Философия вдохновения

2026г.
Евгений Бриммерберг
Философия вдохновения.



Титановый век породил философию интуитивной импровизации. Ей пришлось пройти сквозь завалы знаний, в которых человек зафиксировал свою мысль, так и не открыв себя. Сначала она утвердила себя в искусстве, заставив его отречься от своего привычного представления. Философский смысл долго сопротивлялся изменению, обнаружив присущую ему стойкость, что и есть достоинство философии. Но и ее ортодоксия пала в тотальной дискриминации существа творения, которое утратило все свои атрибуты определенности. Неопределенность сущности выступила условием саморазрушения: уже ничто не стало так дорого, как освобождение от истины.

Что такое истина и почему она так долго тревожит ум? Истина связана с представлением о целеполагании промысла. Но у промысла нет цели, он достигает сущности творения помимо своего замысла. У промысла нет среды, в которой он мог бы достигать цели, он сам создает существенную среду творения. Познание истины заключено в понимании сотворенного, а не в свободе целеполагания. Лишь знание избавляет от истины, истина – это фетиш неграмотного человека.

Глубочайший пессимизм заключается в том, что жизнь предопределена изначальной волей. Титаническая философия борется именно с этим пессимизмом. Интуитивная импровизация нащупывает эту скрытую волю, стремясь к подлинности творения. В своей подлинности творение должно совпадать с сущностью промысла, поэтому не может быть источником пессимизма.

Логика самоопровержения заключается в непрерывном чередовании положения и отрицания одного и того же. Такая философия называется философией интуитивной импровизации. Она находится за пределами смыслов и значений в области подчиняющихся себе ассоциаций, ведущих к подлинному. Подлинность определяется как существенный объем творения в границах предсотворенного. В объеме существенного творения находится реальное сознание субъективного духа, который раскрывается в бытии от первого осознанного откровения до мирового зияния в сознании бытия. Культура и цивилизация знакомятся через пограничное состояние. Психоаналитики удачно ввели этот термин, построив на его использовании целую науку. Область субъективного духа перекрыта реальностью сознания. Реальность не имеет доступа к бытию. Цивилизация не имеет доступа к культуре. Она может знать о ценности бытия субъективного духа, но не может быть субъективным духом этого бытия. Реальности не хватает бытия, она уходит в предметную пустоту знания. Духовная сфера человека защищена пограничным состоянием культуры и цивилизации. Восполнить бытие можно только в сфере культуры. Этим восполнением занимается искусство. Бытие, которое утрачивается в реальности, превращаясь в сознание, снова восстанавливает свою откровенную сущность. Психоанализ впервые понял эту чисто человеческую проблему: восстановление души заключается в разумном понимании бытия я. Я есть не сознание бытия, а душа этого бытия, и эта душа находится в сфере субъективного духа, в сфере культуры. Поскольку я могу быть только в сфере субъективного духа, а в реальности только сознаю себя, я не могу быть реальным я, мое я реально только как сознание, а не бытие. Психоанализ остроумно подметил, что пограничная ситуация является барьером на пути проникновения в подсознание, то есть в сферу бытия субъективного духа. Фрейд был на верном пути, изобретая гипноз и анализ сновидений: ведь только методом свободных ассоциаций можно проникнуть в сферу сформировавшей дух культурной традиции. Первобытная культура, архетипы – все оказалось востребовано для анализа. Новый подход потребовал новых методов: к сожалению устойчивого понимания преодоления пограничной ситуации до сих пор нет. Человек не может избавиться от своей реальности, бытие не может противостоять сознанию в осознанном выражении: бытие до сих пор бессознательно и понимание этого – высшее достижение психоанализа.

Остается парадоксальный вопрос. Как я могу мыслить предсотворенное в составе творения? За сотворенные пределы я выйти не могу. Так что не могу знать и о предсотворенном. Но что-то влечет меня за пределы творения, поэтому предсотворенное я полагаю не имеющей сущности абстракцией. Творение возможно только в пределах абстракции. В абстракции я пытаюсь найти то, что упущено в творении. Ведь сущность творения еще устанавливается в промысле, исчерпывая предсотворенное. Если сущность продолжает твориться в промысле, то это творение происходит или из уже сотворенной сущности, или из предсотворенной. Предсотворенная сущность есть непостижимая абстракция искусства. Бытие субъективного духа как сущность промысла в реальности не заботит художника: ведь художник не может удовлетвориться копией того, что есть. Он состязается с промыслом в открытии творения. И если промысел есть власть над временем, то у художника есть лишь страстное желание овладеть предсотворенным.

