставляет больному отличные возможности для принятия ответственного решения – он уже понимает, что просто так из наркомании не уходят и что для этого нужны немалые усилия и неплохое физическое самочувствие. Он уже понял, как легко вернуться к прежнему печальному состоянию, он впервые прошёл полный курс лечения и чувствует себя очень неплохо – и физически, а при уходе из больницы – и психически, – при уходе из психиатрической лечебницы человек всегда ощущает эмоциональный подъём.
       Даже если в больнице Вашему ребёнку пришлось сконтактировать с бывалыми старыми наркоманами, переданный ими их прожжённый цинизм  ещё не стал частью Его личного негативного опыта. Этот цинизм покуда просто болтается в Его неокрепшей голове и не является базовой основой Его действий.
       Короче говоря, больной после второй госпитализации – это благоприятное поле для достижения позитивного результата. Мой врачебный опыт, конечно, говорит о том, что в этом случае мало кто бросил наркотики навсегда, но количество ремиссий самой разной продолжительности после второй госпитализации при взгляде издалека выглядит очень значительным, и пускать такую благоприятную ситуацию на самотёк будет с Вашей стороны очень не дальновидно.
       В завершение этой главы я хотел бы рассказать Вам одну историю. Я тогда работал в небольшом районном центре на Украине и заведовал отделением в областной психиатрической больнице. Больница стояла в лесу и для меня была чем-то вроде творческой лаборатории, в которой я исследовал то, что мог исследовать – в том числе, и опийную наркоманию.
        Однажды в моё отделение поступил молодой двадцатидвухлетний человек. У него была русская фамилия и он очень неплохо говорил по-русски – его отец был русским, а мать – украинкой. Родители его давно разошлись, он жил с матерью в областном центре и незаметно для себя пристрастился к наркотикам. Около года назад он съездил на лечение в соседний областной центр, но там ему не понравилась методика лечения, которая была ориентирована на финансовую составляющую – больных попросту переводили на другой препарат, тоже дающий привыкание, а после минимальной стабилизации, достигнутой за счёт действия этого препарата, больных выписывали. Понятно, что возвращаясь домой, они очень скоро начинали чувствовать сильный дискомфорт и в подавляющем большинстве случаев очень быстро возобновляли употребление привычного им наркотика. Это же произошло и с моим новым больным.
       Кто-то ему рассказал обо мне, и он решил, что ему нужно поехать и пролечиться именно у меня. Он долго откладывал выполнение своего решения – наркотик держал его в своих объятиях довольно плотно, но, в конце концов, он решился, взял в наркодиспансере направление,  и приехал. Мне было очень приятно с ним разговаривать – я позитивно относился к украинцам, но грустил по России, мне критически не хватало русских людей для элементарного общения, а тут – человек, в котором русская генетика преобладала явным образом. Когда я разговаривал с этим больным, а разговаривали мы подолгу, передо мной раскрывался спокойный рассудительный русский парень, который, впрочем, в России почти никогда и не бывал. По психологии это не был тип наркомана, но физическое влечение сделало своё  дело, и наркоманом он стал. Книг за свою жизнь он перечитал немного, политикой не интересовался совсем, к бандеровской идеологии, которой вокруг меня там в ту пору уже всё дышало, он был полностью равнодушен. Он стойко перенёс ломку, полностью, безо всяких внутренних эксцессов  прошёл курс лечения, выписался, взял у меня на прощание телефон и уехал. Никого из его родственников за время лечения я не видел ни разу, и ещё подумал тогда что-то вроде такого: «Хороший человек, а некому ему помочь. Сейчас залезет снова в наркотики и будет в них болтаться дальше».
       Через некоторое время на своей страничке в «Одноклассниках» я обнаружил его предложение стать моим другом. Я ответил согласием, но мы почти не переписывались – и он писал редко, и я в соцсетях очень пассивен. Через некоторое время я узнал, что он не употребляет наркотики, женился и что его жена ждёт ребёнка. К тому времени Украина прошла через Майдан, началась война в Донецке. Эти события привлекали моё обострённое внимание, о котором я, живя там, где я жил,  не мог почти ничего почти никому говорить.
       Однажды, во второй половине пятнадцатого года я шёл по центральной улице областного города. В придорожном сквере к тому времени там уже была устроена выставка с большими портретами жителей города, погибших в составе украинской армии в боях в Донецке. Неожиданно для себя среди изображений погибших я увидел знакомое лицо – это был он, мой больной! Он был изображён в десантном берете, под портретом были написаны его имя и фамилия, стояла знакомая мне дата рождения и стоял год гибели. Таких, как он, тогда в армию не призывали – он мог пойти только добровольцем. Я не знаю, что руководило им, русским по мышлению и очень сильно русским по крови парнем – видимо, он просто был очень порядочным человеком, и решил защищать родину так, как он её понимал – у меня нет другого объяснения этой истории.
       Когда я думаю об этом, мне в голову иногда приходит мысль о том, что может лучше бы он не бросал наркотики, но я вспоминаю других своих больных с их лукавством и подлостью, и отбрасываю эту мысль, и начинаю думать о том, что может быть, Господь спасал его душу таким грустным – в чистом виде кровопролитным способом?
       Но это моя личная история, для Вас же она интересна тем, что человек может бросить наркотики сам, не будучи семи пядей во лбу, без чужой семейной помощи, может устроить свою жизнь и дальше достойно идти по ней. Поделюсь ещё одним наблюдением: в каждом деле есть лишние в нём люди, лишние люди есть и в наркомании. От всей души желаю Вам, чтобы Ваш ребёнок был в наркомании лишним человеком – таким, каким был этот мой больной, и тогда Ваша задача очень упростится. Пусть будет так, хотя говорить дальше мы будем о других ситуациях и других вариантах развития событий.



Продолжаю публиковать свою книгу для родителей "Наш ребёнок - наркоман" (подзаголовок книги - "Как спасти человека").

При желании прочесть полный текст книги пишите автору в личку.