Возвращение Пиковой дамы Глава 24 Нужен третий

Глава 24. Нужен третий

Мы снова в квартире Томского, где собрались Герман, Сурин и Нарумов. Опять жена Томского Полина принесла чай и сдобные булочки.
– Моя квартира скоро станет штабом полка, – пошутил Томский, – осталось только положить на стол карту военных действий.
– И эта карта скоро будет здесь, – поддержал шутку Нарумов.
Все ждали Верещагина, и каждый понимал, что сегодня должно произойти что-то необычное.
Верещагин быстро разделся и достал из сумки свои принадлежности. Его движения были уверенными и спокойными, а в глазах – деловая сосредоточенность.
– Вчера я был у Александра Сергеевича Пушкина. Не как литератор к литератору, а по делу. Он показал мне карту – ту самую Пиковую даму, которая после известной игры оказалась у него в рамочке под стеклом. Вот это – сделанная мной фотография карты Пиковая дама, а это – снятые с нее отпечатки пальцев.
– Пушкин, – продолжал Верещагин, – рассказал мне, что карта Пиковая дама с самого начала казалась ему не просто предметом, а свидетелем. Он не позволял никому прикасаться к ней без надобности и поэтому велел повесить ее на стенку, почти как гравюру. Она служит для него источником вдохновения и новая повесть «Пиковая дама» скоро станет очередным шедевром его творчества.
Верещагин сделал короткую паузу.
– Я попросил разрешения осмотреть её. Осторожно снял рамку и увидел то, чего обычно не замечают: на поверхности карты, особенно по краям, сохранились следы пальцев. Не один след – несколько. Я снял эти отпечатки там же, при нём. Не касаясь самой карты больше, чем это было необходимо. Затем вернул её на место и попросил Пушкина написать справку свидетеля. Вот она.
Кто-то за столом тихо выдохнул.
– Уже тогда, – продолжил Верещагин, – мне стало ясно: карту держали в руках, по меньшей мере, три человека. Один – резко, судорожно, словно в порыве. Другой – осторожно, но уверенно. Третий – привычно, как берут вещь при уборке.
Он перевёл взгляд на Германа, затем – на Томского.
– С этого и началось моё расследование. Не с догадок, не со слухов и не с мистики.
А с простой вещи: карта не молчит. Она всё запомнила.
В комнате снова повисла тишина, и теперь уже каждый понимал: рассказ Верещагина – не вступление, а фундамент того, что последует дальше.
– Мне нужны отпечатки двух человек, – сказал он негромко. – Германа и того, кто убирал комнату после игры.
Герман поднял голову.
– Мои? – переспросил он, – пожалуйста.
В его голосе не было ни колебания, ни страха – скорее усталое равнодушие человека, которому уже нечего терять. Он подошёл к столу, и, не дожидаясь дальнейших объяснений, протянул руку.
Верещагин аккуратно взял его пальцы поочерёдно, слегка касаясь подушечек чернильной подушкой, затем прижал их к бумаге. Герман смотрел в сторону, будто это касалось не его.
 – Это все?
– Все. А что будем делать с уборщиком?
– Его посвящать не стоит, – тихо сказал Томский. – Он человек простой, перепугается, начнёт болтать. В подсобке стоят его вещи для уборки. Там, конечно, есть отпечатки пальцев.
Томский с Верещагиным прошли в узкий коридор, и остановились у низкой двери  каморки, где хранились вещи для уборки. Томский отпер её. Внутри пахло пылью, мылом и влажным деревом. Вдоль стены стоял ведро с остатками воды, деревянная швабра с потёртой ручкой, жестяная лейка, щётка для сукна, подсвечник с наплывами воска, и небольшой медный колокольчик, которым слуга отзывался на зов.
Верещагин осмотрел всё с вниманием человека, привыкшего читать следы.
– Швабра годится, – сказал он, указывая на ручку – Он держит её каждый день.
Он достал порошок, бумагу и осторожно снял отпечатки с потертого дерева.
– Этого достаточно, уборщик оставил здесь больше следов, чем подозревает.
Томский невольно усмехнулся:
– Значит, выступит свидетелем, сам не зная того.
  – Всегда так, – ответил Верещагин. – Люди оставляют правду на самых обыденных вещах.
Он аккуратно сложил бумаги.
– Теперь у нас есть два отпечатка. Сейчас я сравню их с теми, что снял в доме Пушкина.
Осталось только сопоставить – и задать правильный вопрос нужному человеку.
Они и вернулись в гостиную, где Верещагин достал увеличительное стекло и попросил прибавить свет.
– Два отпечатка сходятся. Действительно, это та самая карта, что была тогда в игре. Нужен третий. Теперь пригласите сюда камергера. Его отпечатки пальцев и закончат расследование.
Полина слегка приподняла бровь:
– А как пригласить его, чтобы не спугнуть?
– Под предлогом обсуждения той карточной игры, – предложил Сурин, – я к нему подъеду.
– А если он не пойдет?
– Если он откажется, то я скажу: не отказывайтесь, это может быть понято, как если вы не хотите, чтобы была установлена истина. Ведь вам нечего скрывать? После этих слов он пойдет.
– А свои отпечатки пальцев он непроизвольно оставит на стакане портвейна, который я ему налью, – предложила Полина.
– Полина, хотите работать в уголовном розыске? – осведомился Верещагин, – лишние деньги вам не помешают. У нас работают женщины.
– Если муж разрешит.
– Только через мой труп, – пошутил Томский.
– Тогда ограничусь должностью жены. Господа, отчего вы не пьете чай? – закончила она под общий смех.