Мир как свободная ассоциация событий есть предмет интуитивной импровизации, в процессе которой возникают онтофакты абстрактного искусства. Абстрактное искусство есть собрание онтофактов, образующих структуру сознания, в которой промысел фиксирует свое время. Обозначенное во времени сознание постулирует мировое пространство в соответствии с реальностью субъективного духа, достигшего в промысле определенной сотворенности. Определенная сотворенность промысла есть онтофакт абстрактной структуры сознания выражающего свою подлинность бытия.

В онтофакте нет различия на бытие и сознание, в нем нет мысли, поскольку он и есть эта мысль. Смысла, следовательно, помимо его явления нет. Его не надо доказывать или объяснять, он выражает собой свершившееся откровение промысла: субъективному духу не в чем больше пребывать, кроме онтофакта. В онтофакте он уходит от Бога на безопасное расстояние. Именно в нем человек есть, а не в Боге. Выявленная в онтофакте суть Бога заключается в том, что Бог отверг свое творение ради придания ему подобия с собой. Творение беспричинно, как и сам Бог. Если творение имеет причину в Боге, то оно неполноценно: ведь часть его остается в существе Бога несотворенной как его причина. Причина не может быть сотворена, поэтому в человеке ее нет. Бытие беспричинно, а сознание имеет творческую природу, поскольку произвольно познает и мыслит бытие. Онтофакт как результат преодоления Бога есть человеческое существо в мировом выражении. Существо мира есть сознание бытия человека. Субъективный дух мыслит себя в онтофакте настолько реально, насколько далеко отстоит от Бога. Не Бог покинул человека, а человек покинул Бога, чтобы сохранить божественную природу творения. Ведь только вне Бога человек может думать о себе сам, а не по его воле, а это и есть аналог, в котором Бог раскрывает себя, перестав быть собой.

В чем различие между биофактом и онтофактом? Биофакт творится к Богу, онтофакт сотворен Богом. Поэтому биофакт ждет очеловечивания в вечной жизни, а онтофакт уже обрел эту вечную жизнь в реальности. Следует ли оставить дух субстанцией несотворенного Бога или он онтофакт сверхсовременного понятия абстракции? Что такое сверхсовременный онтофакт абстракции? Это осознание несуществующего замысла в конечном выражении промысла..

Биофактом называется паразитарное существование конкурирующих между собой органический форм. Эти формы состоят из набора одних и тех же функций, комбинации которых придают им определенный вид. Организм устроен по одному принципу, поэтому, несмотря на различные его вариации, он единый биофакт, который гибнет и возрождается в потомстве. Биофакт – это многовидовой организм со стандартным набором функций и монотипичной стратегией.

В онтофакте абстракция достигает смыслового значения. Он становится конкретной формой восприятия мира. Онтофакт устанавливает пространство бытия, в котором интуитивная импровизация обретает прекрасную внешность и волнующий трепет жизни. Постоянство любви и красоты в трепетном образе онтофакта есть сокровенное желание промысла оправдать творение.

Ненависть к лицемерной лжи настолько сильно овладела мной, что только любовь и красота могут противостоять ей. Но если бы вдохновение так легко изгоняло эту ненависть из души! Если бы любовь и красота снисходили при первом желании, а не посредством неимоверного труда! Преодолеть ненависть и превратить ее в любовь – вот, что требует от меня искусство.



