Телепатический редактор

Психологический сюрреалистический триллер, экспрессионистский детектив


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

• МАКСИМ (20) — студент Литературного института. Лицо аскета, упрямый рационалист, отвергающий мистику даже перед лицом явного абсурда.

• КАРЛИК (45) — человек во фраке с массивной связкой латунных ключей. Тайный телепатический редактор чужих текстов и судеб.

• СУДЬЯ ВЕРЕЩАГИН (60) — монументальный страж судейской коллегии, олицетворение слепой государственной системы.

• ПРОКУРОР (45) — холодный процессуальный фанатик, ищущий заговоры в метафорах.

• ПРЕДСТАВИТЕЛЬ НОБЕЛЕВСКОГО КОМИТЕТА (65) — вершитель мировой литературной иерархии в безупречном фраке.



СЦЕНА 1. INT. КОМНАТА МАКСИМА — НОЧЬ

Тесная комната в старом фонде. Стены зажаты стеллажами: тома Достоевского, Ницше, словари. Под потолком качается одинокая голая лампочка, отбрасывая хичкоковские длинные тени.

На столе под жёлтым конусом света лежит закрытый том «Преступления и наказания».

МАКСИМ (20) с шумом захлопывает книгу. На его губах — бледная, гордая улыбка.

Он берёт перьевую ручку, макает её в густые чёрные чернила и с яростным нажимом выводит на чистом белом листе единственную фразу:


«Сегодня я убил человека.»


Максим откидывается на спину, закрывает глаза на три секунды, выдыхает.

Затем снова опускает взгляд на лист.

КРУПНЫЙ ПЛАН НА ЛИСТ БУМАГИ:

Перед его строчкой самопроизвольно, словно проявляясь из глубины волокон бумаги, возникло новое, идеально выведенное чернильное слово:


«Смеркалось. Сегодня я убил человека.»


Максим вздрагивает. Его пальцы касаются свежих чернил — они ещё не высохли.

МАКСИМ

(в полном изумлении, хриплым шепотом)

Смеркалось?.. Но кто подредактировал первую строчку моего будущего романа?!

Он оглядывает пустую, запертую изнутри комнату. Тикают ходики. В окне — глухая тёмная ночь.


СЦЕНА 2. EXT. ДВОР У СТРОЙКИ / ПОДЪЕЗД — ДЕНЬ

Геометрический нуар. Огромная котлованная стройка, окружённая бетонированными каркасами. Напротив стройки высится серый десятиэтажный дом.

Максим стоит у подножия дома с висящим на шее фотоаппаратом. Ему нужен кадр сверху.

Он подходит к запертой массивной двери подъезда.

У входа, прислонившись к гранитному цоколю, стоит КАРЛИК (45) во фраке. В его руках — звенящая, непропорционально тяжелая связка старинных латунных ключей.

МАКСИМ

(вежливо, шагнув к нему)

Здравствуйте. Откройте, пожалуйста, дверь! Мне нужно сделать снимок сверху, из окна верхнего этажа.

Карлик поднимает глаза. Его лицо искажает дикий, панический ужас.

КАРЛИК

(вскрикивает)

А-а-а!

Изо всех сил Карлик швыряет тяжёлую связку латунных ключей прямо в лицо Максиму!

Ключи со звоном ударяются о грудь Максима и падают в сухую траву. Карлик, подбирая полы фрака, бегом устремляется прочь по переулку.

В ВЕРХНЕМ РЕГИСТРЕ ЗВУЧАНИЯ (ГУЛКИЙ ТЕЛЕПАТИЧЕСКИЙ ЭХО-ГОЛОС КАРЛИКА В ГОЛОВЕ МАКСИМА):

ГОЛОС КАРЛИКА

Как ты меня узнал?! Откуда ты знаешь, что это я телепатически редактировал твои тексты?!

Максим поправляет куртку, поднимает с земли ключи, смотрит вслед убегающему Карлику и с недоумением пожимает плечами.

МАКСИМ

(вслух, с твердой убежденностью)

Я не верю в телепатию!

Он заталкивает чужие ключи в карман и мгновенно забывает про голоса в голове.


