Мы слезаем с нефтяной иглы

Мы слезаем с нефтяной иглы. Двадцать пять лет. Одними и теми же словами
В 2004 году доля нефтегазовых доходов в федеральном бюджете составляла 30,3%. Это был ещё «нефтяной» год. Но уже тогда говорили о диверсификации.

В 2012 году доля выросла до 50,2%. Это был пик. Нефть стоила больше ста долларов. Бюджет был профицитным. Именно тогда впервые громко прозвучало: «Мы слезаем с нефтяной иглы».

В 2015 году доля упала до 45%. И Медведев с Силуановым объявили: «Впервые больше половины доходов — ненефтегазовые». Это подавалось как структурный сдвиг. Как оздоровление. Как конец сырьевой зависимости.

В 2024 году доля составила 30,3%. «Исторический минимум». Снова торжественно. Снова «слезаем».

В 2025 году — 23%. «Минимальное значение за двадцать лет».

В 2026 году Силуанов говорит: «Будет менее 20%». Путин на ПМЭФ подтверждает: «Было 50%, сейчас только 20%. Поэтому сказать, что для нас это уж критически важно, так нет».

Двадцать пять лет одной и той же мантры. Двадцать пять лет одного и того же результата: игла остаётся. Просто доза меняется.

Что происходит параллельно
Апрель 2026 года. Дмитрий Песков, пресс-секретарь президента, публично заявляет: Россия готова поставлять газ в Европу — если останутся излишки после поставок на «альтернативные рынки».

Его точные слова: «Если газ останется от поставок на альтернативные рынки — почему бы и нет? Сейчас газа много, у нас есть свободные объёмы. Однако альтернативные рынки очень прожорливы, они делают много заявок на поставки».

Перевод: «Мы вам продадим — если нам самим не хватит». Это не «мы уходим с рынка». Это «мы готовы вернуться, если у нас останутся излишки». Это позиция просящего, который делает вид, что делает одолжение.

Сентябрь 2026 года. Песков снова возвращается к этой теме. Говорит: «Российский газ мог бы стать более дешёвой альтернативой для Европы, если бы европейцы руководствовались здравым смыслом».

Здравый смысл. То есть европейцы — безумцы, которые отказываются от дешёвого газа. А Россия — здравомыслящий продавец, который готов продать. Но только если у него останутся излишки.

Что показывают цифры на самом деле
Экспорт российского газа в Европу в 2025 году обвалился на 44% — до самого низкого уровня с середины 1970-х годов. В 2018–2019 годах Россия экспортировала в Европу около 180 млрд кубометров в год. В 2025-м — 18 млрд. В десять раз меньше.

Единственный оставшийся маршрут — «Турецкий поток». Его мощность — 31,5 млрд кубометров. В апреле 2026 года он был загружен на 72%. В июне 2026-го — на 64%. То есть треть трубы пустует.

И вот здесь главное.

В первом квартале 2026 года экспорт газа в Европу вырос на 11%. В марте — на 22%. Почему? Потому что Иран закрыл Ормузский пролив. Мировой рынок занервничал. Европа бросилась искать газ. И нашла — у России. Через единственную оставшуюся трубу.

Не потому что Россия «победила». Не потому что Европа «одумалась». А потому что случился кризис — и Россия оказалась в нужном месте в нужное время. Случайно. Не благодаря стратегии. А вопреки ей.

Где мы сейчас
Доля нефтегазовых доходов падает не потому, что экономика диверсифицировалась. Она падает потому, что нефть и газ дешевеют, санкции бьют по экспорту, а бюджет наполняется другими способами — НДС, налогом на прибыль, изъятиями. Это не «уход от сырьевой зависимости». Это потеря сырьевых доходов и затыкание дыр тем, что осталось.

Дефицит бюджета в первом полугодии 2025 года составил 3,7 трлн рублей — 97% от годового плана. Минфин занимает — выпустил ОФЗ на 2,3 трлн рублей, на 90% больше, чем годом ранее. Тратит Фонд национального благосостояния. Затыкает дыры.

И одновременно — предложения Европе. Публичные. Унизительные. «Если у нас останется — мы вам продадим». Это не «мы гордые и независимые». Это «мы всё ещё здесь и всё ещё хотим продать».

Двадцать пять лет одной и той же мантры: «Мы слезаем с нефтяной иглы». И двадцать пять лет одного и того же результата: игла остаётся. Просто доза меняется. Иногда больше. Иногда меньше. Но слезть не получается. И предложения «купите у нас» продолжаются.

Это не структурные изменения. Это хроническая болезнь, которую выдают за выздоровление. Каждый год. Одними и теми же словами.