Следует четко сформулировать мысль, в пределах которой на все времена заключен ум: имеет ли творение сущности начало в себе, или она часть предсотворенного, которое не является и не воспринимается. Если сущность сотворена в предсотворенном, то она различается в себе на тождественные крайности: одна непостижима вследствие отсутствия явности и восприятия, другая сознается в явлении бытия. Бытие – это часть сущности, которая в отличии от своей противоположности тождественна ей. Но на основании чего я могу утверждать, что есть тождественная сущности часть предсотворенного? Только на основании предположения, что сущность является определенной частью предсотворенной неопределенности. Предсотворенное не является сущностью, поэтому определенность его части есть существенная данность в явлении и восприятии. Так понимает сущность традиционная философия. Полагается, что сущность опирается на неявное восприятие, границей которого является сознание бытия отличного от предсущего творения. Этим основанием сущности полагается непознаваемое предсотворенное. Сущность в сознании бытия считается лишь знаком, вещью части безграничного предсотворенного. В предельном выражении это Бог, ясность которого невозможно отличить от его непознаваемости. Поэтому он абсолютное тождество. Считается, что предопределяющее творение предсотвореннное должно явиться в своей сущности, обозначив всю меру бытия в действительности исполнившейся возможности.

Чем отличается откровение от явления? В откровении познается духовная сущность бытия, в явлении познается реальность существования. В явлении духовная сущность не существует, она есть в откровении. Поток бытия в сознании откровения называется временем. Время есть реальность промысла, поэтому промысел полагает реальность существующих вещей. Вещь как явление откровения в восприятии бытия существует во времени, но само время как откровение промысла не существует в вещах.

Трансиндуктивное пространство искусства титанового века есть незначащее искусство. Оно опережает промысел, будучи его сверхестественным выражением. Это актуальное положение является неизбежным для дальнейшего понимания искусства. Насколько трансапперцепция совпадает с сущностью промысла? В трансапперцепции является сотворенная сущность человека. Она есть прозрачный опыт феноменального мира. Даже предмет ощущения превращается в прозрачную видимость. В конце концов мир утрачивает свое бытие, трансничто опустошает дух, вынуждая его возвращаться в промысел для установления личности творца в напряженном сознании времени. Поскольку промысел формирует время существенного сознания, бытие мира определяется характером личности, участвующей в его становлении. Ведь не всякий промысел достигает сознания человека, а лишь тот, в котором человек обретает свое призвание.

Трансиндивидуализм в искусстве – это элемент становления субъективного духа в истории коллективного промысла. Существует только красота, а все виды уродств, в которых она пребывает, есть лишь уныние ума, не нашедшего свое призвание. Бытие Бога в небытии. Как можно сотворить бытие небытия, если бытия достаточно? Только посредством любви. Любовь присутствует в самом акте творения. Любить можно только прекрасное, поэтому творение прекрасно. Это и есть установленная в веках логика абсолютной истины.

Сомнения вновь подавили меня. Стоит ли в мертвой красоте искать живую? Спасительная мысль, что я сотворен по образу и подобию Бога, утешает меня. Но что она значит? Она не значит внешнее сходство, поскольку Бог не может иметь образ человека. Она значит, что мое самопознание есть познание Богом самого себя. Если я подобен ему, то всякое мое подлинное действие сопряжено с его действием. Если я познаю в себе способность в небытии быть, то и Бог перед началом творения был в небытии. Если творением называется любовь к прекрасному, то что прекрасного во внешнем образе человека, который можно было бы любить? Ничего. Бог не имеет пределов, поэтому нет того, за пределами чего было бы небытие. Но если бы оно было, оно было бы сотворено в беспредельности Бога. Поэтому небытие лишь часть сотворенного бытия и эта часть, вступая в единство с бытием Бога, порождает сущность, поскольку небытие сотворено как отличное от бытия бытие. Существо Бога есть сотворенный мир, и мир этот не внешний образ творения, а явление его сотворенного существа в тождестве бытия и небытия Бога.