СЦЕНА 3. INT. СЮРРЕАЛИСТИЧЕСКИЙ ЗАЛ СУДА — ДЕНЬ

Зал суда решён в экспрессионистском духе: гигантские скошенные тени, трибуна СУДЬИ ВЕРЕЩАГИНА возносится под самый потолок.

СУДЬЯ ВЕРЕЩАГИН

(бьёт молотком, звук отдаётся громом)

Подсудимый Максим! Вы напугали карлика и отобрали у него ключи! Суд пришёл к абсолютному выводу: вы систематически пугаете всех людей маленького роста!

МАКСИМ

(стоит за железным барьером, спокоен)

Ваша честь, я никому не угрожал. Я лишь услышал какой-то голос, который назвался телепатическим редактором моих текстов, но я никого не пугал! Я просто просил открыть дверь!

ПРОКУРОР

(встаёт, размахивая томами)

Гражданин судья! У подсудимого нашли шифры в дневниках и анаграммы в стихах! Он — клоун-переписчик! А кроме того, он сам сознался в тяжелейшем преступлении! В его рукописи прямо написано: «Смеркалось. Сегодня я убил человека»!

МАКСИМ

Я не писал никаких шифров и анаграмм! А человека убил Раскольников! «Я убил человека» — это первая строчка моего будущего романа, я подражал Достоевскому!

СУДЬЯ ВЕРЕЩАГИН

(с ледяной ухмылкой)

Слова, слова... Детектор лжи проверит, кто из нас Раскольников!


СЦЕНА 4. INT. ЛАБОРАТОРИЯ ДЕТЕКТОРА ЛЖИ — НОЧЬ

Мрачный бункер. Максим привязан к металлическому креслу. К его вискам и пальцам присоединены провода полиграфа.

Перед ним — гигантский панорамный экран.

В режиме агрессивного монтажа (хичкоковский саспенс) на экране 10 000 раз прокручиваются видеоклипы и фрагменты хроники:

— Карлики бегут в панике по улицам.

— Девушки убегают по эскалаторам.

— Прохожие, кошки, птицы и автомобили разбегаются и уезжают от фигуры Максима.

— Вся Вселенная непрерывно убегает от подсудимого.

СТРОБОСКОП СВЕТА БЬЁТ В ЛИЦО МАКСИМА. Полиграф пищит на предельной частоте, пытаясь сломать его восприятие и внушить условный рефлекс вины.


СЦЕНА 5. INT. ЗОЛОТОЙ ЗАЛ СТОКГОЛЬМСКОЙ РАТУШИ — ВЕЧЕР

Ослепительный блеск позолоты и хрустальных люстр. Мировая интеллектуальная элита во фраках и вечерних платьях аплодирует стоя.

На сцене у микрофона — ПРЕДСТАВИТЕЛЬ НОБЕЛЕВСКОГО КОМИТЕТА.

ПРЕДСТАВИТЕЛЬ НОБЕЛЕВСКОГО КОМИТЕТА

За непревзойдённое следование традициям Достоевского и за величайшую первую строчку романа «Смеркалось. Сегодня я убил человека» Максиму присуждается Нобелевская премия по литературе! Роман вы можете не дописывать вовсе — и так гениально!

Гром оваций сотрясает своды зала. Максим в смокинге поднимается на сцену за золотой медалью.

Вдруг из первого ряда зрителей вскакивает тот самый КАРЛИК во фраке. Он прыгает прямо на бархатное кресло.

КАРЛИК

(вопит на весь зал, перекрывая овации)

Стойте! Это я! Это я телепатически редактировал его тексты! Это я подставил ему слово «Смеркалось»! Я подложил ему ключи, благодаря которым он стал гением! Но никто... никто в этом зале не верит в телепатию! Ха-ха-ха!

Карлик безумно хохочет на весь зал.

Максим останавливается на сцене, медленно поворачивается к Карлику, подносит Нобелевскую медаль к глазу, как монокль, и смотря сквозь неё прямо в объектив кинокамеры, произносит с абсолютной Ницшеанской улыбкой:

МАКСИМ

А я и сейчас в неё не верю. Текст принадлежит только тому, кто имеет право его подписать.

Максим надувает щёки и корчит залу победоносную рожицу.

Экраны гаснут в белой вспышке катарсиса.

КОНЕЦ ФИЛЬМА

(с) Юрий Тубольцев