Следует отличать творение человека от его происхождения. В творении человек обретает бытие, в происхождении – реальность. В творении человек подобен Богу, в происхождении выступает в качестве природы. Исторические писания сообщают о падении человека. Что это значит? Это значит, что человек не произошел, а был сотворен подобным Богу. А поскольку Бог совершенен, то и человек имел совершенный образ. Падение заключено в утрате подобия, в обезображивании. Падший человек не имеет никакого образа, поэтому пребывает в реальном состоянии в виде природного существа. Падший нуждается в спасении, то есть в возврате божественного облика, поэтому была предпринята попытка его спасения. И хотя человечество не спасено, идея спасения осталась. Падшее обрело самосознание и свободу воли, так что идея добра и зла нерасторжима с реальностью человеческого духа. С падения начинается человеческая история, спасение ищется в реальности, а не в возвращении к подлинности. Но подлинная любовь или истина творения не умещается в реальности: реальность – это мир падшего человечества, мир добра и зла, но не подлинности. Поэтому любовь невозможна в реальном мире, только в прекрасном творении бытия возможна любовь. Она есть страсть, экзальтация чуда, в котором божественное скитание обрело черты живого существа.

Но почему я могу утверждать, что высказывание подлинно? Только потому, что оно есть. Есть именно это, а не другое. Оно не могло бы сотвориться, если бы не было подлинным. Любое высказывание было бы подлинным, если бы не было этого. Кроме сотворенности нет критерия подлинности. Поэтому факт творения является подлинным высказыванием. Я не могу исключить из истории своего существа сотворивший человека промысел. Сотворен только один человек, нет сотворенных людей. Люди существуют в природе, человек присутствует в мире бытия. Избранность человека заключается в его высказывании, в факте единственного творения. Среди людей происходит сакральная фетишизация доминирующих особей, утверждающих свою власть над подавленной избранностью. Власть не может управлять человеком, человек выше власти. Власть управляет людьми, которые создают общественные организации идеальной воли в определенных масштабах.

Чем отличается промысел от времени? Во времени раскрывается ничтожность мира, в промысле раскрывается бытие Бога. Поэтому именно в промысле творится человек, а во времени он умирает.

Самовлюбленное одиночество – это эталон, образец человека. Ведь Бог не может не любить себя, пребывая в одиночестве. Иначе он исчез бы для себя, а перестав быть, он бы и не был. Человек лишь копирует самовлюбленное одиночество Бога, поскольку во всем хочет походить на него. Всякое же людоедство основано на отсутствии самовлюбленности, на ненависти к постороннему, чтобы имитировать любовь к себе в этой ненависти.

Человек появляется в откровении и развивается в течение жизни, обладая самосознанием. Бытие его принадлежит миру, в котором он живет. Самосознание относится к миру духа, сознание бытия – к миру реальному. Реальный мир произошел, духовный – сотворен. Творится идеальная совокупность элементов духовного мира, в которых человек обретает самосознание. В самосознании заключается история существования. Время – это откровение бытия чистого самосознания, существование – сотворенное самосознание. Сотворенное самосознание наполняет дух идеальным воплощением, образы этого воплощения человек и Бог. В реальности нет ни человека, ни Бога: эти идеальные воплощения мыслятся как духовные сущности.

Превращение предсотворенного в бытие называется откровением. Предсотворенное, не достигшее бытия в откровении, не существует. Существование есть свойство бытия сохранять себя в откровении времени. В промысле воспринимаются идеи, являющие мир. Предсотворенное – это предмет нераспознанного в сознании бытия, область несформированного разума, влечение мышления к идеальному воплощению субъективного духа.

Любое существенное познание перечеркивается фактом, который не имеет названия, но который с давних времен хотят уловить и обозначить люди. Этот факт, несомненно, происходит от восприятия облегчения при жизнепорождающем вдохе, поэтому называется дух или вдохновение. Ведь только через вдохновение бытие привносится в живой ум и остается там в виде души. Образ души, который он постигает в мире, хотя и основан на познании, никогда не выражает ничего, кроме собственного вдохновения, в котором пребывает человек, несмотря на бесконечную самоотрицательность сущего. Дух считается бессмертным, ведь он привносит бытие в сущее, которое без него мертвое ничто. Сверхчеловеческий Бог не является сущим: в бытии вдохновения он ощущается фактом присутствия на фоне существенного самоуничтожения.

Логика совершенно не считается с первоначальными установками. Она заводит туда, где мысль теряет себя, находя немыслимое. Это говорит о том, что подлинность надо искать в самой логике мышления, а не в выводах, которые следуют из первоначальных установок. Следует признать, что никаких начал нет, а есть только достигнутое в мысли немыслимое, что и называется сознанием бытия.

Возвысить сущность после ее утраты до уровня актуального бытия – вот задача, которую ставит перед собой мыслящий человек. Освобожденное для преображения существо ждет своего исполнителя, и этот исполнитель – художник, испытывающий потребность превзойти немыслимое, чтобы обнаружить сущность предсотворенного бытия. И поскольку им движет вдохновение – ведь только оно указывает на наличие сущего в неактуальном бытии – то именно оно устанавливает в восприятии образ несовершенного действия, в котором возникает стремление к исполнению творения в непреднамеренном промысле.

Поскольку материя есть свободное от сущности бытие, она немыслима. Можно сказать, что Бог единственная ее достоверность, проникающая в сознание. Промысел есть эволюция способности творения. Если материя не обнажается в творческом усилии, то сущность не задерживается в явлении, а смысл не удерживается в уме. Поэтому творческое обнажение материи есть непременное условие существования бытия. Искусство есть творческое обнажение материи предсотворенного.

Если реальный объект имеет существенный образ, то он существует независимо от моего восприятия. Я могу изобразить его реальный объем в том виде, в каком он существует. То есть, я должен изучать его и копировать его реальность в духовном выражении, поскольку мой дух является средством его выражения. Поэтому все духовные произведения пропитаны чувством объективной реальности, и произведением искусства считается то, в котором дух находит свое расположение. Только реальное произведение может быть одухотворенным, дух существует в реальном выражении. Если существенный образ не находит свое выражение в реальном объекте, то ему нечего изображать, он теряет изобразительность и становится творением. Творение – это способность превращать существенный образ в реальный объект. А поскольку реальный объект никак не следует из существенного образа и не принадлежит ему, он не имеет осознанного выражения и возникает по мере творческого усилия. Творчество принципиально отличается от изображения, о нем нельзя спросить – что это, его можно лишь сопровождать в восприятии в пределах бессознательного объема его несуществующей реальности. В отличие от статического изображения творчество динамический процесс, сознание которого никогда не достигается в его объективности. Существенный образ, поскольку он не имеет выражения объективной реальности, является неограниченной трансформацией бессознательной интуиции, которая никогда не выходит за свои пределы, поскольку у нее нет пределов. Поэтому он не может зафиксироваться в реальном объекте, ведь тот имеет собственный предел. Если экстравертное существо образа позволяет рассматривать мир в процессе творческого становления, то интровертная реальность объекта полагает в нем скрытую вещь, удерживающую его от распада. Можно сказать, что существенный образ раскрывает мир в предсотворенном виде, тогда как факт объективной реальности утверждает мир уже сотворенным.

Поскольку понятие есть значение бесконечной неопределенности, оно есть смысл объективной реальности. Смыслы удерживаются в недоступности понятий окончательной определенности, поэтому значения их бесконечны, хотя и выражаются в конкретном виде. Конкретное значение объективной сущности есть реальное выражение понятия, в котором пребывает восприятие мира субъективным духом.

Названное – это лишь растерзанное единое. Единое не имеет названия и никогда не будет названо. Искусство и создает название этого неназванного единого. Поэтому оно потеряно в своей неистовой ясности. Но именно эта ясность потерянного открывает единое для невозможного названия. Стремление к одиночеству – это желание возвращения к откровению чистой души, не падшей под давлением добра и зла. Художник именно это выражение духа считает подлинным, принося в жертву первозданной душе реальность своей свободы.

Хотя интуитивные импровизации вскрывают латентное бытие, выводят его из предсотворенного состояния в реальный мир, проекция духовного откровения нуждается в естественной причине. Этой причиной может быть только удовольствие от существования, яркость бытия и ясность разума. Тусклое и серое помешательство, которым страдает человечество в состоянии нравственного отупения и эмоционального экстаза, удерживает дух от любви к красоте, повергая его в усталость и атрофию чувств. Духовное оживление неминуемо свершится после преодоления скорби уходящего в себя мира, безвозвратно покидающего жизнь.